Отбор [h.s.]

Мне нужно было выбрать: либо я говорю с ним, либо ухожу, оставляя все вопросы в моей голове без ответов. Сейчас я с ним одна в этом доме, и я не знаю, как действовать дальше.

Конечно, я понимала необходимость разговора, но я не могла заставить себя сделать это. Я должна продумать все до малейших деталей, хотя я даже не имею понятия, что именно нужно продумать. Спросить: «Хей Гарри, ты что-то чувствуешь ко мне?» или «Уважаемый Гарольд, почему вы ведете себя как имбицил сейчас». В любом случае основной вопрос, который меня волнует сейчас: «Почему он странно себя ведет после возвращения?». Он сказал, что работал над делом, значит, он узнал то, из-за чего изменил свое поведение в подобное русло. Мне осталось узнать лишь то, какая информация ему доступна. Если быть честной, я вообще не имею понятия, не могу спросить или предположить. Что если попробовать?

Что я от него скрываю?

Имя, происхождение, сущность, информацию о себе, чувства...

Что из всего этого он мог узнать? Я не думаю, что он каким-то образом узнал о моей сущности. Это главный секрет, который я буду скрывать, наверно, всегда, ведь слишком опасно говорить кому-то.

Имя. Он мог узнать его. Скорее даже не узнать. Если он до сих пор не догадался о том, кто я, то он реально тупой. Очень тупой. Ведь все факты указывают на эту ложь. Значит ли это, что он только сейчас догадался?

Я предполагаю, что да. Как мне исправить положение теперь? Возможно, я должна притвориться, что вообще не понимаю, что произошло, но что, если я поговорю с ним, расскажу эту правду? Тогда он подумает, что я доверяю ему. Эта мысль о мнимом доверии поможет мне в дальнейших планах. Мнимое? Да, именно так. Гарри нравиться мне, да, это я признаю, но я не могу доверять ему. Я не знаю, чем это вызвано. Наверно, дело в том, что я не доверяю людям, после опыта с моими бывшими друзьями.

Итак, что же я выбираю? Я определенно должна с ним поговорить. Не только поговорить, но и рассказать ему всю правду. По словом «всю» я подразумеваю тот несчастный клочок от общей доли, которую я никогда не смогу рассказать.

Наверно, я стояла, смотря в стену слишком долго, ведь Гарри уже не было у двери. Куда он мог уйти?

— Гарри? — зову я, но получаю в ответ лишь тишину.

— Гарри? —  на этот раз я повторяю громче.

Через несколько секунд он выходит из кухни, держа в руках маленький шоколадный батончик, который, по всей видимости, он уже съел.

— Ты звала меня? — спросил он, дожевывая кусок шоколадки. Видя его, я начала понимать, что приняла слишком спонтанное решение.

— Да, - сказала неуверенно. —  Я хотела поговорить о...всем, что происходит.

Что-то в его взгляде переменилось. Мне показалось, что он стал несколько серьезнее.

— Конечно.

Я взглядом показала ему, что лучше говорить в другом месте, ведь вести серьезную беседу, стоя посередине холла, было бы глупо.

— Давай в гостиной? — он лишь кивнул на мой ответ, направляясь в сторону комнаты.

Зайдя в комнату, я села на диванчик, собираясь с мыслями для разговора. Гарри, в свою очередь, сел рядом, поворачиваясь в пол оборота, чтобы видеть меня сделать разговор комфортнее, я сделал то же самое.

— О чем ты хотела поговорить?

— Обо всем, если честно, — сказала я неуверенно. Гарри кивнул, как бы давая понять, что ждет продолжения моей фразы. — Во-первых, тот вечер, перед тем, как я стала сумасшедшей.

— Что было в тот вечер? — сказал он серьезно, заставляя разочарованию пройтись сквозь меня, но потом он улыбнулся.

— Серьезно, Грольд? Это не время для шуток, —  меня удивляла его несерьезность. Она убивала меня в данный момент. Несколько минут назад он был «Мистер серьезный и грозный», а сейчас он похож на 15-летнего пацана, которому рассказали шуточку.

— Гарольд, — сказал он, стараясь пародировать мой голос, после чего засмеялся.

— Сейчас не время для шуток.

— Сейчас не время для шуток, —  проговорил он, опять же повторяя за мной.

Я внимательно посмотрела в его глаза. За одну минуту он полностью отбил желание поговорить с ним. Его несерьезность даже ранила меня.

— Знаешь, что? С меня довольно. Если ты не хочешь говорить, то я даже не буду и пытаться, — практически прокричала я, вставая с места, но его рука помешала мне это сделать, усаживая обратно на диван.

— Ладно. Все. Я понял. Прости. Я знаю, какой вопрос ты хочешь задать, но я еще сам не готов  ответить на него.

— Тогда как нам решить эту задачу? — спросила я, дыша немного прерывисто, после всплеска злости.

— Мне кажется, время решит ее, —  сказал он, сделав глубокий вдох.

— А что, если не будет времени? — я посмотрела в его глаза, стараясь найти хоть какой-то ответ.

— Тогда задача останется без решения, —  он опустил взгляд, сделав глубокий вдох, после чего опять посмотрел на меня.

— Хорошо, я понимаю, что ты ничего не можешь сказать сейчас. И я знаю, что то, что я сейчас озвучу, будет возможно самым глупым поступком за мою жизнь, но, знаешь, у меня действительно есть какие-то чувства к тебе, —  проговорила я быстрее, чем нужно. Сердце ускорило свой ритм из-за волнения, которое просто пожирало меня изнутри, после того, как я сказала эту фразу.