Демонический волк

Мы расположились в уютной комнате Биа, пока Дейзи тщательно подбирала наряды для нашего сегодняшнего ужина. Просторная спальня была наполнена мягким светом, создавая атмосферу спокойствия и комфорта. Когда шатенка закончила, она повернулась к нам с улыбкой, готовая поделиться результатами своей работы.

— Всё готово, выбирайте, леди, — сказала она, пристально глядя на нас своими внимательными глазами.

Подруга задумчиво нахмурилась, затем перевела взгляд на Люси.

— Дорогая, проводи Дейзи в столовую. Пусть отведает наших яств, — сказала она мягко, но с явным оттенком заботы. Затем обратилась к портнихе: — Ты, верно, сегодня опять не ела. Так отобедай, пока мы будем выбирать наряды.

Дейзи с теплотой кивнула, её улыбка была искренней и легкой, как солнечный луч, пробившийся сквозь облака. Она приняла приглашение с благодарностью и явным удовольствием.

— Как же ты хорошо меня знаешь, — сказала она, слегка склонив голову.

Биа лишь загадочно улыбнулась, не выдавая своих мыслей.

— Ну что ж, выберем да позовем, — молвила она, её голос звучал уверенно и спокойно.

Дейзи грациозно кивнула и последовала за служанкой, тихо закрыв за собой дверь. В просторной комнате царил хаос: десятки нарядов висели на вешалках, их яркие ткани переливались в свете свечей. Пока мы шли по залу, наши глаза жадно скользили по манекенам, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Биа остановилась перед одним из платьев, провела рукой по мягкой ткани, задумчиво нахмурив брови. Её пальцы нежно касались складок, а в глазах читалось что-то, что я не мог понять.

— Значит, тебе по нраву Клаус Майклсон? – спросила подруга, проводя рукой по вышивке платья, словно пытаясь найти в ней ответ.

Я замерла, услышав этот абсурдный вопрос. Мой взгляд метнулся к ней, а брови нахмурились. Я не могла поверить, что она говорит об этом.

— Нет, – резко возразила я, отходя от одного из нарядов и направляясь к другому.

— Тогда почему ты его поцеловала? – спросила она, оторвавшись от своей вышивки и повернувшись ко мне с искренним любопытством в глазах.

— Потому что я была пьяна, – ответила ей, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевал вихрь эмоций. – Когда я пьяная, я способна на самые неожиданные поступки. И что-то мне подсказывает, что в ближайшее время у меня будет много приключений. – Я присела на край кровати, скрестив ноги, и вздохнула. Хорошо, что на мне был тренировочный костюм, а не что-то более легкомысленное.

Биа рассмеялась в ответ на мои слова, её смех был тёплым и искренним, как будто она знала, что я говорю правду.

— Не диво, ибо вчера ты несла несуразицы, — произнесла она, с лёгким упрёком в голосе, продолжая внимательно рассматривать новое платье.

Тут насторожилась и округлила глаза, почувствовав что-то неладное.

— Скажи-ка, дорогая моя, что же я тебе поведала? — с нажимом спросила, не сводя взгляда с её глубоких, почти гипнотических карих глаз.

— К примеру, что ты сифон, — начала подруга, её голос звучал загадочно и интригующе.

Я решила открыться ей, потому что мы стали невероятно близки. Она стала для меня не просто подругой, а настоящей сестрой, и чувствовала, что могу доверить ей всё.

— Сущая правда, — уверенно произнесла я, поднимая руку. Её окутал нежно-красный свет, словно магия сама стремилась ко мне, проникая в каждую клеточку моего тела из самого воздуха.

Биа, словно завороженная, сохранила неподвижность, её взгляд был прикован к моей руке. Зрачки её глаз расширились, отражая изумление, а на лице заиграла теплая, почти экстатическая улыбка, свидетельствующая о глубоком восхищении.

— Вот и славно, значит, сможешь одолеть вампира или оборотня, просто поглотив их магию, - сказала она, опираясь бедрами на письменный стол.

Я улыбнулась в ответ, но в моей улыбке была доля сарказма.

— Я больше люблю борьбу, — сказала я с горящими глазами. — Ведь это так бодрит, когда чувствуешь адреналин в крови!

Биа прищурилась, и её взгляд стал острым, пронзительным, как лезвие, готовое вонзиться в самую суть. Она усмехнулась, словно вспомнила что-то, но в этой усмешке было больше горечи, чем радости.

