Не изменилась
Волевая фигура застала врасплох собранный ныне клан. Она грозно возвышалась тенью над великими Вольтури и ничего не делала, лишь гордо держа осанку, как истинная королева.
В том, что перед ними девушка, никто из королей не сомневался ни на йоту Точенные округлые бедра под приталенными черными брюками скрыть непросто. И даже длинная мешковатая мантия этой фигуры отнюдь не портила.
— Я не согласна! — снова одна и та же четкая фраза. Нет, она не сможет смотреть на то, как других так просто осудят. — Вольтерра славилась тысячелетиями тем, что чтила закон, и сейчас без суда и следствия вы собираетесь уничтожить один из сильнейших кланов!
— Девчонка, если ты думаешь, что мы суеверны, брось эти шутки и слезай с коня. — Кайус был восхищен и в то же время зол на выступления сумасшедшей бестии, решившей подорвать их авторитет, но Аро... Славшийся своим беспристрастием, легким движением руки остановил брата.
— Мы действительно не суеверны, но в талмуде есть статья, которая позволяет путем всеобщего голосования девяти из десяти высших кланов вынести вердикт изменникам.
— Верно, но статья также имеет предписания в сторону приближенного круга, а основание, что именно этот клан лучший в поимке румынов, заставляет усомниться в принятом решении. — Она была поистине дерзкой, однако касалась лишь принятого решения, никак не переходя на личность королей.
Умная девочка... Мимолётно пронеслось в голове у главного владыки.
А её закрытое резной маской лицо напротив куда больше хмурилось. Изабелла понимала, что выбранный маневр слишком рискован, но больше ничего не оставалось.
— Есть улики, которые ведут к сердцу клана. — Он наигранно развел руками. Шалость этой девушки забирает у них драгоценное время, и солнце вот-вот осветит всю Италию. — Реликвия, которую получают лишь избранные и никогда не теряют, не передаривают и не отдают по наследству. Должно быть, вам немало известно о всеобщей первопричинной ненависти к румынам, и если все же дорого бессмертие, дитя, то убирайтесь прочь, я дам вам фору в день.
— Извольте быть благосклонны и назовите улику. — В этом она была уверенна, в ее голове сложилась точная картинка. — Раз уж она настолько весома в ваших глазах, следовательно, продемонстрировать ее ничего не стоит?
— Право, вы весьма любопытны и отчаянны. — Не без усмешки заметил Аро, вынимая реликвию пальцами из внутреннего кармана пиджака.
— Отчаянна... — словно под гипнозом ответно протянула своим осипшим голоском. — И эта улика в ваших глазах имеет достаточный вес, чтобы уничтожить целый клан?
Как под гипнозом через черные, скрытые мелкой сеткой прорези маски она разглядывала кулон. Он завораживал своей красотой, оказывая почти магическое влияние. Притягивал взгляд своим каждым серебряным завитком и лазурным сплетением драгоценных камней.
— Этого достаточно, чтобы уничтожить не только Дуэль, но и всех к ней приближенных. — безошибочно ровно бросил Аро.
Громко и твердо, чтобы услышал каждый стоящий в саду вампир. Дал знать, что проступок собратьев бросил тень на весь их приближенный круг. А это значило, что вскоре полетит далеко ни одна голова.
— Я не согласна с этим утверждением, это не может быть, как вы выразились, весомой уликой, потому что она попала к румынам не по доброй воле своего хозяина, да так давно, что дни перестали нести в себе ценность. — Она смолкла, делая глубокий вдох. Ее дыхание не сбилось, нет, это были другие, более глубокие чувства. — Потому что эта вещь — она моя.
Ее губы безвольно дрогнули, ощутив сильное влияние амулета даже через маску, поэтому, словно опьяненная, она с легкостью открыла свое лицо, представая во всей красе перед собратьями.
Это воспоминание огорошило юную деву еще тогда, когда она только начала свой недолгий путь на Погибели. Именно это и помогло вампирше выстроить диалог с королем. А главное, понять, что делать, чтобы ее безрассудство не закончилось трагедией.
