28 часть
утро началось, как обычно.
я открыла глаза, но не сразу встала.
какое-то странное ощущение внутри.
будто что-то должно случиться.
непонятное предчувствие, и оно мне не нравилось.
вздохнув, я всё же поднялась.
на кухне было тихо.
вадима нигде не было.
я заварила себе крепкий кофе, без сахара.
горечь — то, что мне сейчас нужно.
горячая жидкость обжигала губы, но мне было всё равно.
я смотрела в окно, курила и пила кофе.
на улице шёл снег.
я быстро собралась.
волосы накрутила, накрасилась ярко, как люблю.
красивое платье, пальто.
пока я обула сапоги, в прихожей появился вадим.
он молча смотрел на меня.
— поедем? — спокойно спросил он.
я кивнула.
он протянул мне шлем.
я надела, застегнула ремешок.
вышли из дома.
мотоцикл стоял у подъезда.
садясь за ним, я почувствовала напряжение.
пальцы, которыми держалась за его куртку, были холодными.
он не сказал ни слова.
я тоже.
мотор зарычал, и мы поехали.
всю дорогу — тишина.
только ветер свистел в ушах.
я смотрела на город, на людей, но ничего не чувствовала.
это было странно.
будто я не здесь.
будто всё не по-настоящему.
мы остановились у кафе.
вадим заглушил мотор, снял шлем.
я слезла с мотоцикла, посмотрела на него.
— спасибо, — сухо сказала я.
— не за что, — так же спокойно ответил он.
я повернулась и пошла внутрь.
между нами — тишина.
непробиваемая.
непонятная.
и необъяснимая.
она началась ни с чего.
и не предвещала ничего хорошего.
в кафе было уютно, тепло.
снаружи медленно падал снег, а внутри царила своя атмосфера — запах кофе, приглушённый свет, разговоры.
мы сидели за длинным столом, обсуждали репетиции, делились новостями.
и тут вошёл андрей владимирович.
он выглядел, как всегда, уверенно и серьёзно.
продюсер прошёл к нам, поставил папку на стол и оглядел всех:
— есть новости.
мы притихли.
— через пару дней выступаем перед военными.
за столом раздались радостные возгласы.
— серьёзно? — аня буквально подпрыгнула на месте.
— да, встречаем ребят, поём для них. это важно, — кивнул андрей владимирович.
мы все переглянулись.
военные... это было ответственно, значимо.
— я написал песню, — продюсер раздал нам листочки.
— прочитайте.
я взяла свой лист.
скользнула глазами по строчкам.
и замерла.
песня была... сильная.
такая, от которой мурашки по коже.
глубокая, трогательная.
рядом со мной таня шептала:
— боже, какая красивая...
аня кивала, держа лист двумя руками, будто боялась порвать.
— вау... — мария посмотрела на продюсера.
— это потрясающе!
мы все заговорили разом, нахваливая песню.
андрей владимирович кивнул, довольный нашей реакцией.
— ну что, попробуем?
мы поднялись, направились к сцене.
первая репетиция.
не всё идеально, но уже чувствуется — песня ляжет хорошо.
мелодия красивая, текст запоминающийся.
я пела, и внутри что-то переворачивалось.
что-то важное, тёплое.
я посмотрела на девочек — у всех горели глаза.
продюсер стоял внизу, слушал внимательно.
в какой-то момент он поднял руку, остановил нас.
— неплохо. но надо больше эмоций.
он посмотрел на меня.
— лика, ты можешь лучше. давай ещё раз.
я сжала губы.
ну конечно.
я вздохнула, собралась.
второй раз вышло лучше.
спустя пару прогонов андрей владимирович хлопнул в ладони:
— всё, хватит. не буду вас долго держать.
мы облегчённо переглянулись.
— завтра выходной. отдыхайте. а послезавтра — репетиция.
мы кивнули.
все начали собирать вещи, прощаться.
я спрятала лист с песней в сумку.
в голове уже крутились строчки.
я знала, что буду их петь даже перед сном.
возле входа в кафе я остановилась, накинула шарф на голову и глубоко вдохнула морозный воздух. снег медленно падал на землю, хрустел под ногами. я собиралась уже идти дальше, но вдруг взгляд зацепился за знакомую машину, припаркованную у дороги.
цыган.
он сидел за рулём, курил, а когда заметил меня, выбросил сигарету в снег и вышел.
идёт уверенно, как всегда.
я скрестила руки на груди и с прищуром посмотрела на него.
— ты чего тут? — выгнула бровь, дёрнув уголком губ.
цыган ухмыльнулся, засунул руки в карманы.
— жёлтый попросил тебя забрать.
— чего вдруг? — я недоверчиво покосилась на него.
он ничего не ответил, просто кивнул в сторону машины.
— поехали.
я закатила глаза, но всё же села на переднее сиденье.
в салоне пахло табаком и дорогими духами.
цыган сел за руль, завёл машину, и мы поехали.