— Ты прямо как брат, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово врезалось в меня, как камень. — Борьба — это прекрасно, я не спорю. Но магия... Она может изменить всё. Она становится твоим самым мощным союзником, когда это действительно важно.

Она замолчала, давая словам осесть, но я почувствовала, как они проникают глубже, заставляя меня задуматься. Её слова задевали что-то внутри, что-то, что я пыталась спрятать.

— Твоя физическая сила — это прекрасно, она делает тебя уверенной в себе, — продолжила она, её голос стал мягче, но в нём звучала сталь. — Она даёт тебе уверенность, делает тебя непобедимой. Но что, если однажды ты окажешься перед врагом, которого не сможешь одолеть без магии? Что, если обстоятельства сложатся так, что твои мышцы и кулаки будут бесполезны?

Я почувствовала, как её слова проникают в самые уязвимые уголки моей души, разрывая их на части. Они оседали глубоко внутри, заставляя меня пересмотреть всё, что я знала и во что верила. Я кивнула, признавая её правоту, но внутри меня бушевала буря — хаос эмоций, который я не могла обуздать.

— Что ещё я поведала? — тихо произнесла я, стараясь утихомирить бурю чувств. Мой взгляд задержался на изысканном платье, которое, как магнит, притягивало всё моё внимание, но не спасало от терзающих мыслей.

— Что ты из будущего, — с недоверием выдохнула Биа, как будто эти слова были для нее самым невероятным и безумным откровением.

Я тут же забыла о хаосе внутри себя. Эх, подруга, если бы ты только знала, как отчаянно я хочу, чтобы всё это оказалось неправдой. Но я здесь, перед тобой, и это — реальность.

— Ну, хорошо, предположим, что это правда, — сказала я, осторожно ступая на эту скользкую почву, пытаясь скрыть дрожь в голосе и внимательно наблюдая за её реакцией.

Хармон скрестила руки на груди и, нахмурившись, устремила взгляд в потолок, словно пытаясь найти ответ на невидимый вопрос, который терзал её разум.

— Ну, я знаю, что сие возможно, и не удивлюсь сему, аль всё к тому идёт, -произнесла она с решительным видом, пристально глядя мне в глаза. Её взгляд был настолько глубоким и проникновенным, что казалось, будто она пытается заглянуть в самую суть моей души.

Ну наконец-то! Я с облегчением выдохнула, радуясь, что моя подруга оказалась такой сообразительной.

— Но я совершенно не понимаю, почему ты здесь, — произнесла она, сведя брови в глубокую складку и с явным недоумением и растерянностью в голосе.

— Ах, милая, честно говоря, я и сама была бы рада это знать! — произнесла я с легкой иронией. — Мне приказали только одно: открыть себя. — Я развела руки в стороны, словно показывая, что других вариантов у меня нет, и произнесла эти слова с долей отчаяния.

Биа посмотрела на меня так, будто видела что-то скрытое от моих глаз, что-то, что я сама еще не осознала. Ее взгляд был полон загадочности и легкой тени беспокойства, словно она знала больше, чем готова была сказать.

— Позвольте полюбопытствовать, кто вам об этом поведал? — спросила она, пристально глядя на меня, будто пытаясь проникнуть в мысли. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость, словно она ждала ответа, который мог всё изменить.

— Ох, какая-то дама... вся в сиянии, — произнесла я, морща нос от раздражения. — Если бы я только могла разглядеть её лицо! Я бы не просто прокляла её, я бы испепелила её взглядом!

Подруга усмехнулась в ответ, но её реакция оставила меня в полном недоумении.

— Поверь, ты бы не смогла, — сказала она. Её голос звучал загадочно, но с оттенком лёгкой насмешки. Она оттолкнулась от стола, на который опиралась изящными бёдрами, и её фигура вдруг стала ещё более грациозной.

Мои мысли заметались, пытаясь понять, что она имела в виду. Её слова прозвучали как вызов, но я не могла уловить, в чём он заключался.

— Стало быть, она послала тебя сюда? — произнесла Биа, скорее размышляя вслух, чем обращаясь ко мне. Она задумчиво посмотрела на меня, словно решая, стоит ли продолжать.

— Ага, и ещё сказала, что Клаус Майклсон — моя судьба, — добавила я с явным отвращением в голосе.

