Фиалка

Вечером на окраине города фонарей всегда как-то меньше — почему-то. А значит, меньше и света. И людей. Мы с Валей уже шли по узкой тропинке вдоль гаражей — неизвестно куда. Ну, ему-то было известно, а мне нет.

На следующий день после нашей встречи на лестничной площадке он снова позвал меня гулять. И в этот раз я согласилась.

Наверное, потому что на меня очень дурно подействовало то, что я увидела Диму по телевизору. Мне это совсем не понравилось — ни то, что он сказал, ни сам факт, что вампир туда попал. На телевизор. Во всём этом чувствовалась его по-человечески пугающая власть. Длинные руки, упёртость. То, что он смог это устроить.

Это ведь, должно быть, очень сложно — получить разрешение вещать в прямом эфире. Может, даже сложнее, чем научиться никогда не спать.

В общем, я решила, что моей и без того маленькой жизни что-то угрожает — и теперь ещё сильнее, чем прежде. И мне стало страшно оставаться дома, где есть телевизор, из которого в любой момент снова может появиться вампир.

— Вообще-то, у меня теперь девушка есть, — сказал Валя вдруг. Тон у него был таким, будто эта новость была важнее, чем направление, в котором мы шли. — Я вот с тобой гуляю, хожу везде... а она даже не знает.

— Ну так расскажи ей, — пожала я плечами. — Что тут такого?

Честно говоря, я не поняла, какие выводы должна была сделать из этой информации. И зачем мне вообще знать о его отношениях.

— Ничего, — он пнул камень, и тот глухо ударился о ржавую трубу. — А ты что, всё и всегда всем рассказываешь? Отчитываешься каждому? Перед своим миллионером тоже?

— Не-а.

— Врёшь, — выдал Валя. — Всё ты ему рассказываешь. У тебя это на лбу написано.

— Не рассказываю. Мы же не разговариваем больше. Я же сказала.

Непроизвольно я потёрла лоб.

— А вы, вообще... встречались? — он глянул на меня искоса. Казалось, хотел остановиться, но я не дала — просто пошла дальше, и он поплёлся за мной.

Если честно, меня уже начинало раздражать, что при каждом удобном случае Валя снова и снова заводил разговор о Тоби.

— Немного, — всё же ответила я.

— Целовались?

— Ты придурок?

Теперь остановилась я. Просто окончательно возмутилась. Посмотрела на него без всякой доброты — а он вдруг мне улыбнулся. Но без радости. Может, даже виновато.

Дальше мы поэтому шли молча. В итоге вышли к забору, на котором выцветшими, кривыми буквами было выведено: «Они выходят ночью. Смотри в окна — но не дыши.»

Я скользнула взглядом по надписи. Валя, кажется, её даже не заметил. Где-то впереди ещё щёлкнул металл — будто кто-то перепрыгнул с крыши на крышу. Одноклассник на звук не отреагировал, а я сделала вид, что... тоже.

Ну, если он не заметил, то и я. Я ничего не читала, ничего не слышала и не видела. Даже притворное неведение вдвоём — куда спокойнее. Оно укрепляет дружбу.

— Так куда мы идём? — спросила я снова.

— Есть одно место. Заброшка. Там типа сцена. Раньше хотели построить концертный зал, но так и не достроили. А кто-то потом написал прямо над сценой: «Вампиры — тоже люди».

— Ну да, — я сунула руки в карманы куртки. — Кто-то, видимо, очень хотел в это верить.

— А что? — Валя вылупился на меня. — Может, и правда. Ты же сама как-то по телефону эту тему завела. Я просто позвонил, а ты, как ненормальная, будто тебя в плену эти самые вампиры держат, начала тараторить: «Вампиры существуют! Вампиры существуют!»

И снова — тихий шорох где-то сверху. На этот раз я не удержалась — вздрогнула. Но головы всё равно не подняла и оглядываться не стала. На всякий случай.

Правильнее, когда начинаешь что-то подозревать, — немедленно перестать это делать.

Да и воспоминания о том телефонном разговоре с Валей, в доме у Тоби, уже стёрлись. Потускнели. Словно ничего подобного и не было никогда.

Словно Тоби никогда не было.

Заброшенное здание оказалось большим — облупленная штукатурка, пустые окна без стёкол. На подоконниках лежал снег. В центре первого этажа и правда стояла деревянная сцена. Доски выгнулись так, что между ними зияли лишь широкие щели.

Над сценой чёрной краской кто-то всерьёз написал: «Вампиры — тоже люди. Просто у них холодные руки.»

— Вот, — Валя кивнул на надпись. — Говорил же.

— Может, автору просто холодно было, — беззаботно ответила я, но... всё же попятилась.