за окном мелькали огни вечернего города. улицы становились всё темнее, редкие прохожие кутались в шарфы, спешили домой.
я молчала, смотрела в окно.
но тишина начала раздражать.
— куда едем? — бросила я, повернувшись к нему.
цыган даже не взглянул на меня, спокойно сказал:
— к нам на базу, в снежинку.
я нахмурилась.
— и зачем я там понадобилась?
— жёлтому виднее.
я цокнула языком, но спорить не стала.
если позвал жёлтый — значит, что-то серьёзное.
дорога заняла минут двадцать.
мы подъехали к знакомому кафе.
вывеска «снежинка» светилась синим светом, в окнах играли тени.
цыган припарковался, вышел первым.
я открыла дверь, вышла следом.
— и что теперь? — лениво протянула я, поправляя волосы.
— заходим.
цыган толкнул дверь, и мы вошли внутрь.
как только мы с цыганом зашли в снежинку, я сразу почувствовала напряжённую атмосферу. шум, смех, запах табака и алкоголя — всё, как всегда. но стоило мне сделать пару шагов внутрь, как ко мне тут же подошёл вадим.
он двигался быстро, целеустремлённо, в глазах читался немой вопрос.
— ну и чего тебя сюда принесло? — ухмыльнулся он, но в голосе чувствовалась напряжённость.
— цыган сказал, что ты велел меня забрать. — я пожала плечами.
вадим хмыкнул, перевёл взгляд на цыгана, тот лишь кивнул.
— как репетиция? — спросил вадим, кладя руки в карманы.
— нормально. — я облокотилась на спинку ближайшего стула.
— через пару дней поедем встречать военных, будем выступать перед ними.
на этих словах вадим едва заметно напрягся.
— военных? — переспросил он ровным голосом.
— ага. андрей владимирович написал новую песню, мы уже начали репетировать. — я пристально посмотрела на него, но он быстро взял себя в руки, лицо снова стало непроницаемым.
— ясно.
он резко отвернулся и направился к столу, за которым уже сидели рома и ещё пара человек.
я нахмурилась.
что за реакция?
мы сидели в снежинке почти до самого вечера.
я разговаривала с цыганом, перекидывалась парой слов с ромой, слушала, как кто-то громко спорит в дальнем углу кафе.
вадим за весь вечер особо не разговаривал. пару раз он кидал в мою сторону оценивающие взгляды, но молчал.
меня это начинало раздражать.
когда за окном уже стемнело, я поднялась.
— я домой.
вадим тут же посмотрел на меня.
— я тебя подвезу.
— не надо, хочу прогуляться.
он прищурился.
— поздно уже, лика.
— и что? я не ребёнок.
вадим тихо выдохнул, провёл рукой по затылку.
— ладно.
я улыбнулась.
— вот и отлично.
он коротко кивнул.
— будешь дома — позвони.
— угу.
мы попрощались, и я вышла на улицу.
морозный воздух тут же обжёг кожу.
снег тихо скрипел под ногами.
я зябко поёжилась, закуталась плотнее в пальто и пошла в сторону дома.
ночной город жил своей жизнью, а я шагала по пустым улицам, погружённая в мысли.
я шла домой, полностью погружённая в свои мысли. ночь была прохладной, но мне было уютно. лёгкий снег покрывал улицы, воздух пах чем-то свежим и почти невесомым. я не торопилась — наслаждалась редкими моментами спокойствия.
когда я, наконец, зашла в квартиру, там было тихо. вадима ещё не было, и мне это только на руку. хотелось немного побыть наедине с собой.
я сразу же занялась готовкой. решила, что хочется чего-то вкусного, домашнего. пусть день закончится чем-то приятным.
пока резала овощи, в голове крутились разные мысли. про вадима, про репетицию, про странную тревогу, которая никак не уходила.
спустя пару часов на плите уже дымились горячие блюда. запах разносился по квартире, создавая атмосферу уюта. я наложила себе немного еды, но почти не притронулась.
вместо этого взяла книгу, устроилась на диване и начала читать.
всё было спокойно.
до определённого момента.
дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула, чуть не уронив книгу.
в зал ворвался вадим.
лицо напряжённое, глаза тёмные, взгляд лихорадочный.
он бросился ко мне, обнял так крепко, что перехватило дыхание.
— что случилось? — растерянно спросила я, пытаясь разжать его руки.
он молчал, только ещё сильнее прижимал меня к себе.
— вадим!
— дошла информация… что тебя убили.
мой мозг не сразу обработал эти слова.
— что? — переспросила я, не веря.
— убили.
— что ты несёшь?
— девочку… вылитая ты… её убили возле моего дома.
я застыла.
в голове будто что-то щёлкнуло.
— меня хотели убить? — мой голос был тонким, как натянутая струна.
— нет, что ты, милая … нет… — вадим быстро покачал головой, но его руки дрожали.
я судорожно вдохнула.
мне вдруг стало не по себе.
