Её мир
Весь вечер между Ланой и Даноном царила непринуждённая атмосфера, хотя под этим внешним спокойствием скрывалось что-то гораздо более сложное. Они болтали, шутили, играли в настольную игру, которую Лана достала с верхней полки шкафа, а потом просто валялись на диване, обсуждая всё и ничего.
— У тебя в доме настолки? — удивился Данон, держа коробку с игрой в руках. — Ты мне с каждым часом открываешься с новой стороны.
— Настолки — это круто, — парировала Лана, усаживаясь на ковёр и распаковывая коробку. — Не у всех же хобби — таскать девчонок по клубам.
— Эй! — он поднял руки в знак протеста. — Это было в прошлом.
— В прошлом? — она приподняла бровь, пока доставала карточки и расставляла фишки. — Сколько? День назад?
— А ты злая, — с усмешкой бросил он, садясь напротив неё.
— Я реалистичная, — поправила она, раздавая ему карточки.
Игра быстро затянула их. Данон, несмотря на свою привычку выигрывать везде и всегда, оказался ужасным стратегом. Лана же, напротив, продумала каждый свой ход.
— Ты это серьёзно? — спросил он, наблюдая, как она с хищной улыбкой забирает его фишки.
— Учись, мальчик, — бросила она, двигая свои фигуры.
— У тебя просто в крови побеждать, — заметил он.
— А у тебя? — спросила она, бросая на него взгляд.
— У меня в крови... бороться, — ответил он, его голос стал чуть ниже.
Она посмотрела на него чуть дольше, чем планировала, но тут же отвела взгляд, притворившись, что увлечена следующим ходом.
— Ну, в этой игре тебе бороться бесполезно, — сказала она, возвращая лёгкость в разговор.
— Посмотрим, — сказал он, его губы изогнулись в знакомой ухмылке.
Когда игра закончилась (и Лана одержала уверенную победу), они перебрались на диван. Данон лежал, закинув ноги на столик, а Лана свернулась в углу, держа в руках свою кружку чая.
— Я всё ещё не понимаю, как ты так хорошо готовишь, — сказал он, глядя на потолок.
— Тебя это до сих пор беспокоит? — рассмеялась она.
— Да, — он повернулся к ней. — Обычно такие вещи идут в комплекте с другими... качествами.
— С какими? — Лана прищурилась, её голос стал чуть насмешливым.
— Ну, знаешь, домашними, нежными. А ты... — он сделал паузу, изучая её. — Ты совершенно не такая.
— Разочарован? — спросила она, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Наоборот, — сказал он, его голос стал чуть мягче.
Она почувствовала, как что-то дрогнуло внутри, но тут же убрала это чувство.
— Ты так и не узнал ничего обо мне за весь вечер, — заметила она, глядя на него поверх чашки.
— А я и не пытался, — парировал он. — Я просто хотел провести с тобой время.
Эти слова выбили её из привычного ритма. Она ожидала, что он будет пытаться шутить, флиртовать, но это прозвучало слишком искренне.
— Почему? — спросила она после паузы.
— Почему я хотел провести с тобой время? — он слегка улыбнулся, его взгляд был серьёзным. — Потому что ты интересная. И мне не нужно больше причин.
Она ничего не ответила, но её глаза потеплели.
Майя забралась на диван и устроилась между ними, будто пытаясь соединить их вместе. Лана гладила её по спине, а Данон тихо смеялся.
— Твоя собака меня любит больше, чем ты. Хотя ты, кажется, не любишь никого.
Она замерла на секунду, потом вздохнула, чуть улыбнувшись.
— Может, ты прав, — сказала она тихо.
Эта фраза застряла в воздухе, и Данон почувствовал, как в комнате стало чуть тише.
— Но ты же умеешь, — сказал он, его голос стал мягче. — Просто ты не позволяешь себе.
Она посмотрела на него, и на её лице мелькнула тень эмоции, которую она тут же спрятала.
— Данон, — начала она, её голос стал чуть твёрже. — Ты слишком много обо мне думаешь.
— Может быть, — он улыбнулся, но не отводил взгляда. — Но ты даёшь мне для этого слишком много причин.
Она снова отвела взгляд, глядя на Майю.
— Ладно, хватит философии, — сказала она, вставая. — Ты собираешься уходить или уже планируешь переночевать?
— А что ты предложишь? — спросил он, усмехнувшись.
Она засмеялась, качая головой.
— Если ты хочешь остаться - диван в твоём распоряжении. Спокойной ночи, Данон.
Она ушла в спальню, а он остался сидеть на диване, улыбаясь сам себе. Этот вечер был не таким, как он ожидал. Но впервые за долгое время он чувствовал, что куда-то продвинулся.