Не доброе утро
Коттедж начал утихать. Утренний хаос с его похмельным смехом, поисками потерянных вещей и ленью постепенно сменился тишиной: ребята собирали вещи и готовились разъезжаться. Лана, как всегда, выглядела идеально собранной. Она успела принять душ, уложить волосы и даже выбрать момент, чтобы спокойно попить кофе на террасе. Её холодное спокойствие снова вернулось, как будто ничего не произошло.
Данон пытался вести себя так же. Но каждый раз, когда он смотрел на неё — как она легко болтает с Кирой или выдает саркастичные замечания Парадеевичу, — в голове мелькали кадры прошлой ночи. Её смех, её взгляд, её тело, которое откликалось на каждое его движение... Он сжал зубы и отвёл взгляд, заставляя себя вернуться в привычное состояние.
— Ну что, разъезжаемся? — громко сказал Парадеевич, зевая. — У кого машина, заберите меня, а то я труп.
— Могу взять, — бросил Горилыч, проходя мимо, но потом остановился у Данона и хлопнул его по плечу. — А ты чего такой задумчивый? До сих пор перевариваешь вчерашнюю ночь?
Данон обернулся, его взгляд чуть сузился.
— Не о чём думать, брат, — сказал он, пожимая плечами. — Всё просто, весело и без последствий.
— Правда? — протянул Горилыч, его тон был почти насмешливым. — Ты так уверен? Потому что мне кажется, что "весело и без последствий" — это не про Лану.
Данон усмехнулся, чуть качнув головой.
— Ты серьёзно? — он сделал глоток воды, вставая с дивана. — Это просто разовая акция. Ты что, забыл, с кем говоришь?
Горилыч покачал головой, прищурившись.
— Я знаю, кто ты, — сказал он, чуть понизив голос. — Но я ещё лучше знаю, кто она.
— И что? — Данон попытался говорить с вызовом, но в голосе слышалась лёгкая напряжённость.
Горилыч приблизился, его лицо стало серьёзным.
— Она слишком яркая, слишком сложная. У неё есть эта чертовщина... которая застревает в голове. И знаешь что? — он усмехнулся. — Тебе нужно быть осторожным. Ты можешь этого не заметить, но уже на крючке.
Данон фыркнул, отводя взгляд.
— Ты слишком драматизируешь. Это была просто ночь. И всё.
Горилыч смотрел на него ещё пару секунд, а потом усмехнулся, как будто знал что-то, чего сам Данон ещё не понимал.
— Ладно, делай как знаешь. Но запомни мои слова: если ты начнёшь в это втягиваться, выбраться будет сложно. Лана — это не игра.
С этими словами он развернулся и направился к своей машине, оставив Данона одного. Тот посмотрел ему вслед, его челюсти сжались.
"Просто ночь," повторил он про себя. Но даже сейчас, когда он пытался убедить себя в этом, перед глазами снова возник её образ: как она смотрела на него в тусклом свете, как её голос дрожал на грани смеха, как она уснула рядом, а он остался.
"Да ладно, это ничего не значит," подумал он, отворачиваясь от окна. Но внутри, глубоко внутри, он знал, что Горилыч был прав.