— Или он вампир, — серьёзно сказал Валя. Я бросила на него взгляд, а он добавил: — Твой этот... артист. У него руки небось холодные?

— Ты о чём?

— Ну... а вдруг... — Валя отвёл взгляд. — Ты же говорила, что он странный. Сама говорила — вампиры среди людей. Вот я и сделал выводы. О нём... и о тебе. Долго думал. Иногда вечером. Каждое утро. О вас.

Я ничего не ответила и пошла дальше — вдоль стены, где висели старые афиши с лицами незнакомых людей. Один лист оторвался почти полностью и держался на единственном уголке — вот-вот и сорвётся на бетон. Будто кто-то коснулся его... совсем недавно.

— Тут что, сквозняки? — бросила я, уже зная, что это не ветер. Что ветра здесь нет вовсе.

И тогда — вверху, на балконе, слева — едва заметно мелькнула тень.

— Ты слышала? — вдруг спросил Валя.

— Нет, — соврала я.

Чтобы быстрее осмотреться и ещё быстрее уйти, я поднялась на сцену. Доски под ногами чуть поехали, но я знала: даже если провалимся, лететь недолго — первый этаж. Валя тут же взобрался следом.

— Вилка, а если бы ты могла быть вампиром... — начал он за моей спиной. — Ты бы стала с кем-то встречаться?

— Нет, — ответила я максимально коротко. Хотелось, чтобы он отстал.

Но он не отстал.

— Почему?

— Да не знаю я... Просто так. — Я обернулась, и вдруг, будто оправдываясь сама перед собой, добавила: — Это ведь навсегда. Страшно же — вот так, если навсегда.

— А если всё-таки можно было бы? Даже если навсегда. — Он уставился в пол. — Ну... вместе быть. С кем-то. Со мной, например.

Я уже хотела ему ответить, напомнить про его девушку, когда заметила — у самого занавеса... мокрый след. Будто кто-то только что вошёл с улицы, принеся на подошвах снег, который успел растаять.

В ту же секунду идти за сцену расхотелось. И я... просто спрыгнула.

Вернее... я попыталась это сделать. В моей голове это выглядело как нормальное, аккуратное движение, законченное действие — слезла и пошла. А на деле я соскользнула по кривой доске... неудачно. Очень неудачно. Дёрнулась, пытаясь удержаться, и ухватилась за что-то острое.

Щёлк. Кожа на пальцах прорезалась мгновенно.

— Ай! — я отдёрнула руку, и тут же на ладони выступила кровь.

— Э, ты чё? — Валя быстро спрыгнул ко мне, схватил за запястье. — Это стекло. Тут кругом стекло, блин. Дай, я перевяжу.

Он вытащил из кармана мятый носовой платок и попытался прижать им мою руку. И в тот же миг воздух в помещении... стал плотнее. Нет, даже иначе — он будто застыл. А я, наоборот, задышала чаще.

Сдавившее грудь чувство напомнило мне, каково это — оказаться в тесной, наглухо закрытой комнате... Только вот окна и двери вокруг всё ещё были распахнуты.

В пространстве что-то ощутимо изменилось. Сильно.

— Отойди, — прозвучало рядом.

Голос — низкий, близко.

У самого ближайшего к нам окна стоял Тоби. Высокий, непоколебимый — совсем не такой, каким послышался его голос. И он воплощал всё то, что я, в своей пугливости, списывала на ветер вокруг. Выдумывала что угодно.

А он и был этим ветром. Всегда. Рядом. Всё это время.

— Он шёл за нами... — выдохнул Валя.

— За вами? — Тоби едва качнул головой. — Нет. Только за ней. Причём здесь ты? Ты — случайность. Ей просто не повезло знать тебя. А тебе повезло — однажды оказаться рядом с ней. На этом всё. Я и не планировал снова тебя видеть... тем более разговаривать. Но раз уж судьба предоставила тебе эту привилегию — знай: я был здесь задолго до того, как ты вообще додумался сунуться в это место. И гораздо раньше, чем ты совершил свой второй, куда более жалкий выбор — привести сюда Виолетту. Я просто... был. — он прищурился, повисла пауза. — Смотрел. Слушал.

— Ты чё... следил?! — Валя шагнул вперёд, но тут же застыл.

Ну а что он всё равно сделал бы? Ничего.

Думаю ещё, что Валя заметил, как Тоби склонил голову. До этого он ведь только ветром был — тяжёлым, неподвижным, чужим к любому контакту. И потому этот едва заметный, но телесный жест сразу бросился в глаза. И это говорило о возможной угрозе куда громче, чем если бы Валя всё же решился подойти ближе к вампиру за любыми уточнениями.