пульс резко участился, в груди сжалось.
— значит, вместо меня?
он ничего не ответил.
просто крепче сжал меня в объятиях.
слёзы начали катиться сами по себе.
— тише, тише… всё хорошо… — его голос был низким, успокаивающим, но я чувствовала, как напряжённо он дышит.
я знала.
он тоже был напуган.
но никто из нас не хотел в этом признаться.
мы сидели так долго. слишком долго. время будто остановилось.
его руки не ослабевали, его дыхание было тяжелым, а сердце билось слишком быстро — я чувствовала это, прижавшись к нему.
— ты меня так напугала... — вадим заговорил почти шёпотом, но в его голосе было столько напряжения, что стало не по себе.
я молчала. просто слушала.
— я так испугался, лик... — он вдруг провёл ладонью по моей спине, словно убеждал себя, что я здесь, что я настоящая.
— прости... — мой голос дрогнул.
— я тебя больше никуда не пущу одну. никуда. — он вдруг отстранился, посмотрел прямо в глаза, цепко, внимательно.
— я всегда буду рядом. ты поняла?
я кивнула.
и сама вжалась в него сильнее.
меня тоже трясло.
мне тоже было страшно.
я не могла не думать об этом.
если та девушка выглядела как я, значит...
значит, убить хотели меня?
а если теперь, когда они узнают, что я жива, они снова попробуют?
эта мысль пронзила меня с такой силой, что в животе всё сжалось.
— вадим... — я едва слышно произнесла его имя.
— что? — он посмотрел на меня, выжидая.
— если... если они узнают, что я жива... что тогда?
он напрягся.
на мгновение его челюсть сжалась, а пальцы крепче сомкнулись на моей талии.
— не узнают.
— а если узнают? — я не отставала.
он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу, будто пытаясь прогнать усталость.
— тогда, солнце, нам придётся действовать.
я нахмурилась.
— что ты имеешь в виду?
— не забивай голову, лик. просто держись рядом со мной. я не дам им тебя тронуть. клянусь.
он сказал это так уверенно, так спокойно, но мне почему-то не стало легче.
мне казалось, что всё только начинается.
и это было самой пугающей мыслью.
мы так сидели ещё какое-то время, не двигаясь. просто чувствуя тепло друг друга.
а потом вадим вдруг выдохнул и сказал:
— давай чаю или кофе выпьем. а то сидим тут, как два призрака.
я отстранилась, кивнула.
— давай. мне кофе. чёрный.
— ну, конечно, а какой ещё? — он усмехнулся, вставая с дивана.
мы пошли на кухню.
он поставил чайник, достал кофе, кружки. я наблюдала за ним, опершись локтями на стол.
напряжение медленно спадало, но внутри всё ещё оставался неприятный осадок.
— ты всегда так смотришь, когда ждёшь чего-то? — вдруг спросил он, обернувшись ко мне.
— а что? тебе не нравится?
— наоборот. будто гипнотизируешь.
он усмехнулся, а я лишь закатила глаза.
вскоре передо мной уже стояла кружка с кофе, перед ним — с чаем.
мы молча сделали по глотку.
и тут вадим вдруг заговорил:
— я редко об этом говорю, но знаешь, кого я действительно люблю?
я подняла бровь:
— сейчас должно быть что-то пафосное, типа „тебя, солнце“?
он усмехнулся, покачал головой:
— нет, не тебя. хотя... ладно, не об этом. я о своей маме.
я удивлённо посмотрела на него.
— я думала, ты не из тех, кто привязан к семье.
— я не из тех, кто об этом орёт на каждом шагу. — он сделал ещё один глоток чая.
— но мама — это святое. и натаха тоже.
— натаха?
— наташа. моя двоюродная сестра.
— мм. и какая она?
— та ещё ведьма.
он усмехнулся, а я хмыкнула:
— значит, мы с ней поладим.
— вполне возможно.
он вдруг посмотрел на меня чуть внимательнее, будто раздумывая.
— что? — спросила я.
— давай я вас познакомлю?
я пожала плечами:
— давай. новые знакомства мне не помешают.
— вот и отлично. как раз на днях организую.
он кивнул сам себе, будто уже что-то продумывая.
мы сидели так ещё какое-то время. болтали о разном. я даже пару раз усмехнулась, когда он рассказывал истории о своей сестре.
но усталость брала своё.
спустя час вадим вдруг сказал:
— ладно, солнце, пора спать.
я кивнула.
— по разным комнатам. — добавила я с нажимом.
— ох, ну конечно, не переживай.
он усмехнулся, а я лишь закатила глаза.
мы разошлись.
в своей комнате я легла на кровать, уставилась в потолок.
мысли снова начали лезть в голову.
эта история с убийством. эта мысль, что убить хотели меня.
и теперь вот это напряжение.
я закрыла глаза, пытаясь выбросить всё из головы.
но чувствовала: это не конец.
это только начало.
прода на 15 звёздочек !)