***
Ощутив на своих плечах прохладный ветер, она насладилась чувством свободы, пролетая, словно выпущенная стрела, через всю Италию.
Как объяснил Тайрон, для обычных людей Погибель всего лишь неприметный скакун, но все бессмертные существа, в том числе и оборотни, видят ее в первозданной сути.
Изабелле было страшно, что она не сможет приблизиться к замку Монтепульчано, но широкие просторы даже издали показывали юной вампирше открытую дорогу одного из старых проходов.
В Вольтерру было невозможно попасть чужакам, и даже обычные вампиры, приглашенные на аудиенцию, должны были пройти через ряд преград. Однако Погибель отлично знал нужный маршрут.
Так казалось самой Свон, однако скакун всего лишь считывал укромно спрятанные воспоминания недавно перерожденной души своей хозяйки, считывал и неожиданно приоткрыл туманную завесу на тот самый скрытый ото всех роковой день.
Замок Монтепульчано, когда-то давно.
Ее злость не знала границ. Как он посмел? Неужели он настолько ослеплен страхом, что оставляет ее одну в замке? Почему бросил, и неужели ее любимый король верит, что этим сможет удержать любимицу?
Нет, Изабелла никогда не любила замкнутые пространства, и этот раз не был исключением, натянув на ноги черные мужские брюки и белую рубашку, она посмотрела в окно, обдумывая свой план.
Как ей лучше выбраться? Голова раскалывалась от странной судороги и плохого предчувствия. Однако королева даже не догадывалась, что дурное предчувствие касалось ее саму, а не любимого мужа.
Прикрепив пояс на талию, она засунула шпагу внутрь, взбираясь на оконную раму. Высота не пугала вампиров, однако прыгать даже эти несчастные метров семь было рискованно, иначе стража, оставленная мужем, быстро изловит красавицу.
Вскарабкавшись, вампирша аккуратно перелезла через окно, делая небольшой прыжок, взбираясь на открытый балкон кабинета короля. Это место ей отлично подходило, поскольку лишь им двоим было известно о наличии потайного хода за стеллажом с книгами.
Обхватив рукой искусственный факел, она отодвинула тяжелый шкаф, быстро пройдя в пыльный неосвещенный коридор. Приближающиеся где-то за дверьми шаги стражи вынудили ее с глубоким вздохом быстро захлопнуть за собой дверной проем и бежать вниз по узкой лестнице.
Демиан и Клаус могли заподозрить что-то неладное и вернуться, зайдя в их покои. Но смерть Аро она бы не смогла пережить. Интуиция неприятно сжималась глубоко внутри, она никогда не подводила свою госпожу, вынуждая как можно скорее ступать.
— Смотри, Эленика, удача благоволит нам, птичка сама пожаловала в наши объятья. — Коридор, увы, пустым не оказался.
Со стороны сторожевой стены также располагался небольшой проем, из которого тонким просветным лучом проникал в темное подземелье утренний свет, освещая парочку, примкнувшую к стене.
Рыжеволосая бестия и блондин крайне неприятной внешности с повязкой на глазу. Не нужно было долго думать, дабы понять, кто они такие. Румыны. Чужаков во время битвы в пустом дворце встретить неслыханная редкость, и королеве явно не повезло.
Но Вольтури не испугалась, она не боялась своих врагов, поэтому с легкостью обнажила шпагу.
— Что вам нужно? — Изабелла встала в боевую стойку.
Она была поистине утонченной и умной девушкой, однако наряду с ее положительными качествами было одно весьма любопытное, то, что так волновало короля.
Ее вера в лучшее и наряду с этим присущая людям неосмотрительность.
Он часто говорил ей об этом. Тренировал жену лично — настоящий собственник. Но Изабелла оставалась непреклонной, считая, что принять свое бессмертие и его законы — это одно, однако убить в себе все светлое — совершенно другое.
— Какая боевая, не бойся, мы быстро заберем твое бессмертие. — Парень, ни капли не страшась, даже не поднял свою рапиру. Напротив, с нездоровым блеском в глазах изучал девушку. — Правду говорят о красоте королевы, даже жаль отнимать твою жизнь.