— Следил... — в его голосе не было ни оправданий, ни обиды. Тоби словно на мгновение задумался, будто припоминая, какое значение вообще может иметь это слово, если считать его обвинением. — Ты назвал бы это так? Ладно. Тогда скажи, почему ты возмутился? Потому что я видел, как она поранилась, а ты позволил этому случиться? Да, это твоя вина. И ты за неё ответишь. За этот несчастный случай ответишь — не за Виолетту. За неё отвечаю здесь я. — Он сделал короткую паузу. — Знаешь, в этом даже есть что-то унизительное: тратить время на вчерашнего школьника только потому, что он называет моё внимание какой-то примитивной «слежкой». У меня есть методы куда лучше, эффективнее. — Его взгляд скользнул в сторону, словно он уже прикидывал что-то. — Скажешь, может, что я сталкер? Или... как вы это называете? Или успеешь придумать обо мне что-то ещё... прежде чем останешься без головы.

Уже в следующий миг вампир оказался на сцене. И я знала: как только он без всякой огласки снова решит переместиться, он пойдёт не просто к нам, а именно к Вале. Так, будто меня рядом и вовсе не существует.

Тоби видел только цель. И я поэтому понимала: нужно немедленно отойти. Потому что предупреждений... не будет.

Валя уже отпустил мою руку и развернулся к Тоби. Встал так, чтобы заслонить меня собой.

— Да ты больной! Ненормальный! И не подходи к ней, понял? — прикрикнул он.

И в голосе его была храбрость, которая... стоила ему слишком дорого. Просто он сам пока об этом не догадывался.

Только Тоби, кажется, даже его не услышал. Или не счёл нужным слышать. Вампиры, вроде бы, никогда не слушают своих жертв. Иначе бы те оставались живы, когда, например, с мольбой шептали: «Пожалуйста... не делай этого».

— Нет... нет, он нормальный. Валя, ну ты чего? Он... хороший. Правда, хороший. Тоби хороший, — торопливо заговорила я, убеждая одноклассника, но смотрела только на вампира. — Он же... ну... просто случайно сюда зашёл. Вот так... нечаянно тоже здесь оказался. Это место ведь для всех. Ну... и что? Что в этом плохого? Если Тоби... хороший.

Я сказала всё, что смогла придумать в «защиту» Тоби. Потому что Валю я защитить не могла. Никак. И не сумела бы помочь дальше. Когда вампир... решит его ранить.

Тоби замер лишь на миг. Скользнул взглядом по мне. Его глаза смягчились, брови нахмурились — и я почти услышала в своей голове его рассуждения: «Жалко. Жалко её». Будто мои слова что-то изменили.

Но нет. Через пару секунд он уже стоял вплотную к Вале. Схватил его за края куртки и резко... оттолкнул.

Валя рухнул на пол мгновенно. А я — отпрыгнула.

— Я бы сказал тебе бежать... — произнёс Тоби, глядя на него сверху вниз, — ...но посоветую остаться. А я и она сейчас уйдём. И ты не пойдёшь за нами. За ней — ты тоже никогда не пойдёшь. — Пауза. — Ты что, не понимаешь? Она всё равно умрёт. И ей нельзя умирать сейчас. А тебе — можно.

Валя осторожно поднялся, держась за плечо. Точно хотел что-то ответить, но страх сжал его челюсти сильнее злости. И он ничего поэтому не сказал. Просто ушёл, спотыкаясь. Пока его шаги совсем не исчезли.

А Тоби стоял неподвижно ещё немного, будто прислушивался — не к звуку, а к направлению, куда именно отправился мой одноклассник. Наверное, он ловил и последние обрывки его мыслей, проверяя, чтобы в них больше не было меня. Совсем. Словно он хотел убедиться, что его мысли больше меня не касались.

И только потом вампир медленно развернулся ко мне.

— Что ты здесь забыла? — спросил он. — Искала смерти? Какой-то иной, разумеется. Не своей. Ты ведь не меня здесь искала? — Пауза. — Решила, что избежала меня. А значит, и смерти. Так подумала?

Я, зачем-то... кивнула. Хотя была уверена — ответа он от меня не ждал. Погибать — я тоже не собиралась. Но Тоби уже сделал шаг — и оказался близко. Так, что я почувствовала запах его одежды: холодный, ночной. Он взял обе мои руки в свои. Даже ту, что продолжала кровоточить.

Я бы, наверное, никогда не смогла так поступить.

— Знаешь, Виолетта... — его голос стал мягче, почти задумчивым. — Я понял это не сразу. Спустя полвека. Если слишком долго тянуть момент — можно упустить его совсем. А потом и вовсе забыть, зачем вообще на что-то решался. Чего хотел. — Он сделал паузу на пару секунд, будто давая мне время осмыслить сказанное, и продолжил: — С девочками это особенно заметно. Ты обходишь её стороной, пока она не начала задавать лишних вопросов. Лучше — никаких. Чтобы она вообще ничего не спрашивала. И вот тогда, в тишине, самое время приступить к задуманному.

