Ужин с вампиром.

Глава 55

Каспар

Стрелки наручных часов двигались чертовски медленно. Это была беспокойная ночь. Возле меня мерно посапывала Виолетта, казалось, что ее ничто не тревожит.

Моя рука лежала рядом с ней первые полчаса, но когда девушка перевернулась во сне, оказавшись слишком близко ко мне, руку пришлось убрать. Мы были далеко от отца, но он бы все равно узнал. В любом случае я все равно не мог прикоснуться к ней: король был прав.

Моя ответственность не связана с Виолеттой, мой долг перед другим человеком. Так было всегда. Возможно, я об этом не знал, но такова моя судьба. Об этом говорится в Пророчестве.

Виолетта была готова принести в жертву свою человеческую природу ради меня, но что я был готов дать ей взамен?

Я был глупцом, позволив нам так сильно сблизиться. Я не понимал, что происходит, и не смог положить этому конец. Я не понимал, что чувствую к ней, пока нас не разлучили на две недели.

Это безумие, это неправильно, и это причинит ей боль.

— Однако она вернула тебя к жизни, Каспар. Она сделала тебя таким, каким тебя знала твоя мать, — возразил мне мой внутренний голос.

Каким это таким?

Он не ответил.

Я посмотрел на спящую Виолетту и подумал, что сильно вино-ват перед ней. Я навредил ей. Хуже всего то, что я не мог рассказать

почему и никогда не соберусь с духом для этого. Она узнает сама: так распорядилась судьба.

Все это было слишком реальным. У сагеан появилась Героиня — она ни была, где бы ни находилась. Вторая тоже должна вскоре прийти.

Вздохнув, я вытянул из кармана помятый, кое-как сложенный лист бумаги и развернул его, проведя пальцем по темным пятнам от слез.

Письмо матери. Одно из двух.

Здравствуй, дорогая Верил!

Не было нужды читать его, поскольку я уже давно изучил каждое слово в этом письме, отчего оно порядком поистрепалось. Меня интересовало другое письмо. Я достал его и разгладил на колене.

Мой дорогой и любимый сын Каспар!

Предупреждение: я уезжаю в Румынию через неделю, но сначала должна тебе кое-что поведать. Однако не читай дальше, пока в этом не будет острой необходимости. Если в твоей душе мир, сын, не переворачивай страницу. Я знаю, что ты мудр и честен, чтобы прислушаться к моим словам.

Это письмо было у меня с самого дня ее смерти. Первый раз я перевернул страницу, когда отец дал мне письмо Верил, то самое, которым мы так дорожили.

На следующий день после того, как я переспал с Виолеттой, он сказал, прислонившись к камню на вершине Варнс-Пойнт, что существует и второе письмо и настало время прочитать его, чтобы узнать, почему мы с Виолеттой не должны прикасаться друг к другу, почему он отсылает меня в Румынию.

Прыгая через две ступеньки, я побежал назад и ворвался к себе в комнату. Не обращая внимания на горничных, почтительно склонившихся передо мной и лепетавших извинения, я принялся шарить по ящикам, пока не нашел его.

Бросившись на неубранную постель, к которой не прикасался с тех пор, как там спала Виолетта, я прочел письмо матери. Все это время я слышал, как девушка дышит в соседней комнате, забывшись тяжелым сном. Сейчас же ее сон спокоен.

Это письмо изменило все. Даже несмотря на то, что Виолетта больше не была трофеем, который можно завоевать и выбросить, еще одной победой, а человеком, которым следовало дорожить, это письмо изменило все.

Я взял второе письмо с собой в Румынию, а также последнее письмо матери, адресованное Верил.

Я пил до беспамятства, пытаясь заглушить боль.

Эгоистично надеясь, что Виолетта будет чувствовать ко мне то же, что чувствовал к ней я, я прекрасно понимал, что лучше бы этого не было.

Я вернулся в надежде увидеть ее до бала, раздраженный и опечаленный новостями, которые имели роковые последствия для стольких судеб.

Первая девушка, сагеанская Героиня, найдена.

Атенеа закрыли границу и отказались что-либо сообщать. Но бал продолжался.

Никогда не забуду ее лицо в тот момент, когда отец погрузил в, ее шею клыки. Никогда!

Медальон должен был стать прощальным подарком. Я должен был ее отпустить, но не смог. Тем более после того, как отец рассказ зал о ее чувствах ко мне.

Я не могу ее отпустить и в то же время не могу разбить ее сердце.

Через какое-то время я понял, что не могу сидеть и смотреть, как она спит. Поэтому я встал, засунул в карман письма и пошел прочь, оставив после себя множество вопросов без ответа.