Долгая ночь в баре
В баре было шумно, как обычно. Музыка из колонок глушила разговоры, но это не мешало компании сидеть в углу за большим деревянным столом и уже основательно пропускать рюмку за рюмкой. Данон был чуть тише, чем обычно. Он сидел с бокалом виски в руке, механически крутя его и не особо участвуя в разговоре.
— Данон, ты что-то совсем грустный, — поддел Ярик, хлопнув его по плечу. — Лана снова отвергла?
Компания рассмеялась, но Данон только улыбнулся краешком губ, не отвечая.
— Да ладно, — добавил Парадеевич, делая глоток пива. — Все же видят, что она тебя потихоньку раскатывает.
— Не смешно, — коротко бросил Данон, поднимая взгляд.
Горилыч, сидевший напротив, молча наблюдал за ним. Его внимательный взгляд всегда цеплял детали, которые остальные упускали.
— Братан, ну выкладывай, что не так? — спросил он наконец, перешёптывания компании мгновенно затихли.
Данон молчал несколько секунд, потом вздохнул и опустил бокал на стол.
— Она не выходит у меня из головы, — сказал он, сквозь шум бара его голос звучал неожиданно искренне.
— Добро пожаловать в клуб, — усмехнулся Ярик. — Все хотят Лану, пиздуй в конец очереди.
— Да не в этом дело, — перебил Данон, нахмурившись.
Он обвёл взглядом всех за столом, будто готовился к чему-то важному.
— Ну я, наверное, типо влюбился в неё, — произнёс он, каждый звук этих слов казался ему тяжёлым, почти невыносимым.
На мгновение за столом воцарилась тишина. Даже Ярик замер с бокалом у губ, не зная, что сказать.
— Влюбился? — переспросил Парадеевич, будто не веря своим ушам. — Серьёзно?
— Да, — коротко ответил Данон, уставившись на свой бокал.
Горилыч откинулся на спинку стула, потирая подбородок.
— Ну, дружище, это совсем другой уровень, — сказал он. — Ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Я понимаю, что это полный бред, — ответил Данон, его голос был чуть громче. — Она... она не из тех, кто вообще думает о чувствах.
— Но тебя это не останавливает? — уточнил Горилыч.
— Нет, — признался он, допивая остатки виски. — И в этом проблема.
— А ты ей говорил? — осторожно спросил Ярик.
Данон рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Серьёзно? Говорить Лане, что я влюбился? Она просто посмеётся мне в лицо и свалит.
— А может, и нет, — сказал Горилыч, задумчиво глядя на друга. — Может, она ждёт, что ты будешь честным.
— Ой бля, не смеши меня, — бросил Данон, наливая себе ещё виски.
— Чувак, ты реально влип, — протянул Ярик, качая головой. — Лана как будто не девушка для романтики. Ей походу вообще на всех похуй.
— Ну, это поправимо, — ответил Данон, поднимая бокал.
Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась смесь сомнений и решимости. Он не знал, к чему приведёт его признание даже самому себе, но одно было ясно: он больше не мог игнорировать свои чувства.
_____
Горилыч, который обычно сохранял серьёзный вид, не выдержал и хмыкнул, постукивая пальцем по стакану:
— Ну, раз уж ты всё равно такой откровенный, давай, рассказывай. Как там у вас всё случилось с Ланой?
Данон бросил на него быстрый взгляд, но уже был слишком пьян, чтобы насторожиться или возмутиться. Вместо этого он усмехнулся, сделав ещё один глоток виски.
— Вы что, серьёзно хотите знать? — спросил он, оглядывая друзей.
— Ага, — кивнул Ярик с широкой улыбкой. — Ты же понимаешь, что это как миф о чем-то недостижимом. Ну, это же Лана.
— Да, — добавил Парадеевич. — Сказки ходят, а ты был там, на вершине Олимпа. Мы хотим знать, каково это.
Данон закатил глаза, но его лицо озарила ухмылка.
— Вы больные, — сказал он, качая головой.
— Брат, — бросил Горилыч, — ты уже начал говорить. Так что давай.
Данон вздохнул, поставил стакан на стол и наклонился ближе к ребятам.
— Хорошо, — начал он. — Но предупреждаю: это не так драматично, как вы думаете.
— Знаем, — перебил Ярик. — Но мы хотим услышать все.
Данон помолчал, подбирая слова, и, наконец, начал:
— Это было на дне рождения Лёши. Все уже были пьяные в хлам. Я даже не собирался к ней подходить, честно. Она ушла спать первой, помните?
— Да, это на неё похоже, — подтвердил Горилыч, скрестив руки.
— Ну вот, я остался с вами, пока не понял, что всё уже скучно. А потом думаю: а почему бы и нет?
— Ты просто зашёл к ней в комнату? — Ярик чуть не подавился смехом.
— Ага, — ответил Данон с усмешкой. — И знаешь, что она сказала? Она сказала: я знала, что ты придёшь.
— Ха-ха, типичная Лана, — фыркнул Парадеевич.
— Вот именно, — продолжил Данон. — А потом я лёг рядом, и мы начали болтать. Ну, как болтать... Она шутила, я старался не выглядеть как полный идиот.
— Это ты всегда делаешь, — вставил Ярик, получив подзатыльник от Парадеевича.
— Заткнись, — бросил Данон, но уже смеясь. — В общем, она сказала что-то вроде: мы об этом пожалеем. А я ответил: я сделаю так, чтобы ты не пожалела.
Компания загудела, улюлюкая и хохоча.
— Красавчик, — заметил Горилыч. — Ну а потом?
— Потом всё как в тумане, — ответил он, но его глаза блеснули. — Её смех, её взгляд, её тело, как она дразнила... Короче, это было как...
— Как что? — подтолкнул Парадеевич.
— Как что-то большее, чем просто секс, — закончил он, глядя в свой стакан.
Ребята замолчали, переглядываясь.
— Ты ведь знаешь, что это редкость для тебя, да? А для нее тем более... — осторожно спросил Горилыч.
— Знаю, — ответил Данон, глядя на них. — Вот почему я не могу её забыть.
Ярик кивнул, подняв свой бокал.
— Ну что, парни, давайте выпьем за то, что Данон взял высоту, которую мы даже не думали покорять.
— И за то, что теперь он влип по полной, — добавил Парадеевич.
Они рассмеялись, подняв бокалы, а Данон лишь усмехнулся. Но где-то глубоко внутри он знал, что уже слишком поздно останавливаться. Лана захватила его разум и сердце полностью.