Черная кровь

— Энри? — в комнату Энринны, не стучась, заглянул вампир лет двадцати с пронзительными светло-зелеными глазами, одетый в простую рубашку и брюки.

— А? — поинтересовалась Энринна, подняла голову и только потом поняла, кто перед ней стоит. Ух, она же забыла запереть дверь! Но уже поздно. — Да? Что случилось?

— Ничего, — вошедший улыбнулся. — Я думал, что ты сейчас вместе с Сильванной, но в коридорах вас не было, и я решил, что ты можешь быть у себя.

— Ну вот, видишь, решил правильно, — Энри тоже попыталась выдавить улыбку, но у нее ничего не вышло. — Сильви ушла по каким-то делам, — соврала вира, — а я решила пойти к себе и немного отдохнуть. Голова болит.

— С чего это так? — собеседник Энринны нахмурился.

— Не знаю, Ньерин, — Энринна пожала плечами.

Она не хотела, вернее, у неё просто не было сил сейчас разговаривать с тем, кого она уже почти два года считала своей второй половинкой. Ведь теперь он — её бывшая вторая половинка. И завтра Энри станет уже замужней вирой...

Даже не верится. И не принимается.

Но...

— Ты какая-то грустная, — заметил Ньерин, делая пару шагов к Энринне. Выражение его красивого лица, которое так нравилось вире, стало обеспокоенным.

— Я уже говорила, что у меня болит голова, — напомнила Энри.

Разговор не шел. Может быть, это потому, что Энринна не знала, что должна говорить своему возлюбленному, вернее, бывшему возлюбленному?

Или потому, что она просто не умела врать...

А сказать сейчас правду — это же... Это же... недопустимо?

Или стыдно.

Но, что странно, Энринна почти не испытала разочарования или ужасной боли из-за того, что им с Ньером придется расстаться. Да, ей было жалко его, свои чувства, луну жалко, что освещала их романтические ночные прогулки. Но разве так грустят после разлуки?

— Может, сходим куда-нибудь погулять? — предложил Ньер.

— Не могу, — отказалась Энринна. Она устроилась на кровати и оперлась спиной о прохладную каменную стену, надеясь, что вместе с ее телом освежатся и мысли.

— Голова болит?

— Я жду Сильви, — сказала новую ложь вира.

Кажется, за последний унгрио она утаила так много правды, как никогда не скрывала раньше. И ведь это — только начало. А завтра еще и свадьба.

И... о ужас, Ньер ведь все равно узнает то, что Энри пытается от него скрыть.

— С тобой происходит что-то не то. Рассказывай, что случилось, — мягко потребовал Ньерин.

— Ничего. — Энринна пожала плечами. — Ничего не случилось. А что ты хочешь узнать, я понять не могу.

Ньер вздохнул и сел на кровать к Энри, приблизившись к вире почти вплотную. После он внимательно посмотрел ей в глаза и попросил мрачно:

— Рассказывай.

От него пахло чем-то щемяще-сладким, навевающем воспоминания о прошлой жизни, вернее, той жизни, что заканчивается у Энринны сейчас, и вира тут же попыталась отгородиться от этого: мысленно, чтобы ещё больше не обидеть Ньерина.

— Мне нечего рассказывать, — также мрачно повторила Энри.

Ньер поднялся с кровати, сделал несколько больших шагов по комнате, подошел к окну, потом резко развернулся и произнес:

— Если ты сейчас мне ничего не расскажешь, я узнаю это сам.

— Я не понимаю, что ты хочешь узнать.

— Зато Сильванна наверняка поймет.

— Ты хочешь пойти к Сильванне? — вздрогнула Энринна.

— А что мне остается?

«Сильви ничего не знает, — напомнила себе Энринна. — Я ей ничего не рассказывала, значит, и она не сможет ничего рассказать Ньеру. Он обязательно все поймет. Но завтра. А сейчас... К тому же, я ещё не давала согласия на этот брак».

