Noblesse

Раэль уже не слышал ничего, кроме собственного крика. Его клинок бил по защите Айрис с такой силой, что стены лаборатории покрывались трещинами. Он будто вымещал всю боль, которую носил в сердце с того дня, как потерял брата.
Регис встал рядом с ним.

— Довольно, Раэль…

Он попытался удержать его, но Айрис снова атаковала, и Регису пришлось достать собственное оружие. Их удары слились в одно.
Айрис лишь хищно улыбнулась:

— Хорошо. Два против одного. Посмотрим, долго ли вы продержитесь.

Её тело вспыхнуло серебристым сиянием, мышцы вздулись, скорость стала чудовищной. Каждый её шаг сопровождался ударом, который мог бы сокрушить бетонную стену.
Но вдруг воздух содрогнулся от яростного рёва.

— Довольно!

Музака рванулся вперёд. Его тело начало меняться прямо в движении: когтистые лапы, серебряная шерсть, волчьи глаза, излучающие древнюю мощь. Взмахом лапы он отбросил Айрис от Раэля и Региса, словно она была лишь игрушкой.
Она врезалась в стену, но тут же поднялась, лишь вытерев кровь с губы.

— Вот оно что… легендарный Король оборотней сам снизошёл до боя с человеком?

Её голос дрожал от возбуждения.

— Тогда давай посмотрим, кто сильнее — зверь или эволюция.

Музака оскалился:

— Ты — ошибка. Я — природа. И я сотру тебя в пыль.

В этот момент рядом с ним появилась Лунарк. Она бросила быстрый взгляд на Райзела, потом на Франкенштейна, и тихо сказала:

— Мы прикроем вас. Вы должны сосредоточиться на М-21.

Франкенштейн кивнул.

— Прекрасно. Тогда я займусь Юрием.

Юрий наконец-то сделал шаг вперёд. Его аура была тёмной, вязкой, глаза — холодными, почти пустыми.

— Глупцы… вы всё ещё не понимаете, насколько поздно.

Он поднял руку, и за его спиной разверзлась сеть из механических жгутов и металлических крыльев, словно гибрид машины и человека.

— Ваши надежды смешны.

Франкенштейн усмехнулся, открывая свой гримуар.

— Позволь проверить это.

В одну секунду поле боя превратилось в ад:
Музака и Лунарк сражались с Айрис, их звериные рёв и удары сотрясали землю. Регис и Раэль поддерживали их, атакуя с флангов, ярость и честь клана в каждом ударе. Франкенштейн столкнулся с Юрием, их силы выжигали воздух вокруг, заклинания и механические щупальца сталкивались, рождая вспышки тьмы.
А в центре, всё ещё дрожа, стоял М-21. Глория держала его руку.

— Пожалуйста… вспомни! Ты не их оружие! Ты — один из нас!

Её голос дрожал от слёз.
М-21 закрыл глаза, внутри него наверно бушевали обрывки воспоминаний: Мой смех, спокойный голос Такео, тёплая улыбка Сейры… и мягкие глаза Глории. Его дыхание сбилось, в груди что-то оборвалось.

И вдруг он закричал.
Вспышка силы вырвалась из его тела, отбрасывая всех вокруг на шаг.
Райзель сделал движение рукой, удерживая эту силу, чтобы она не вышла из-под контроля. Его глаза вспыхнули красным.

— Теперь решай, М-21. Кто ты есть на самом деле.

М-21 стоял посреди руин лаборатории. Его дыхание было хриплым, но глаза наконец-то прояснились. В одно мгновение он рванулся вперёд, кулак врезался прямо в грудь Юрия.

— Хватит управлять мной!

Прорычал он.
Юрий с глухим стоном пробил стену и рухнул на пол, искажённый болью.
Айрис в шоке повернулась — и в этот момент Раэль, стиснув зубы, вложил в удар всю свою ненависть за брата. Его клинок рассёк воздух и обрушился на неё, отбросив в другую стену. Камень осыпался, и лаборатория затрещала, готовая развалиться.
Оба — и Юрий, и Айрис — лежали прижатые к стенам, пытаясь подняться, но не успели.

— Достаточно.

