Кино, вино и ничего?
Вино текло легко, а разговор становился всё непринуждённее. Лана сидела на диване, поджав ноги, её бокал был наполовину полон, но она уже начала чувствовать приятное тепло алкоголя. Данон устроился рядом, его поза была расслабленной, а смех — более искренним, чем обычно.
— Знаешь, — начала Лана, слегка наклонив голову. — Я не понимаю, почему ты так упёрся в меня.
— Упёрся? — фыркнул Данон, отпивая из бокала. — Это звучит как-то... грубо.
— Ну, ты же понимаешь, о чём я, — усмехнулась она, глядя на него. — Ты мог бы продолжать свои похождения, быть этим... как ты там говорил? Королём вечеринок?
— Кем? — переспросил он, смеясь. — Никогда такого не говорил.
— Ну блин, ты понял, — поддразнила она. — Тебе ведь было удобно в своей роли.
— Может быть, — признался он, чуть улыбнувшись. — Но с тобой всё стало другим.
— Другим? — она подняла бровь, будто не веря.
— Да, другим, — серьёзно ответил он, глядя ей в глаза. — С тобой всё сложнее. Ты заставляешь меня... думать.
Лана рассмеялась, её голос был лёгким, как звон стекла.
— Ну прости, что я не просто такая "привет, поехали ко мне."
— Ты даже представить себе не можешь, как я за это благодарен, — сказал он, улыбаясь.
Она на мгновение замолчала, изучая его лицо. Её глаза стали чуть мягче, и она, кажется, впервые позволила себе расслабиться рядом с ним.
— Ты всё ещё для меня загадка, Данон, — призналась она, сделав глоток вина.
— А ты думаешь, я сам себя до конца понимаю? — ответил он, разливая остатки вина по бокалам.
Она посмотрела на него, потом снова на бокал.
— Ну, сегодня ты... какой-то другой, — сказала она тихо.
— Сегодня? — переспросил он с улыбкой.
— Да, — подтвердила она. — Ты не выглядишь, как человек, который пытается произвести впечатление.
— Может, потому что я больше не хочу тебя впечатлять, — ответил он, поднимая бокал. — Я просто хочу быть рядом.
Её губы сложились в лёгкую улыбку, и она подняла бокал в ответ.
— Ладно, за это можно выпить, — сказала она, и они чокнулись.
Вино быстро сделало своё дело. Их смех становился громче, разговоры — откровеннее.
— Знаешь, я никогда никому не рассказывала этого, — начала Лана, её голос был чуть тише, чем обычно.
— Что? — спросил он, внимательно глядя на неё.
— О себе, — призналась она, сделав глубокий вдох. — О том, какая я... на самом деле.
— Расскажи, — мягко сказал он.
Она посмотрела на него, её взгляд был серьёзным, но в нём читалась доверчивость.
— Я не люблю быть слабой, — начала она, играя пальцами с краем бокала. — И мне всегда казалось, что если я покажу это кому-то, то меня просто уничтожат или разобьют мне сердце.
— Никто не сможет тебя уничтожить, Лан, — тихо сказал он.
— Ты так думаешь? — спросила она, её голос стал чуть резче. — Ты не видел, как это бывает.
Он не ответил сразу, просто смотрел на неё, давая понять, что он слушает.
— Я была такой всегда. Держала всё внутри, показывала всем, что мне всё равно. Но иногда... я устаю от этого. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять.
Он подался ближе, его голос стал мягче:
— Слушай, я не знаю, что у тебя было раньше, но я хочу, чтобы ты знала одно. Ты можешь быть настоящей. Со мной.
Лана посмотрела на него, её глаза блестели.
— Ты говоришь это, как будто это так легко, — сказала она, её голос был почти шёпотом.
— Потому что это правда, — ответил он.
Они замолчали, будто в комнате стало слишком тихо.
— Ладно, хватит этих откровений, — рассмеялась Лана, откидываясь на диван. — А-то я начну к тебе привязываться.
— Только не это, — подыграл он, смеясь вместе с ней.
Вечер продолжился в лёгкой, тёплой атмосфере. Но Данон знал, что это было больше, чем просто пьянка с разговором. Лана открылась ему чуть больше, чем позволяла кому-либо. И он собирался это ценить.
_____
Данон сидел на диване, чувствуя, как маленький и тёплый шпиц свернулся калачиком у него на руках. Майя медленно дышала, её мягкий мех щекотал его запястье, а лапки иногда слегка дёргались во сне. Он осторожно погладил её по спине, стараясь не разбудить.
Лана наблюдала за этой сценой, удобно устроившись на другом конце дивана. Её взгляд был мягким, почти нежным, чего она никогда не позволяла себе показать публично.