Энри покачала головой. Согласия она ещё не давала, но скоро к ней должен прийти кто-то из вампиров Владыки. И тогда...

Главное, чтобы в этот момент здесь не было Ньерина. Поэтому сейчас ему действительно лучше уйти на поиски Сильви.

— Ей я все равно ничего не сказала, — равнодушно заметила Энри.

— Значит, ты что-то все-таки скрываешь, — сделал правильные выводы Ньер.

Энри передернула плечами и опустила взгляд, а Ньерин бесшумно вышел из комнаты. Походка его была нервной, резкой. Неужели он всегда ходил так? Или только сейчас, разгневанный из-за молчания Энри?

Почему-то Энринне стало казаться, что Ньер узнает все прямо сейчас.

***

Где может быть дочь Владыки? Естественно, где-то около Владыки или своего брата, так считал Ньерин. Ещё он думал, что найти Сильванну не составит труда, но...

Но, кажется, он все-таки ошибался.

Одни слуги Кровавого замка говорили, что видели дочь Владыки, выходящую из покоев его же, хвала Великому и слава. Другие на вопрос Ньерина отвечали, что недавно она проходила тут с Киприаном. А третьи... Третьи вообще отказывались что-либо говорить, замечая, что Ньерин не имеет возможности получить эти сведения, так как он не относится к кровным родственникам Владыки.

Глупость какая-то, право слово. Но чуть меньше, чем за унгрио, Ньер Сильванну так и не нашел.

Ньерину повезло совсем случайно: обшаривая коридоры в поисках Сильви, он столкнулся с её братом. Киприан мрачно спросил, что Ньерин тут делает: он отчего-то его недолюбливал, а когда Ньер ответил, что ищет Сильви, Киприан обронил с некоторым самодовольством и гордостью:

— Её тут нет. Посмотри, если тебе так срочно, — Киприан впился в Ньерина хищным взглядом, — она может быть в своей комнате.

Точно, комната, как Ньерин сразу не догадался!

Так, и где эту комнату искать?..

Ньеру пришлось опрашивать слуг Кровавого замка во второй раз. Некоторые из них уже косились на него недоуменно, словно на сумасшедшего, но в итоге Ньерин все-таки выяснил, где находится комната Сильванны.

А находилась она именно в том коридоре, в котором он до этого разговаривал с Киприаном.

Пришлось возвращаться.

Оказавшись около двери в комнату Сильванны, украшенной серебряными завитками, по которой Ньер ее и опознал, он пару раз постучал и услышал любопытствующее:

— Кто там? Энринна?

— Это Ньерин, — произнес вампир.

— А-а-а, Ньерин... — Дверь открылась, и из-за неё на Ньера внимательно посмотрела Сильванна. Вот так глазищи, конечно. Словно малахит. — Что-то случилось?

— Я насчет Энринны.

— Понятно, что Энринны, а не меня, — Сильви беспечно хмыкнула. — Проходи. — Вира шире распахнула дверь, пропуская Ньерина внутрь.

В комнате дочери Владыки, которую Ньерин посетил впервые, было на удивление светло, а ещё все казалось легким и воздушным. На полу лежал пушистый кремовый ковер, на окнах висели молочного цвета шторы, в углу стоял просторный белый шкаф, и только покрывало с подушками выделялись ярко-зелеными пятнами.

Сильванна опустилась прямо на пушистый ковер, взглянула на Ньерина снизу вверх и произнесла:

— Спрашивай. Можешь даже присесть ко мне.

Ньерин удивился: и как только Сильви догадалась, что Ньер собирается что-то спросить? Может, Энринна солгала, когда утверждала, что она ничего не знает? Сомнения в правдивости слов возлюбленной показались Ньеру ужасно непривычными, даже дикими. Они ведь всегда верили друг другу, посвящали в тайны, которые не могли доверить никому кроме... Может, между ними и не получилось страсти с первого взгляда, за то их чувства были нежными и, как до недавнего считал Ньерин, надежными.

