😈Глава 15😈
–Что–то не так? – спросила я, держась на рекомендованном здоровьем расстоянии.
Мне не ответили, продолжая на меня странно смотреть. Я пожала плечами и решила отнести свою усталость на кровать, уложить ее на мягкую перинку и укрыть одеяльцем.
– А куда это вы собрались? – послышался голос, когда я направилась по мрачному коридору в сторону своей опочивальни.
– Спать, – заметила я, остановившись.
– В мою комнату быстро, – послышался не терпящий пререканий голос.
– Ага, утром я проснусь, а вся кровь моя в вас! – устало пошутила я.
– Если ты не заметила, то я уже вполне себя контролирую, – с ядовитой любезностью заметил Чонгук, приглашая меня в спальню. – Но если ты так не хочешь, то можешь спать там, где тебе заблагорассудится. Предупреди на всякий случай, где ты собираешься спать, чтобы я был в курсе, где, если что искать твой труп.
Вампир тут же, заложил руки за спину и развернулся, направляясь в сторону своей спальни.
Я почувствовала, что мне как–то не очень уютно после его слов, но гордо направилась в свою спальню. С каждым шагом колени прогибались, и я понимала, что он не шутит. Обернувшись, я поджала губы, видя пустой коридор.
– Ладно! – выдохнула я, разворачиваясь и идя в сторону супружеской умиральни. Назвать это место спальней у меня язык не поворачивался. Я догнала его за поворотом и была удостоена легкого поворота головы. Мне показалось, или на его губах мелькнула едва заметная улыбка.
– Страшно? – спросил Чон, словно знал с самого, что я передумаю. – Прошу!
Передо мной открыли дверь, приглашая меня внутрь. Мне кажется, если он будет меня убивать, то перед этим вежливо пропустит вперед.
Я сняла платье, намотала на себя полотенце и стала трамбоваться в семейный саркофаг, вспоминая духоту. Рядом в позе, достойной Мавзолея, устроился супруг.
– Ты хоть вентиляцию оставь! Или одеяло возьми! – потребовала я, видя, как он наглухо закрывает тяжелую крышку. Я требую дырочки, как в коробочке с хомячком!
На этот раз я была хитрее, и решила дождаться, когда он уснет, чтобы аккуратно, ногой приоткрыть крышку. Я честно выждала время, глядя на разложенные по подушке светлые волосы. Помахав рукой перед его сомкнутыми темными ресницами, я убедилась, что он спит.
Моя коварная ножка потянулась через мужа и осторожно приоткрыла крышку, пуская свежий воздух. И тут же юркнула обратно.
Не прошло и минуты, как я услышала голос.
– Открыла, да?
И снова раздался грохот от любителя вакуумов. Крышка встала на место. Когда мама в детстве говорила мне о том, что семейная жизнь – это тяжкое испытание, она явно имела в виду совместный сон с вампиром.
Ничего! Я не сдаюсь! Снова выждав время, я проверила, спит ли муж и снова потянула ногу к крышке, как вдруг ее схватили рукой. Теперь мою ногу держали положив на себя.
Но одной ногой мои конечности не исчерпывались. И я, снова выждав, открыла крышку. Мою руку мгновенно перехватили и сжали тисками. Через полчаса попыток, я поняла, что придется спать в духоте. Единственное, чем я могла пошевелить, так это совестью. Меня обняли так, что у меня чуть ужин обратно не попросился. Сдавили, как добрый ребенок офигевшего котенка и закинули поверх моих ног свою ногу.
– Значит, по– хорошему вы не хотите, мадам?
Мы лежали лицом к лицу.
– Спи, – прошипели мне.
Я повозмущалась, поняла, что освободиться не получается и уснула.
– Вставайте, хозяин! – постучали по крышке. Я сонно заерзала, открыла глаза, видя, как с моей груди поднимается светлая голоса со спутанными волосами и сонным прищуром. Зевнув, как лев на заставке кинокомпании, обнажив клыки и потряся головой, муж сполз с меня, а я размяла затекшую руку.
– Сегодня вам придется позировать для семейного портрета и не только, – послышался ядовитый голос Сморчка.
– Для чего? – переспросила я, резко встав и ударившись головой о крышку.
– Юный мистер Чон прочитал в списке, что разрешается среди личных вещей иметь фотографии родителей, – горделиво заметил Сморчок, злорадно глядя на то, как я потирала шишку.
– Пусть возьмет любой мой портрет, – послышался голос Чона, который запахивал и поправлял халат.
– Я ему так и сказал! Но он сказал, что на портрете должна быть и мама! – вздохнул Сморчок.
– Ну дорисуй туда ее, – отмахнулся Чонгук. – Там как раз есть немного места! В чем проблема?
Портрет! Не может быть! С меня никогда не рисовали портреты!
– Проблема вот в этом, – заметил Сморчок, а в комнату вошел Чимин, требуя семейный портрет, чтобы как другие ученики повесить его на стену в комнате.
– Я хочу, чтобы у меня в комнате висели и мама, и папа! – произнес он, тыкая в какой–то альбом.
– Я готов лично нарисовать, – голосом маньяка заметил гоблин, глядя на нас взглядом непризнанного гения.
Чимин взял меня за руку и потянул в сторону своей комнаты.
– Чим, ты как? Сильно вчера испугался? – осторожно спросила я, глядя на ребенка, который был одет в такой же халатик, как и папа. И таким же сосредоточенным взглядом смотрел на список того, что нужно сделать перед поступлением. Он шел, спотыкаясь о список и что–то вдумчиво читал.
Внезапно он остановился и посмотрел на меня снизу вверх. Мне показалось, что он почему–то растерялся.
– Наклонись! – попросил Чимин, осматриваясь по сторонам, словно нас могли подслушивать. – Мама… Я должен тебе сказать… Только ты никому не говори…
– Что случилось? – спросила я, глядя на белокурое клыкастое создание.
– Вчера… – Чимин посмотрел на меня. – Мне очень хотелось съесть маму... Но папа схватил меня и сказал, что маму есть нельзя! Ты должна меня поругать! Но не сильно!
Этот серьезный тон вызвал у меня приступ умиления.
– Все в порядке, – вздохнула я, обнимая его. – Мама не обиделась. Мама все понимает.
– Правда? – посмотрели на меня вишневые глаза с явным недоверием.
– А сейчас тебе хочется съесть маму? – улыбнулась я, глядя на него.
– Эм… Нет… Но тогда очень хотелось… – произнес юный лорд, ведя меня в столовую. Он отодвинул тяжелый стул, а я присела, глядя на то, как он сам забирается на соседний и внимательно читает список. Когда в комнату вошел папа, я пожала плечами. Места для подвига не осталось.
– Завтрак, – послышался голос гоблина, а я смотрела внимательно на блюдо с крышкой, которое плывет ко мне. Дайте–ка угадаю! Вареные овощи! Дубль два!
Когда крышку раскрыли передо мной я увидела … кашу, похожую на цемент. Из «ляпушки» серой каши, похожей на овсянку торчала маленькая веточка петрушки.