Раздался низкий, властный голос.
Райзель шагнул вперёд. Его алые глаза вспыхнули ярче, чем когда-либо. Воздух вокруг застыл, словно время остановилось. Юрий и Айрис замерли, их движения скованы силой абсолютного контроля.

— Вы… отняли у меня то, что было самым дорогим.

Тихо, но твёрдо сказал Райзель. Его голос эхом прокатился по залу, проникая в сердца каждого.

— Вы разрушили много жизней… и забрали мою любимую.

Тишина повисла, и даже Музака, затаив дыхание, смотрел на него.
Райзель закрыл глаза на мгновение, и его лицо стало мягче, почти печальным.

— Но Мари не хотела бы, чтобы я утопал в ненависти. Ради неё… я отпускаю вас.

Взмахом руки он развеял свой контроль. Тела Айрис и Юрия дрогнули, они упали на колени, обессиленные. Их глаза — полные ужаса и неверия.

— Идите.

Продолжил Райзель.

— Исчезните. И не возвращайтесь.

Франкенштейн сделал шаг вперёд, готовый возразить, но Райзель остановил его взглядом.

— Это мой выбор.

Айрис с трудом поднялась, кровь стекала по её губам. Она с ненавистью уставилась на Раэля, потом на Райзела, но впервые — промолчала. Юрий же, опираясь на стену, лишь хрипло выдохнул:

— Ты… глупец…

Они вдвоём скрылись во тьме разрушенной лаборатории, оставив поле боя за героями.
Тишина. Только дыхание бойцов и шорох падающих камней.

— Да уж?

Ответил я.

— Вот это концовка, наверно это будет уже финалом?

М-21 пошатнулся, но Глория подбежала и подхватила его, прижимая к себе.

— Ты вернулся…

Прошептала она, слёзы блестели на её глазах.
Райзель отвернулся к окну разрушенной стены. Его лицо было холодным, но в глазах ещё горел след боли и утраты.
Музака тихо сказал, опуская лапу на плечо Лунарк:

— Он сильнее нас всех. Но в то же время — самый одинокий.

Pov: Регис.

— Сражение закончилось. Лаборатория дымилась руинами, стены трещали и рушились одна за другой. Мы все, измученные, но живые, покидали место, которое едва не стало их могилой.

Pov: Франкенштей.

Я первым заговорил:

— Нужно уходить. Долгое пребывание здесь опасно.

Музака с Лунарком кивнули, Раэль молча вытер кровь с клинка, его взгляд всё ещё горел ненавистью. Мирра и Сейра шли рядом, поддерживая Глорию, которая не отходила от М-21 ни на шаг. Он был слаб, но теперь его глаза снова смотрели осознанно.

                         ................

Позднее, в Японии.
В гостинице, где остановились мы, царила тишина. Каждый переваривал случившееся по-своему. Райзель сидел у окна, словно статуя, снова погружённый в свои мысли. Я поставил рядом с ним чашку чая, но не услышал ответа.
Венди стояла у дверей, не решаясь войти. Её пальцы дрожали. Такео подошёл к ней и тихо сказал:

— Никто не винит тебя. Ты уже сделала свой выбор.

Она подняла глаза, в них отражалась боль.

— Я… не знала, что делать. Всю жизнь мной управляли… Но когда ты сказал, что я могу быть собой… я впервые поверила.

Такео слегка улыбнулся, впервые позволив себе тепло в голосе:

— Тогда оставайся с нами.

Она кивнула, и впервые её улыбка была настоящей, без притворства.

Pov: Юрий.

В тёмном подземном убежище — доктор Айрис и я медленно приходили в себя.
Доктор Айрис, держа руку на груди, прошипела:

— Этот Райзель… почти уничтожил нас…

Я, опираясь на стену, ухмыльнулся сквозь кровь:

— Но он оставил нас в живых. Глупец. Теперь у нас есть время.

Доктор Айрис подняла глаза, в которых вновь вспыхнул холодный огонь.

— Мы потеряли почти всё. Но у нас остался последний шанс. Мы найдём способ уничтожить их. Ради нашего дела.

Я медленно выпрямился.

— А начнём… с тех, кто слабее. Мы ударим по их сердцам, не по их телам.