— Я Изабелла Мари Свон Вольтури, и вы поплатитесь своей жизнью за это вторжение. — Она яростно двинулась на парочку, приближаясь к парню.
Изабелла рефлексами ощущала исходящую от простого с виду неказистого паренька опасность, но сильно ошиблась, не принимая во внимание стоящую рядом подружку.
И эта ошибка стоила ей всего...
А вот Эленика не медлила ни секунды, сменив расслабленность на активное движение. Девушка с нечеловеческой скоростью накинула на голову королевы дурно пахнущий венок, побудив ту замереть.
Причудливые благовония, как легкий морок, накрыли своим куполом королеву. Это опьянение было поистине наркотическим, будто бы под кожей растекались крохотные импульсы, странно щекоча.
— Что это, черт возьми? — Прохрипела Изабелла, ощутив слезы, брызнувшие из глаз.
Так же быстро тело застыло и похолодело, как январский лёд, всё, что она могла, — моргать и пытаться совладать с ситуацией, стряхивая венок.
— Полынь, ветки осины, те самые, из которых делают колы, и некие особенные травки, всё для не менее особенной вампирши. — Улыбаясь, пролепетала девушка на ушко.
Ее рапира острием ткнулась в грудь Изабеллы, насмешливо близко к тому месту, где когда-то билось сердце. Но вместо того чтобы убить, она лишь сорвала с груди увесистый медальон.
Изабелле было все равно на реликвию, в глазах бессмертной она не имела особого значения. На кону была ее жизнь, и ей хотелось бы поверить в то, что им нужна лишь реликвия.
Но мятежные глаза парня говорили о жестокости и ненависти.
Ей не спастись. Не убежать. Не выжить.
—Твой муж заплатит за сожженную деревню, за все гонения на наш народ, он медленно будет умирать, потому что главная его слабость, его награда и сокровище больше не будет услаждать глаз.
Мужские руки сжали плечи слишком неожиданно. Глаза изменили привычный блёклый оттенок, начиная гореть ярким пламенем. Словно адские языки плясали в глазах, как уже догадалась, к собственному несчастью, королева, одарённого.
— Оставь это на её шее. — Он недовольно прошипел, отпуская горячие, как огонь, плечи Изабеллы.
Румыну были ненавистны все вампирские приблуды. Он желал вместе со своим предводителем Владимиром уничтожить каждого из них, в конечном итоге сжечь чёртов Монтепульчано.
— Брось, Амадей, оставлю как трофей. — Она весело улыбнулась, словно получила желанный рождественский подарок.
Больше Изабелла ничего не чувствовала. Одарённые будто бы лишили вампиршу бессмертия и ударили молнией по всему телу. Даже крика издать не удалось, но агония быстро стихла.
Лишь одинокая слеза понимания, что ждёт её любимого, сорвалась вниз к порванной рубашке. Ужасно больно, намного болезненнее, чем этот несчастный удар.
А потом всё смеркло, и... наступила зима.
Замок Монтепульчано, настоящее время.
— Это реликвию с меня сняли румыны перед смертью, поэтому я не считаю медальон уликой для уничтожения моего клана. — Под всеобщее внимание она потянулась рукой к реликвии, на руке Аро, и вампир, завороженно наблюдающий за женой, не попрепятствовал. — Я требую справедливого суда, если у королей все еще есть намерение уничтожить собратьев.
— Изабелла. — Медленно и нежно потянул главный король, разглядывая свою драгоценную.
— Сестра. — Чуть тише произнес Кайус, не отрывая взгляда от вампирши.
— Госпожа. — Третьим голосом из тишины был Диментрий.
— Если ты намерен уничтожить Дуэль, то тебе придется начать с меня. — Жестко отчеканила, больше не обращала ни на кого своего внимания.
Только на него, на Аро Вольтури.
Она ясно дала понять, что ее клан — это не Вольтури, стремясь выразить всю свою ярость. Ее злость была вызвана прошлым разрывом и несправедливым истощением. Болью от пережитых воспоминаний.
Этим же она уколола каждого, кто стоял слишком близко, дала понять, что как прежде быть не может.