Тоби говорил со мной так, будто его слова были лишь лёгкой тенью того, что он всё это время делал со мной наяву.

— А я решался слишком долго. Но когда решился — сделал это раньше, чем нужно. Не так, как хотел. — Его ладонь легла на мою щёку: ледяная, чужая... и при этом он держал так, будто я должна была знать только это. Только его. — И я не про спешку, нет. Я про правильный момент. Всё должно происходить... вовремя. А я боялся упустить. Тебя. Поэтому и поторопился. С тобой. И жалею лишь о том, что... именно так.

Его глаза — чёрные, большие — всё так же читали каждую мою мысль. Именно там он находил всё то, что искал. И эта его ладонь была для меня невыносимо холодной. Но он будто этого не замечал. А я... не подавала виду, как трудно мне это терпеть. Хотя... знал он, конечно. Что я терпела. Просто ему было всё равно. Слишком сильно он хотел до меня дотронуться. Даже сам начал подрагивать, когда я оказалась настолько близко, что уже невозможно было отстраниться.

Но его сдержанная дрожь шла не от волнения — а всё от того же холода. Его собственного. Мёрз он сам по себе.

Он же был снеговиком, а я просто снежинкой.

И он ждал. Ждал, когда я открою рот, чтобы заговорить. С ним. В ответ. Потому что тогда... тогда у него появится шанс вцепиться в меня губами. Поцеловать.

Он этого не произносил, но я знала — именно этого он и хотел. Чтобы я разомкнула губы.

— Почему ты скрыла от своего друга, что я тебя целовал? — наконец нарушил он тишину, в который раз прочитав мои мысли.

— Просто. Зачем ему это знать? — я отступила.

Хотела сделать полшага назад, но он не отпустил.

— Стесняешься... — произнёс он ровно. Без флирта и без насмешки. Просто — констатация.

И именно в этой его уверенности было что-то, что... явно ему нравилось. Сильно.

Наверное, приятно знать: есть вещи, о которых я не могу заговорить. Не стану. И эти вещи касаются только его.

Ведь если я умолчу о поцелуе, значит, умолчу и обо всём остальном. Не скажу, что он вампир. Не расскажу, что он звал меня в свой подвал и мог запереть там... навсегда. Никому.

— Нет-нет, я никогда не оставлял тебя внизу. Как ты могла придумать настолько жестокую, даже вульгарную несправедливость? Ты же девочка... — он чуть наклонился, и в голосе его мелькнула опасная мягкость. Уголок губ дрогнул в намёке, понятном лишь ему. — Разве что... тебе стоило задуматься, что именно я планировал сделать с тобой там. Просто я позволил себе исследовать твои рассуждения на этот счёт. Прости. А ты ведь даже не задумывалась.

Пауза.

— Так что я никогда не закрывал ту дверь. Закрыл бы — ты бы не вышла. А ты вышла. — Он выпрямился, и его голос стал ниже, холоднее. Нехотя, словно вынужденно, он добавил: — И нет поэтому причины меня ненавидеть, Виолетта.

Я... не успевала произнести ни слова. Совсем. А Тоби, казалось, был доволен тем, что ведёт разговор исключительно с моими мыслями. И он отвечал на каждое — даже не произнесённое мною — сомнение. Будто хотел, чтобы у меня их не осталось вовсе.

Вампир, наверное, опасался только одного: что однажды я смогу... отказаться от него. Он смотрел прямо, не отводя лица. Словно ждал, что я наконец скажу вслух, что ненавижу его.

Но я не сказала. Не смогла. Да и как бы сумела? Когда Тоби оказывался рядом — я осмеливалась его только любить. Всё остальное казалось невежливым. Небезопасным. А он наклонился — и коснулся моих губ. Без осторожности. Без спроса. Хоть бы слово сказал. Он поступил так, будто это решение принадлежало только ему. По самому дурацкому, самому несправедливому праву.

Я же вырываюсь без конца. Бьюсь в открытые двери. Не очень разумная, в общем.

И чтобы он не думал обо мне ещё и как об обманщице, я просто закрыла глаза. Просто представила, что совсем не против, что он хищник. Что я с этим больше согласна, чем сама с собой.

И вампир, конечно, это услышал. Мои мысли. Потому что он сразу улыбнулся. Своими губами на моих. А его дальнейший поцелуй... тут же потребовал подтверждения. Мгновенного.

Он вцепился в меня — больно так. Наверное, думал, что я обязательно заплачу. Пальцы его застыли у моих запястий. Но я даже не взвизгнула. Доказательно.

***

🎈🧸Мой тг: Сильвер Стар