В темноте раздался её тихий смех.

Pov: Регис.

— В то время мы ещё не знали: война не закончилась, а только сменила форму.

— Смысле? Это значит не конец?

— Конечно, а вы думали из-за каких-то болезней и из-за старости некоторые мои и у вашей мамы друзья погибли? Нет мои родные близняшки-детишки, слушайте дальше.

Pov: Раскрея.

В Лукедонии собрались все кланы. Огромный зал сиял светом факелов, на троне сидела я. Вокруг стояли главы кланов, Музака и Лунарк наблюдали из тени, Франкенштейн и Регис держались чуть поодаль, Райзель — как всегда неподвижный и величественный.
Когда доклад о битве был завершён, Раэль резко шагнул вперёд, его голос звенел от ярости:

— Мы больше не можем сидеть сложа руки! Эти изверги отняли у меня брата! Из-за Айрис и Юрия Раджака больше нет! Я клянусь, я уничтожу их до последнего!

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. В зале повисла напряжённая тишина.
Я поднялась с трона и медленно подошла к нему. Мои глаза были мягкими, но голос твёрдым:

— Раэль… ты говоришь так, словно видишь только ненависть. Но разве ты не помнишь, каким был Раджак?

Раэль замер, тяжело дыша.
Я продолжила:

— Он всегда защищал нас не ради мести, а ради чести. Он был готов отдать жизнь, чтобы мы не стали чудовищами, поглощёнными яростью.

Я положила ладонь ему на плечо.

— Если ты позволишь жажде мести управлять собой… тогда ты потеряешь то, за что он боролся.

Слова мои прорезали его сердце. Раэль опустил голову, его дыхание стало сбивчивым. На миг ему показалось, что он слышит голос брата: «Не дай ненависти сделать тебя слабым…»
Он закрыл глаза, и в его душе сражались два чувства — жажда отмщения и боль утраты.
Музака сделал шаг вперёд, прерывая тишину:

— Она права. Война с тенью опаснее самой тьмы. Мы должны действовать разумом.

Регис сжал кулак, но сказал твёрдо:

— Мы найдём способ уничтожить организацию. Но не ценой того, чтобы потерять самих себя.

Райзель наконец поднял взгляд. Его красные глаза вспыхнули.

— Мы будем ждать момента. Но когда он настанет… никто из них не уйдёт без ответа.

Зал погрузился в молчание. Решение было принято.

Pov: Такео.

После собрания в Лукедонии часть группы вернулась в Японию — Райзель, Франкенштейн, Сейра, Мирра, Глория, Регис, Тао, Я и М-21. Они сидели в гостинице, обсуждая предстоящие шаги.
Атмосфера была тяжёлой. Венди сидела в углу, не решаясь заговорить, её взгляд метался по лицам остальных. Каждый из них смотрел на неё с недоверием.

— Мы не можем её оставить.

Холодно сказала Сейра.

— Она — вендиго. И она была в их организации. Кто даст гарантию, что завтра она не предаст нас снова?

Мирра сжала руки и кивнула:

— Я согласна. После всего… мне трудно поверить.

Венди опустила голову, её пальцы нервно сжимали край юбки. Она хотела сказать, что не виновата, что её заставляли, но слова застряли в горле.

И вдруг я заговорил. Я сидел, облокотившись на стену, привычно спокойный, но голос его был твёрдым:

— Можно доверять. Но… только на пятьдесят процентов.

Все обернулись к нему.

— Что?

Удивилась Сейра.
Я посмотрел на Венди, затем снова на остальных.

— Она может предать. Может соврать. Может скрывать. Но так же может и помочь. Она сделала свой выбор — встала на нашу сторону. Я видел, как она плакала, когда сражалась. Это не было ложью.

Я вздохнул.

— Так что я скажу так: доверяйте ей хотя бы наполовину. А остальное — время покажет.

Наступила тишина. Мирра нахмурилась, но промолчала. Сейра отвернулась, но не стала возражать.
Венди медленно подняла голову. В её глазах блеснули слёзы. Она шагнула ближе ко мне, остановилась совсем рядом. Несколько мгновений смотрела на него — и вдруг улыбнулась, тёплой, искренней улыбкой.