Погибель внезапно поднялся на дыбы и стремительно умчался прочь из замка, словно забывая о роковой встрече и чувствах своей хозяйки, как и впрочем, ее народа.
— Брат, это не наваждение? — Как блаженный протянул блондин, наблюдая за Аро и Маркусом.
— Как видишь, нет. — Он мягко улыбнулся, как будто и не собирался на показательную казнь клана несколько часов назад.
— Позволишь ей уйти? — Маркус с недоверием окинул пристальным взглядом братьев, отлично зная их неспокойные нравы.
— Я знаю, куда она направляется. — Спокойно бросил Аро, тут же убегая следом, по дороге скидывая сковывающую движения накидку.
У его жены благодаря лошади было несколько минут в резерве. Однако не даром он один из самых быстрых вампиров.
А вот Изабелла на почве некого стресса и сильных эмоций ощутила невероятно сильный голод. Долгое воздержание и пребывание в закрытой общине, состоявшей лишь из вампиров, не могло не сказаться на ней, стоило девушке ощутить человеческую кровь.
Этот запах, подобно аромату сладкой горячей выпечки после тяжелого голодного рабочего дня, дурманил душу, взывая ее к себе.
Губы почти невесомо затряслись, стоило Белле слезть с коня и оставить его у раскидистой яблони. Глаза быстро нашли неприглядную картину в паре метров.
Два простоватых, совершенно не привлекательных мужчины нависли, как коршуны, над девушкой, лежащей в траве. Перепуганный, полный слёз взгляд, будто предчувствуя, нашёл глазами вампиршу.
Немое «помогите» не могло подействовать на нее так, как идиот, разрезающий женское платье, зацепивший ножом собственный палец.
Чужая горячая кровь свела ее с ума. Сладкий запах и предполагаемый вкус фантомной патокой заполнил ее рот. Сдерживаясь из последних сил, как в замедленной съемке, вампирша направилась к компании.
— Уходи. — Спокойным, но дрожащим от сильного желания голосом проговорила Свон. — Сейчас же.
Мужчины, что отвлеклись на нее, отпустили зажатую девицу, позволив той убежать.
— Детка, ты решила в самоотверженность поиграть? — Один из них, тот, что был более крупноватым, сально усмехнулся. — Это похвально, и всё так глупо, ведь тебя никто не придет спасти.
— Делон, а может, малышка хотела к нам присоединиться? — Щуплый паренек в потертых джинсах приблизился к ней ближе, практически прижимаясь.
— О, именно так, наши желания в чем-то схожи, парни. — Изабелла широко улыбнулась.
Парни несколько опешили, им бы стоило остерегаться таких подарков судьбы, вот только многие люди слишком эгоистичны и высокого о себе мнения, чтобы искать скрытый подтекст и хоть немного сомневаться.
— Детка, ты обратилась по адресу. — Парень сжал ее плечо, обхватывая тонкую девичью талию другой рукой.
— Не так быстро, я приличная девушка, мальчики, пойдемте в глубь леса.
Сейчас ее волновали не столько случайные свидетели, а солнечный свет. Изабелла не до конца разобралась с тем, как именно он на нее влияет.
Только ли это блестящая кожа, завораживающая людской глаз, или есть определенные сложности?
С этим никто спорить не стал, а напротив, приветствовал эту инициативу одобрением, сами они не задумывались о конфиденциальности, заведомо считая, что останутся безнаказанными.
Но стоило им глубже пройти в лес, как, не теряя ни секунды, отточенным движением, которому научил ее Тайлер, она отбросила щуплого парня в дерево, лишая идиота сознания, и, прежде чем это заметил крупный амбал, впилась клыками в его шею, вызвав негромкий, почти девичий писк.
Это позабавило, но она не акцентировала на мелочи, практически в тотальном экстазе поглощая чужую горячую кровь, что по вкусу была не хуже лучшего импортного сока.
Кто бы знал, что у таких низких до достоинства и душонки людей течет в жилах столь сладостный компонент?
Подумалось вампирше, после чего она отпустила на промерзлую утреннюю траву обескровленное тело парня.
Грациозной походкой, как истинная королева, она приблизилась к бессознательному животному, посмевшему предпринять попытку изнасиловать ту, что в разы слабее.
