6.4
Потрепав меня за щеку, Адриан бодро улыбнулся и ушел, оставив меня наедине с Кэрри и целой толпой незнакомых мне существ.
-Даже не думай в будущем прощаться со мной, как сейчас с Адрианом. Никаких «Мы же больше не увидимся», ясно? – недовольно пробормотала принцесса. –Ты оставляешь здесь склянку своей крови, так что я обязательно навещу вас и проверю, как вы там живете в твоем мире. Потом заново заполню эту склянку, уйду с твоей помощью, а потом снова приду.
-Хочешь сделать из меня бесплатного донора бензина? – попыталась пошутить я, чтобы развеять неожиданно омрачившуюся обстановку, но так и не добилась от Кэрри никакой реакции. Бросив это дело после первой же неудачной попытки, я перевела взгляд в центр храма, и едва сдержала удивленный возглас – содержимое чаши светилось! Подобных спецэффектов я не ожидала, и сначала даже залюбовалась, но заметив встревоженный взгляд Адриана, уже вставшего рядом с королем, тоже начала нервничать. Теперь свечение чаши казалось не чудом, которого я больше не увижу, а предзнаменованием чего-то ужасного.
-Кэрри, чаша так и должна светиться?
-Да, я где-то читала о том, что она светится, когда в зале есть пара, которой предначертано быть вместе.
-И это не обязательно должны быть брачующиеся?
-Нет, не обязательно. По-моему были даже случаи, когда на заключение брака специально приглашали пару, которая могла заставить чашу светиться. Так и получалось, что даже если брак и был по расчету, чашу все равно светилась. И народ был в восторге от этого зрелища...
-И слагал легенды о любви с первого взгляда, - закончила ее мысль я.
-Да, такое тоже было.
Наконец, все собрались, и в зале воцарилась торжественная тишина. Представление началось. Первым на сцену вышел Меллоу, вызвав восторженный блек в глазах публики. Он чинно подошел к чаше, краем глаза посмотрел на отца и Адриана, затем повернул голову в сторону появившегося священника, который должен был стоять радом с чашей, аккурат между Лайонелом и Лаириэль, кивнул ему, и снова выпрямился. Его напряженность бросалась в глаза все больше, и от этого я сама начинала нервничать сильнее. В какой-то момент мне даже показалось, что у меня начала кружиться голова, но это прошло практически сразу, как эльфийка встала напротив Лайонела, и свечение чаши погасло. Лица Лайонела и Адриана тут же расслабились, а вот меня, наоборот, не отпускало плохое предчувствие.
Священник начал зачитывать молитву, в которой говорилось о слиянии душ и тел тех, кто собирался испить из чаши, а когда закончил, распростер над ней руку и произнес «Да будут узы ваши крепки, а ссоры редки. Да прибудет мир в вашей семье и на нашей земле».
И тогда чашу взял Лайонел. Он медленно поднял ее, обвел взглядом весь зал, задержав взгляд на мне, а после пригубил священный напиток, который должен был «объединить души». В этот момент запястье, на котором красовался браслет, заныло, и начало пульсировать едва заметной, но раздражающей болью. После Лайонела из бокала отпила эльфийка, и я не сдержалась и почесала руку, надеясь избавиться от надоедливой боли, но она лишь усилилась. Тогда я просто сжала запястье и закусила губу, уставившись на Лайонела, который как раз в тот момент начал морщиться от боли. Под нудные завывания священника, Меллоу потер горло, отвернулся от зала, как будто пытался что-то сказать служителю храма, а после и вовсе ухватился за высокий стол, на котом стояла чаша. Я перевела взгляд на Лаириэль, чтобы оценить ее реакцию на поведение кронпринца, и с удивлением заметила, что и ее лицо было искажено гримасой боли. В какой-то момент священник умолк, а толпа возбужденно зароптала. Никто не мог понять, почему только что отпившие из чаши новобрачные состроили такие лица, будто их обоих только что отравили. Священник же взволнованно обернулся на короля, напряженной спиной наблюдавшего за разыгрывавшимся спектаклем. А вот Адриан стоял как ни в чем не бывало, и это пугало меня больше всего. Вместо того, чтобы уже подбегать к другу и объявлять о покушении на его жизнь, он внимательно разглядывал эльфийку и вампира, стоявших друг напротив друга.
Неожиданно руку обдало болью, будто кипятком, и я едва сдержала крик. Но вот слезы, ручьем хлынувшие из глаз, скрыть не удалось.