Вампир сел к Сильванне и спросил:

— Что с Энринной?

— А что с ней?

— А ты не замечала?

— А мы перешли на ты? — парировала Энринна.

Ньерин смутился и пожал плечами. Вроде бы перешли, разве нет?

— Она сегодня особенно молчаливая и грустная, — сказал, наконец, Ньерин.

— Она всегда такая, — беспечно отозвалась Сильванна. — Молчаливая, грустная и задумчивая. А ещё у нее очень печальные глаза. Но красивые, правда? — окончательно смутила она Ньера. Потом добавила, наверняка устав над ним издеваться: — Хотя... Да, произошло одно небольшое событие, которое могло немного её расстроить...

— Какое? — спросил Ньер жадно. Чуть с ковра не подскочил.

— Сама она мне о нем не рассказала. И, как я вижу, не рассказала тебе. И ты думаешь, я смогу так легко открыть перед тобой её тайну?

Было видно, что Сильви не собирается ничего говорить Ньерину. Сговорились они с сестрицей, что ли? Хотя, если Энринна действительно ничего ей не рассказывала, то и договориться они не могли.

Это все кровное родство виновато, о котором так пекутся слуги, да?

— Подскажите тогда, из какой оно области?

— Связано с тобой. И с ней. И с вашими чувствами. — Сильванна внимательно посмотрела на Ньерина, вампиру даже показалось, что темно-зеленые глаза прожигают его насквозь. — Знаешь, ты никогда мне не нравился. Но сейчас мне даже тебя немного жалко.

— Жалко? — переспросил Ньер.

— Больше ничего тебе сказать я не могу, — ответила Сильванна грубо, отворачиваясь в сторону и со всей внимательностью принявшись разглядывать малахитовые подушки. — Ты можешь идти.

Сильви кивнула на дверь. Она понимала, что поступает, пожалуй, слишком бессердечно, но что ей оставалось? Уж точно не обманывать этого... вампира.

Ньерин молча поднялся с ковра и произнес:

— Спасибо.

— Обращайся ещё. — Сильванна пожала плечами.

— Обязательно.

Он уже не видел, как она нервно встает с ковра и принимается смотреть в окно, будто желает увидеть там подсказку.

Ньерин, осторожно открыв дверь и покинув комнату дочери Владыки, оказался в коридоре и пошел к выходу из замка. Картины в его воображении складывались мрачные: если Сильванна говорила о чем-то, связанном с ним и Энри, к тому же упоминала, что ей жаль Ньерина...

Вывод вырисовывался только один.

Один неутешительный вывод.

Впрочем, Ньерин догадывался, что когда-нибудь это случится.

Быстро шагая по коридору, Ньер не заметил, как ему навстречу выскочила вира, та самая, которая сопровождала Ардиана и Энринну к Владыке. Ту самую, столкнувшуюся с Ньерином, к слову, звали Сиррилой.

— Сиррила! — воскликнул Ньерин и, протянув упавшей вире руку, помог той подняться. — Что ты тут делаешь?

— Я тут работаю, — ответила Сиррила с гордостью, поправляя светло-рыжие косички. — А вот что тут делаешь ты? Ах, точно... — вира покраснела. — Ты же ходил к Энринне. А она... А он...

Сиррила замолкла, понимая, что взболтнула что-то лишнее.

— Что произошло? — Ньер нахмурился. Если он сейчас услышит подтверждение своей догадки, да ещё и от малознакомой виры, это будет несколько обидно.

— Я слышала только самую малость, — призналась Сиррила. — Но, Ньерин, кажется, ты больше не сможешь быть с Энринной.

— Почему? — поинтересовался Ньерин.

От вампира постоянно что-то скрывали, и он каким-то внутренним чутьем чувствовал, что скрывали что-то отнюдь не хорошее.

— Ну... — Сиррила смутилась. — Вроде как завтра она выходит замуж.

Замуж?..