Брюнетка звонко рассмеялась, её смех эхом разнёсся по комнате.

— Теперь понимаю, почему ты вечно пересекаешься с ним, — произнесла она с лукавой усмешкой, словно её догадка была очевидна. — Ты просто не можешь от него сбежать.

Я стиснула зубы, стараясь скрыть, как глубоко эти слова ранили меня. Внутри всё кипело, словно огонь, готовый вырваться наружу.

Я знала, что не могу позволить себе поддаться эмоциям. Поэтому я решила сменить тему и направилась к нарядам, которые всё это время привлекали моё внимание. На манекене висело платье — бордовое, из плотного, но струящегося шёлка, украшенное изысканными белыми кружевными рюшами и элементами викторианской эпохи. Оно было настолько великолепным, что я не могла отвести от него глаз. Его глубокий, насыщенный цвет завораживал, а детали отделки придавали ему королевскую элегантность и утончённость. Это платье казалось воплощением мечты, словно создано для того, чтобы подчеркнуть мою индивидуальность и красоту.

— Я выбираю это, — решительно сказала я, поворачиваясь к Биа.

Она стояла рядом, задумчиво глядя на платье. Я заметила, как её взгляд остановился на другом наряде — элегантном изумрудно-зелёном платье с изысканным белым и романтичными кружевными рюшами в стиле викторианской эпохи. Её выбор был столь же утончённым и продуманным, как и всегда. Этот наряд подчёркивал её утончённый вкус и чувство стиля, делая её ещё более загадочной и привлекательной.

— Это платье идеально для тебя, — добавила я, с теплотой глядя на неё.

Биа кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка. Мы обе знали, что наш выбор отражает не только наши вкусы, но и то, как мы видим друг друга.

Мы выходим из кареты перед величественным поместьем Майклсонов. Наши пышные наряды и идеальные прически привлекают взгляды. Мы устремляем их на величественные ворота и затем друг на друга. Легкая, но искренняя улыбка поддержки пробегает по нашим лицам, и мы уверенно шагаем вперед.

Нас встречает семья Майклсон. Ребекка сразу же бросается ко мне, её объятия полны тепла и радости. Я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь этим моментом детской непосредственности. Мой взгляд скользит по мужчинам. Элайджа безупречен, как всегда: его костюм сидит идеально, подчеркивая его элегантность и уверенность. В отличие от него, Кол и Клаус выглядят так, словно собрались на бал или на свидание. Их яркие, вычурные наряды явно не соответствуют этому моменту.

Мои брови непроизвольно приподнимаются, а взгляд становится холодным. Я отстраняюсь от Ребекки и бросаю ей вопросительный взгляд. Она, видимо, понимает, о чем я думаю.

— Не спрашивай, — произносит она, тяжело вздыхая. В её голосе чувствуется усталость.

Я смотрю на мужчин, затем перевожу взгляд на Биа. Её глаза безмолвно спрашивают, не поздно ли отказаться от этого мероприятия. К нам подходит Элайджа и изящно склоняет голову в поклоне. Мы с подругой отвечаем легким кивком, стараясь скрыть напряжение.

Следом за Элайджей к нам приближается Кол. Он кланяется мне, а затем с особой галантностью целует руку Би. Его взгляд полон интереса, а она отвечает ему холодным, непроницаемым выражением лица. Всё становится ясно: Кол явно заинтересован в ней. Я не могу сдержать хитрую улыбку, наблюдая за этой парой.

Затем ко мне подходит Клаус. Он берет мою ладонь и с безупречной вежливостью склоняет голову, целуя её. Его прикосновение нарочито, но я стараюсь не показать своего раздражения.

— Очень рад, что вы приняли моё приглашение, — произносит он, не отпуская моей руки. Его голос обволакивающий, но в нём чувствуется уверенность, граничащая с высокомерием. Он кланяется Би, демонстрируя уважение, но его взгляд прикован ко мне.

Чувствую, как внутри меня нарастает раздражение. Его манеры и прикосновения слишком демонстративны, словно он пытается доказать что-то не только мне, но и всем вокруг. Я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, но желание вырвать свою руку становится всё сильнее. Однако понимаю, что такой жест лишь усугубит ситуацию.

— Позвольте выразить искреннюю благодарность за ваше приглашение, — произносит Биа Хармон твёрдым, но сдержанным голосом. Её взгляд полон ледяного презрения, как будто она готова испепелить его.