-Элисон? – шепотом позвала меня принцесса. –Нам срочно нужно уходить... - я не смогла ей ответить. –Элисон! – видимо, в тот момент она увидела мое лицо. Принцесса схватила меня за руку и дернула в сторону выхода, а после замерла. Сквозь слезы я посмотрела на нашу импровизированную сцену и с ужасом проследила за тем, как Лайонел падает сначала на колени, а после и вовсе заваливается на бок. Тоже самое в тот момент проделывала и эльфийка, и меня пробило на холодный пот. –Элисон, валим! – заключила принцесса, и поудобнее обхватив меня за руку, потянула в сторону выхода. Последнее, что я видела, как Адриан подбежал к уже упавшему на пол Меллоу и попытался привести того в чувства, но его слов слышно не было. Толпа взволнованно зашумела, и я уже не слышала даже слов Кэрри, упорно тащившей меня к выходу из храма.
Я не поняла, когда мы вышли из храма, не заметила, как подошли ко дворцу, миновав сад, и даже не обратила внимания, когда за нами закрылся Тайный Проход. Но стоило мне почувствовать, что мы в безопасности, стоило смолкнуть толпе, как ноги подкосились, и я, опираясь о стену, медленно сползла на колени.
-Элисон, прошу тебя, сейчас не время так реагировать, все идет по плану, нам сейчас же нужно делать ноги!
-Никакого плана, Кэрри, - сквозь боль, выдохнула я. –Лаириэль не должна была отравиться вместе с Лайоном. И браслеты не должны так реагировать на то, что не угрожает нашей жизни. Лайонел должен был просто уснуть, но не отравиться на самом деле...
-Перестань! Возьми себя в руки, вставай! – она зачем-то сняла с меня перчатки, отбросила их и до боли впилась в кожу на запястье ногтями. -Быстро встань! – приказала принцесса.
-Мы должны сейчас прийти к нему. Я должна попасть к Лайонелу.
-Сейчас ты должна дойти до комнаты, переодеться и успокоиться. Пойдем...
Через какое-то время боль, волнами распространявшаяся по телу, утихла, и я смогла подняться на ноги и дойти до комнаты. Там Кэрри помогла мне переодеться, уложила на кровать и заставила выпить какое-то лекарство, от которого почти сразу закружилась голова, и я уже не смогла встать с постели, а после и вовсе провалилась в спасительный сон.
Когда я проснулась, в комнате никого не было, кроме одиноко горевшей свечи, отбрасывавшей тусклый свет на кровать и освещавшей всего лишь половину комнаты. Возможно, Кэрри оставила ее для меня, а может, это был ее один способ показать, что проснулась я уже глубокой ночью. Тело перестало болеть, а запястье лишь изредка отдавало пульсирующей болью, будто бы по привычке. А вот живот неприятно тянуло. Пару минут мне понадобилось, чтобы вспомнить, что произошло, и еще несколько минут, чтобы вспомнить о том, что во мне сейчас находится другая жизнь. Тяжело вздохнув, я положила руку на живот и осторожно его погладила, чувствуя себя невероятно глупо.
Осторожно приподнявшись на кровати, я спустила ноги на поли и уже собиралась встать, но в комнату вошла принцесса, окинула меня оценивающим взглядом, задержав взгляд на руке, все еще лежавшей на животе, и подошла ближе.
-Элисон, тебе пока нельзя выходить из комнаты. Сейчас в замке такая суматоха, что даже мне не по себе.
-Что произошло во время церемонии?
-Ничего, о чем стоило бы волноваться.
-Ничего?! – нервно переспросила я. – Кэрри, та эльфийка упала замертво! Это, по-твоему, ничего?
-Тебе сейчас лучше не волноваться. Поэтому просто пересиди тут, пока Адриан все ре...
-Кэрри! – я все-таки прикрикнула. –Что происходит?!
Девушка с каменным лицом прошла к окну, запрыгнула на подоконник, и уставилась на меня непроницаемым взглядом. Она специально затолкала свои эмоции подальше, чтобы не волновать меня, но получила прямо противоположный эффект.
-Элис, я все расскажу, но только если пообещаешь, что без меня ничего предпринимать не будешь.
-Почему?
-Тебе сейчас опасно появляться одной.
-Как всегда, ничего нового.
-Нет, не так как всегда. Сейчас на тебя злится не Его Величество. Сейчас... - она тяжело вздохнула. –Папа тоже пытается тебя защитить.
От этой новости у меня едва не отвисла челюсть.