28. Во имя тебя и твоей смерти
POV Мэдисон
Ноябрьский ветер уныло гоняет прелые листья по едва высохшей терассе моего дома. Дождь изредка пугает своими слезами , однако снова и снова эта морось сходит на нет, уступая тёплому солнцу, что нехотя выглядывает из-за пушистых серых туч. Похолодало резко и сильно, словно на город опустилось зло в чистом виде; по крайней мере так и есть, мне кажется.
Непонимание того, что происходит не просто пугает. Оно ужасает, заставляет нервничать, срываться на близких людях и ненавидеть саму себя. Отвратительно, омерзительно, противно... Какое-то странное предчувствие, страшное. Мы ничего не можем сделать, да?
Готова сдаться.
Еще одна капля и это произойдет.
Почему мне хочется убить себя? Я как будто в огромном куполе из детских костей. Все вокруг горит, пылает оранжево-синим пламенем; крики и плач, кровь и пот. Совсем немного и здравый смысл покинет меня, и единственное, что мне поможет - мягкие стены и огромное количество успокоительного внутревенно.
Роман создал самовыдуманный рай, в который пытается затащить меня, но я все еще не знаю готова ли раствориться в этом человеке, несмотря на то, что он стал единственным лучом света во всей этой неразборчивой тьме. Замкнуться бы в квартире вместе с ним, отгородиться от внешнего мира, так гораздо спокойнее, но я должна исполнить свой долг, который Скотт придумал для нашей стаи еще в тот день, когда Дерек едва не убил Питера.
Оберегать Бейкон-Хиллс.
У нас свой собственный кодекс, который нарушить мы не можем. Равнодушно стоять в стороне, пока приезжая идиотка с адским договором вместо мозгов убивает жителей моего города? Нет, мы будем бороться, даже если придется отдавать свои жизни, жертвовать чем-то или... кем-то.
Слезы высохнут, раны заживут, все наладится. Может когда-нибудь мы сможем быть обычными людьми, у которых подрастают дети и каждый апрель цветет вишня в саду, но не сегодня. Нет, не сегодня.
* * *
- Шестнадцатое, - тихо отвечает Стайлз Скотту. - Сегодня шестнадцатое октября.
- Три дня тишина, - брат задумчиво переводит взгляд на меня.
- Не каркай, - бурчу я, складываю руки на груди. - Мало ли... это похоже на затишье перед бурей.
- Я про то, что ничего не меняется, Мэйд. Мы сидим тут, оберегаем Лидию, а в это время никаких новостей, никаких известий про Домини и ее демонов. Они не снятся вам и не появляются перед нами, что если...
- Скотт! - перебивает его Стилински. - Может это и к лучшему? Давай сейчас не будем говорить об этом, ладно?
- Хорошо, и что? Мы так и будем сидеть, сложа руки?
- Пока ничего не происходит - да!
- Стайлз, ты не понимаешь. Я боюсь, что что-то вот вот произойдет, и мы не знаем что.
- Всем страшно, ясно? - не выдерживаю я. - Может мы и пытаемся это скрыть, но нам всем очень страшно. Крис мертв, Лидия в больнице, Дерек и Айзек не понятно где, Итон и Джексон приехали и не знают, что им делать. Лиам потерял Хейден, а Рейкен вообще забил и живет нормальной жизнью, работает кстати. Так может быть и нам пора спокойно пожить? Чисто для себя. Знаешь, я так устала бояться, хочется спокойной размеренной жизни.
- Думаешь мне не хочется? Я собирался жить с Малией и быть обычным студентом, но видишь как вышло. Неужели ты готова оставить маму и остальных ради себя. Эгоистично, Мэдисон, и это на тебя совсем не похоже.
- Конечно не похоже, я смотрю в зеркало и вижу какого-то монстра, а не себя. Я устала, не могу так больше...
- Если ты хочешь уйти - валяй. Я никого не держу, но нам необходима твоя помощь. Это подозрительно, что Домини не появляется.
- И слава богу! - Стайлз вскидывает руки к небу.
- Что будем делать? - выдыхает брат.
- Плыть по течению, - собираюсь уйти, но Скотт хватает меня за руку.
- Можешь ехать к Роману, а я позвоню, если что-то случится.
- Ладно, - киваю я.
* * *
На пороге уставший Роман. Он не улыбается мне, как обычно; не собирается поцеловать ласково в лоб, даже не тянет руки для объятий. Впервые за столько времени от него веет холодом, и я даже не входя в дом понимаю, что он не рад видеть меня. И дело не только в этом.
- Уходи, - произносит он и обида бьет по сердцу.
- Что-то не так? - сейчас я действительно не понимаю что происходит.
- Проваливай, Мэдисон, - ядовитый тон снова ударяет по вискам. - Ради своей же безопасности.
- Безопасности? Роу, мне не нравится это дерьмо. Говори, что происходит.
- Ты была права, ясно? - он вздрагивает на секунду оборачиваеися. - Уходи, быстрее! - его низкий голос превращается в яростные крики, и он буквально сталкивает меня с порога.
- Роман!
- Он нашел меня. Это не только ваша битва, понимаешь? Прости меня...
Роман хлопает дверью, и я слышу как щелкает замочная скважина. Сейчас я уже не помню, что он сказал мгновение назад. Управляемая какими-то силами, бросаюсь к двери и с силы бью по ней.
- Открой!
Набираю в легкие воздух, тяжело выдыхаю и бью такой силой по дереву, что дверь вылетает и с грохотом падает на пол.
В прихожей тишина, я снова кричу его имя и через долю секунды слышу выстрел...
С лестничного проёма второго этажа почти неслышно падает его тело. Цветы и картины дрожжат, свет выключается. Теперь в полумраке я вижу Романа, лежащего в трех метрах от меня, неподвижного, бездыханного.
Поток истерики вырывается из груди тяжелыми всхлипами, бросаюсь к парню. Рядом пистолет без пуль; кровь со лба стекает по еще теплому лицу, по переносице, по сухим пухлым губам. На лице застыла сладкая ирония, мерзкая ухмылка...
Смерть, на самом деле, такое искусство.