***

Это так странно: у тебя вроде бы выбор, а на самом деле его нет. То есть, тебе достается только его искусственное видение. Энринне сказали: выбирай, пойдешь ты замуж за мага или откажешься от этой неслыханной щедрости, хотя все было решено с самого начала.

В дверь постучали. Энри подумала вдруг, что сегодня её комната больше похожа на залу переговоров. К Энринне постоянно кто-то заходит, что-то спрашивает, и не знаешь даже, куда спрятаться, чтобы тебя оставили в покое.

Хотя... Зачем Энри нужен этот покой? Подумать? А о чем думать? О том, соглашаться или нет?

Так думать уже поздно. И незачем.

— Войдите, — произнесла Энринна, и через пару секунд она уже смотрела на Орина.

Энри удивленно приподняла бровь: и что в её комнате делает ее же давний знакомый? Орин принадлежал богатой, знатной семье, и в детстве он был кем-то вроде друга или хорошего знакомого Энринны, хотя от того приятельства не осталось и следа. Орин объяснил свое появление так:

— Я по поручению Владыки.

— Ты теперь стал его заместителем? — поинтересовалась Энринна. Орин отрицательно покачал головой и ответил:

— Владыка сказал, что доверяет мне, и рассказал твою тайну. И он просит твоего ответа: согласна ты или нет?

Энринна покачала головой. О, если о том, что будет завтра, уже знает Орин, то это же знает весь замок. Орин порой был очень болтливым, и никакие свои секреты, даже очень небольшие, Энринна бы ему не доверила.

— Это значит «нет»? — шокировано произнес Орин. Энри решила, что он наверняка уже представил себе гибель всех вампиров, себя в первую очередь, и сейчас проклинает Энринну. Из-за этого ей стало смешно, и, если бы не искреннее удивление Орина, она действительно бы расхохоталась. Никто не говорит, что ее смех не походил бы на истерику, но все-таки...

Орин смотрел на нее, как на настоящую предательницу.

Смеяться резко перехотелось.

— Ты такого плохого обо мне мнения? — разозлилась вдруг Энри. — Я согласна, так Владыке и передай. Я. Согласна. Понятно?

Теперь подобного взгляда удостоился сам вампир.

А Энри подумала мимолетом, что за такой короткий день, точнее, даже первую его половину, она успела уже и поплакать, и налгать, и мысленно посмеяться, и накричать. Кажется, круг решил замкнуться, и теперь Энринну вновь ждали слезы.

— Да-да, я понял, — Орин кивнул. — Я пойду, Энринна?

— А ты хочешь остаться тут? — спросила Энри полушепотом. Ей отчего-то снова захотелось расплакаться, что она и собиралась сделать в ближайшее мгновение. Предварительно замкнув дверь, конечно, потому что она постоянно забывает об этой проклятой двери...

— Я пойду, — решил Орин и, выйдя в коридор, прикрыл за собой дверь.

...В коридоре Орина уже поджидала Сирилла. Ей было до ужаса любопытно узнать подробности произошедшего разговора: она верила, что Энринна точно согласится на свадьбу с тем интересным представителем Совета магов. О свадьбе она узнала благодаря Орину, но Орин же и сказал, что прямого согласия Энринна пока не давала. И вот сейчас он точно расскажет Сирилле, как же там все на самом деле...

Сирилла ведь должна знать правду. Все-таки, вира она или не вира? А свадьба представительницы княжеских кровей — это же так интересно...

— Ну что там? — с нетерпением спросила Сирилла, только заметив Орина. Вампир покачал головой, приложил указательный палец к губам и, только отойдя от комнаты Энринны на несколько шагов, ответил шепотом:

— Она согласна.

— Согласна? — переспросила Сирилла. — Ого... Хотя господин маг, в общем-то, красивый... — На этих словах виры Орин поморщился. — Свадьба точно завтра? А... Орин... Сейчас ты пойдешь сообщать это Владыке?

— Да, — ответил Орин сразу на все вопросы. — Ты со мной?

— С удовольствием, — глаза Сириллы загорелись предвкушающим огнем.