26
...Молодой организм не собирался считаться с мыслями и с каждым днём набирал силу. «Месяц лежать в больнице не придётся. Выпишем вас через пару недель» — так говорил врач.
Как-то раз его пришёл навестить Каору. Ханио не знал, как смотреть ему в глаза, опасаясь, что тот обрушится на него с обвинениями. Однако юноша был в хорошем настроении и говорил совершенно свободно, не стесняясь присутствия сестры.
— Ханио-сан! Я пришёл, чтобы вы знали, как глубоко я вам благодарен. Сейчас ведётся расследование, полиция пытается раскопать, что произошло: самоубийство, поджог или случайный пожар. Хотя какая разница? Мама всё равно умерла, и с этим ничего не поделаешь.
Я вот что сейчас подумал: она просто была не в состоянии жить дальше. Думаю, мы должны ценить воспоминания о счастливых днях, которые провели втроём. Так будет лучше всего. Вы живы, Ханио-сан, и мы с вами сможем иногда вместе вспомнить о том времени. Благодаря вам, мама впервые в жизни была по-настоящему счастлива и умерла счастливой. Спасибо большое.
Эти слова больше подходили взрослому, чем зелёному юнцу. Каору говорил, и крупные слёзы падали ему на колени.
— Приходи ко мне в любое время. Я всегда готов тебя выслушать.
— О! Спасибо!
— У меня есть маленькая просьба. Хорошо? У меня остался ключ от моей квартиры. В брюках лежал, без брелока, просто на колечке, вот и не сгорел в пожаре. Извини, ты не мог бы съездить ко мне домой, проверить, как там? Про ключ я тебе сказал.
— Ну что вы опять о делах?! — Каору сделал шаг назад. — Хватит уже! Сколько можно?
— Ладно-ладно. Просто посмотри. Под дверью, верно, почты накопилось. Привезёшь?
Парень кивнул в знак согласия и ушёл. Сестра тут же, не особо стесняясь, принялась расспрашивать Ханио:
— А какие у вас дела? Вы кем работаете?
— А тебе-то что?
— Просто интересно.
— Мальчиком по вызову. Разве не видно?
— Да ну? Мне, наверно, не по карману.
— Юные леди обслуживаются бесплатно.
— Ого!
Медсестра задрала полы белого халатика, открывая белые подвязки, которые поддерживали белые чулочки, натянутые на мясистые ляжки цвета деревенской глины.
— Ух! Это о таких видах ты мне рассказывала?
— Ага! А ты, смотрю, уже поздоровел.
Вместо ответа Ханио повалил медсестру на кровать...
* * *
Каору вернулся поздно.
Ханио поужинал и уже начал беспокоиться, когда тот появился в дверях палаты.
— Ну и натерпелся я страха!
— Что случилось-то? У сестры дежурство закончилось, больше сюда никто не придёт. Успокойся и рассказывай.
Парень с трудом перевёл дыхание.
— Я открыл дверь, стал собирать почту, и тут ворвались два жлоба.
— Японцы?
— Да. Что за вопрос?
— Я подумал, что это могли быть иностранцы. И что дальше?
— Один обхватил меня сзади — я чуть не задохнулся — и спрашивает: «Это ты объявление напечатал?» А второй ему: «Нет, этот сопляк ни при чём». Первый: «А я уж думал, мы его поймали. Столько дней охотились — и нате вам: сосунок какой-то». А второй страшным голосом: «Да это он его послал! Точно! Этот нам расскажет как миленький, где он спрятался». Я пообещал им всё выложить, а сам схватил письма — и сюда...
Каору вдруг умолк, рот его открылся от страха. Дверь в палату медленно, без стука, отворилась.