Да, именно так. Белла в какой-то степени отгоняла свою совесть восвояси, говоря ей о том, что эти существа намного хуже, чем животные, а значит, ничего нового она сейчас не сделала.
Вторая порция подпитки оказалась не столь сладостной, поскольку почти все пару истраченных минут у нее ушли на раздумья о собственном поступке. О его правильности и о логичной моральной этике.
Стоило девушке выпрямиться, утирая шелковым рукавом плаща кровь с лица, как сзади послышались неторопливые шаги.
— У меня возникло дежавю. — Аро Вольтури лениво прошелся незаинтересованным взглядом по лежащим в траве телам, возвращаясь к женскому лицу. — Мы встретились ликом к лицу при аналогичных событиях веками ранее.
— Ты не станешь напоминать мне о морали? — Она усмехнулась, чувствуя кровь на языке.
— Мораль? — Он иронично провел по воздуху рукой. — Ты сделала всё верно и безошибочно. А что именно ты сделала, продиктовано нашей природой.
Изабелла чувствовала сильный аргумент в его словах, а меж тем неторопливо приближалась. Жажда крови опьянила душу, и казалось, что стоящий подаль от нее вампир, как маяк, разгонял весь морок желания.
— Но ведь я человек, что в прошлой жизни, что в этой, и сути не изменить. — Она остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Чем продиктовано это, Аро?
Уголок его губ неконтролируемо приподнялся наверх, чувствуя наслаждение от произнесения собственного имени устами жены. Большинству вампиров эта привилегия была недоступна, а братья и их жены едва ли контактировали с закрытым королем. Но даже слышать его от родных было заезженной пластинкой.
То ли дело Изабелла.
В это короткое, состоящее из трех букв слово в гневной растерянности она вкладывала не только свои эмоции, но и близость. Она подтверждала ему, не контролируя свои основные цели, что между ними никогда не было формальностей.
— Ты всегда была излишне рассудительной, cara mia. — Без удовольствия резюмировал король. — Выяснение обстоятельств и поиск первопричины должны утомлять, но только не тебя. Полагаю, раз и в этой жизни судьба протискивает твою душу, заметь, в обход меня, в наши ряды, то не такая уж и человеческая твоя суть.
— В человеческом мире моя принадлежность важнее. У меня были родители, мои друзья, цели, институт, а здесь нет ничего, кроме воспоминаний. — Выпалила как на духу вампирша.
Мужчина никак не отреагировал, однако его глаза опасно сузились, совершив этот короткий разделяющий их шаг, он обхватил холодными пальцами ее шею. В этом действии она не чувствовала дискомфорта, лишь длинные сомкнувшиеся на коже пальцы.
— Так ли это? Ты любишь обманывать саму себя, моя драгоценная, тебе хочется быть правильной девочкой, моралисткой, чтобы твоя совесть была чиста, но посмотри правде в глаза. — Мужчина дернул ее на себя, оставаясь в жалком сантиметре от ее губ, разглядывая только красные зрачки. — Эта доброта не раз тебя предала, и все-таки сколько бы ты ни пыталась держаться подальше, судьба всегда нас сводила вместе. И знаешь, в чем наша разница?
Она отрицательно покачала головой, не в силах оторваться от разглядывания его лица и мертвенно гладкой бледной кожи.
— Я принимал это так, как оно есть, черное? Пусть будет. Белое? Ну и прекрасно. А ты пыталась трактовать, опираясь на мораль, именно поэтому мы слишком долго тянули с румынами, а ведь они все знали, что именно с твоей руки заключается пакт мира, и как они тебе отплатили? — Он недобро усмехнулся. — Убили тебя, cara mia.
В судороге и неожиданно поднявшемся адреналине она не поняла, как сама вжалась в короля Вольтерры, набрасываясь на чужие мертвенно бледные холодные губы.
Практически кусая, она легким движением обеих рук вынудила мужа упасть спиной на траву, впиваясь новым поцелуем, что почти сразу нашел столь же рьяный отклик.
Руки нежно погладили грудную клетку, острыми коготками разрывая ткань черной рубашки.