— Спасибо…

Прошептала она и легко поцеловала меня в щёку.
Я даже слегка опешил, мне обычно спокойное лицо на миг изменилось.
Венди отступила, всё ещё улыбаясь:

— Это больше, чем я могла ожидать. Я… постараюсь оправдать хотя бы эти пятьдесят процентов.

И впервые за всё время в её глазах появился свет — будто в ней загорелась надежда.

Pov: Дар.

Ночь в Японии была холодной и тихой. Свет фонарей мягко падал на улицы, отражаясь в мокрой брусчатке. На крыше соседнего дома сидела я. Моё тело напряжено, когти слегка сжаты, глаза устремлены на гостиницу, где теперь находились Райзель, Венди, Такео и остальные.
Я наблюдала за ними, словно тень. Мой внутренний мир кипел: доверять или нет, вмешиваться или просто ждать. Каждый смех, каждый жест, каждый взгляд — для меня всё было как часть сложной игры, которую она должна была разгадать.
И вдруг из тени выступил силуэт. Высокий, статный, уверенный — Франкенштейн. Он подошёл к краю крыши, с лёгкой улыбкой на лице.

— Никогда не думал, что найду тебя здесь?

Сказал он спокойно.

— Ночь идёт, а ты всё ещё наблюдаешь.

Я не сдвинулась, только внимательно посмотрела на него.

— Зачем тебе это знать?

Спросила я с холодом.

— Я не собираюсь рассказывать свои планы.

— Не надо.

Ответил он тихо, садясь рядом.

— Я не пришёл за твоими секретами. Я пришёл поговорить.

Я скривила губы.

— Поговорить? С тобой?

— Да.

Франкенштейн кивнул.

— Мы живём в одной доме с Такео, Райзелем и остальными. Я знаю, что тебе трудно доверять. Я понимаю это.

Он замолчал, смотря на город, а затем продолжил:

— Знаешь, я помню Мари. Человека, которая была несчастна до встречи с моим господином. Она была пуста внутри хотя и улыбалась, но он дал ей смысл, свет и защиту. Он изменил её жизнь, а она его. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь…

Я сжала руки, но слушала.

— Необязательно быть на стороне Айрис и Юрия.

Продолжил Франкенштейн.

— Их план — это их игра. Когда он сработает, им больше не нужна Дар. Они используют тебя только как инструмент. Ты сама решаешь, кем быть, и с кем идти дальше.

Я нахмурилась. Мои когти слегка дрожали, и взгляд стал тяжёлым:

— И как я могу поверить тебе? Я видела, что они делают. Я знаю их силу. Я не пойду против них, пока не увижу всю правду.

— Именно.

Кивнул Франкенштейн.

— Ты должна увидеть всё своими глазами. Узнать, что скрыто, прежде чем делать выбор. Но знай: если ты решишь быть с нами, мы не будем использовать тебя. Ты — свободна.

Я замолчала, глядя на город внизу. Мой внутренний конфликт бушевал. В одном углу разума — доверие к Франкенштейну, к Такео, к тем, кто борется за справедливость. В другом — память о том, кто всегда держал мой в страхе, кто использовал мои способности для своих целей.

— Я…

Начала я тихо, но слова застряли.

— Мне нужно время. Я не могу просто поверить. Не сразу.

Франкенштейн мягко улыбнулся:

— И это нормально. Я не прошу тебя сразу решить. Просто знай: выбор — всегда за тобой.

Я кивнула. Мой взгляд снова устремился на дом, на тех, за кем я следила. Я понимала, что путь, который я выберет, будет трудным. Я не смогу просто встать на чью-то сторону, пока не узнает всю правду.

— Хорошо.

Наконец сказала я тихо.

— Я буду наблюдать. Я узнаю всё, что скрыто… а потом решу.

Франкенштейн кивнул, спокойно вставая:

— Это разумно. Но помни: никто не говорит, что путь к правде будет лёгким.

Ночь продолжала сгущаться, я осталась на крыше, погружённая в свои мысли. Луна мягко освещала мой силуэт, отражая сомнения и решимость. Я знала одно: когда придёт время, мне придётся сделать выбор. Но пока — я будет наблюдать.