— Она тебя обожает, — сказала она, не скрывая улыбки.
— Майя умнее всех нас, — ответил Данон, усмехнувшись. — Она знает, кому можно доверять.
— Или где вино разливают, — поддела Лана, указывая на стол, где стояли два почти пустых бокала.
Данон улыбнулся, но не ответил. Он смотрел на Лану, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто благодарность за тёплый вечер. Лана заметила это, но не отвела глаз.
Она сделала глубокий вдох, потом, чуть опустив голову, спросила:
— Ты хочешь остаться?
Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая неуверенность.
Данон посмотрел на неё, потом на Майю, которая, казалось, не собиралась сдвигаться с места. Он почувствовал странное тепло от её вопроса, хотя знал, что это может быть просто вежливостью.
— Ты уверена? — спросил он, его голос был чуть тише обычного.
Лана чуть приподняла бровь, её взгляд стал более дерзким.
— Я бы не спросила, если бы не была уверена, — бросила она.
Он улыбнулся, осторожно устроив Майю на подушке, чтобы не разбудить её, и откинулся на спинку дивана.
— Тогда да, — сказал он. — Я останусь.
Лана на мгновение замерла, будто обдумывая его ответ, потом встала и направилась в спальню, бросив через плечо:
— Ложись на диване, я принесу тебе одеяло.
Но прежде чем выйти из комнаты, она обернулась и добавила:
— И... спасибо, что ты сегодня был собой.
Её слова заставили его замереть. Она сказала это почти невзначай, но он понял, насколько это важно.
— Лан, — тихо сказал он, остановив её.
Она обернулась, её глаза были мягкими, но насторожёнными.
— Ты не представляешь, как много это для меня значит, — сказал он, его голос был полон искренности.
Лана не ответила, но в её глазах что-то изменилось. Она кивнула и ушла за одеялом, оставив его с тихо дремлющей Майей и мыслями о том, что этот вечер мог стать началом чего-то настоящего.
_____
Лана вернулась в гостиную с одеялом, но остановилась на пороге. Данон сидел, чуть наклонившись вперёд, гладя мирно спящую Майю, которая уже облюбовала диванную подушку. Его спокойный, почти домашний вид заставил Лану задуматься.
Она взглянула на диван, который был явно маловат для Данона, и внезапно вспомнила: они же уже спали в одной кровати.
Она аккуратно положила одеяло на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— Слушай, — начала она.
Данон поднял взгляд, чуть приподняв бровь.
— Что?
— Я передумала, — сказала она, кивнув на диван. — Он слишком маленький для тебя.
— Ничего, я переживу, — улыбнулся он, но его взгляд был внимательным, как будто он знал, что она собирается сказать.
Она хмыкнула и облокотилась на дверной косяк.
— Ладно, хватит изображать героя, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Иди спать в спальню.
Он моргнул, явно не ожидая такого предложения.
— В твою кровать? — уточнил он, чтобы убедиться, что не ослышался.
— А что, мы не спали в одной кровати? — ответила она, чуть приподняв бровь.
Данон слегка покраснел, но быстро взял себя в руки, ухмыльнувшись.
— Это было немного в других обстоятельствах, — поддел он.
— Ну, теперь в таких, — бросила она, развернувшись и направляясь к спальне. — Так что либо ты идёшь туда, либо я оставлю тебя на этом недокуске мебели.
Данон поднялся, забрав с собой бокал вина, и пошёл за ней.
Когда они вошли в спальню, Лана выключила основной свет, оставив только приглушённое сияние ночника. Она забралась на свою сторону кровати, потянулась за телефоном и села, прислонившись к подушкам.
Данон встал на пороге, чувствуя себя странно, почти неловко.
— Ты чего так задумался? — бросила она, не отрываясь от экрана.
Он усмехнулся и устроился на другой стороне кровати.
На мгновение они замолчали, каждый уткнувшись в свои мысли. Майя, видимо, решила, что лучшее место для сна всё же диван, так что спальня осталась только за ними.
— Лан, — вдруг сказал Данон, повернув голову к ней.
Она посмотрела на него, её взгляд был спокойным, но выжидательным.
— Спасибо, что... ты со мной такая, — произнёс он, едва ли понимая, как сформулировать свои мысли.
— Такая? — переспросила она, её губы сложились в лёгкую усмешку.
— Не знаю. Просто... настоящая.
Лана ничего не ответила. Она только мягко улыбнулась, выключила свет и сказала:
— Спи уже, философ.
Они легли, и Данон долго смотрел в темноту, слушая её ровное дыхание. Это было спокойное, домашнее мгновение, которое он не знал, как оценить. Но он чувствовал, что оно было важным.