Он крепко держит меня за руку, не отпуская ни на мгновение, и уверенно ведет к столу.

— Прошу вас, присаживайтесь, — произносит он с вежливой улыбкой, указывая на стул. Его жест настолько галантен, что я на мгновение забываю о своих сомнениях. Он обходит стул, чтобы помочь мне сесть, и только затем занимает свое место справа от меня.

— "Какого черта", — думаю я, раздраженно хмурясь. Теперь мне придется терпеть его общество, хотя я предпочла бы держаться в стороне.

Я перевожу взгляд на подругу, сидящую напротив рядом с Колом. Слева от меня устроилась Ребекка, а Элайджа сел рядом с братом.

Мы приступили к трапезе, но всё вокруг кажется странным и нереальным. Каждое слово, жест и даже взгляд собеседника пропитаны тайной. Не понимаю, что происходит, и это ощущение подвешенности, как будто я марионетка в руках невидимого кукловода, вызывает у меня всё нарастающее беспокойство и тревогу.

Меня отвлек голос старшего Майклсона. Он говорил тихо, но уверенно, словно знал, что его слова привлекут мое внимание. Подняв голову, я посмотрела на него. Элайджа сидел напротив, держа в руках нож и вилку, и нарезал стейк с непринужденной грацией. Его темные глаза внимательно следили за мной, словно он пытался разгадать какую-то тайну.

— Леди Вуд, позвольте узнать, откуда вы будете родом? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нем ощущалась скрытая настойчивость.

Хотела ответить, но внезапно осознала, что не знаю ответа на этот вопрос. В памяти всплывали лишь размытые образы из детства, но ничего конкретного. Я жила в Мистик-Фоллс с пяти лет, и это место стало для меня домом. Но где был мой настоящий дом? Где я родилась?

— Признаться, не знаю, откуда я родом, — произнесла я, беря бокал вина и делая глоток. Это было не просто вино, это был способ заглушить раздражение и тревогу. — Меня удочерили, когда я была малышкой.

— Прошу прощения, если задел чувствительное место, — сказал Элайджа, его голос звучал искренне, но я заметила, как его взгляд стал более внимательным.

— "Почему ты решил, что я расстроена?" — мелькнуло у меня в голове, пока смотрела ему в глаза. Внутри всё кипело, но я старалась держать лицо. — "На самом деле, я просто пытаюсь справиться с этим. Раздражение и агрессия бушевали во мне, и вино — это способ не сорваться. Лучше бы я вообще не приходила на этот ужин."

Я не произнесла ни слова, но мой взгляд говорил сам за себя.

— Ничего худого в том нет. Напротив, я сердечно люблю свою семью, что приняла меня под свой кров, — с теплотой в голосе я произнесла эти слова, погружаясь в воспоминания о маме и брате.

— Как приятно это слышать, — Элайджа произнёс это с лёгкой, но искренней улыбкой, которая мгновенно осветила его лицо.

С улыбкой посмотрела на мужчину, отправляя в рот очередной кусок сочного стейка. По правилам приличия следовало бы спросить его о семье, но интуиция подсказывала, что мой разум не готов к драматическим событиям, которые могут скрываться за фасадом их семейной жизни. Внезапно меня отвлек голос младшего Майклсона, словно пробиваясь сквозь завесу моих мыслей.

— Откуда ты родом, мисс Хармон? — с лёгкой улыбкой спросил Кол, внимательно глядя на брюнетку.

— Франция, — ответила она, не поднимая глаз от тарелки, её голос прозвучал холодно и твёрдо, пока она с решительным щелчком ножа нарезала стейк на аккуратные кусочки.

Шатен продолжил засыпать подругу вопросами, а я, погруженная в свои мысли, ковыряла вилкой в тарелке, не отрывая глаз от одинокой, несчастной помидорки. Их разговор казался далеким гулом, не проникавшим в мой внутренний мир.

— Лучше бы дома осталась, — тихо произнесла на древнеперсидском, чувствуя, как слова вырываются из меня, словно давно забытые воспоминания. Я знала, что в этом месте вряд ли кто-то поймет меня, и это осознание принесло странное облегчение. Спасибо маме, которая вложила в меня знание странных языков, словно предчувствовала, что однажды они пригодятся. Но сейчас, когда я произнесла эти слова, до меня вдруг дошло: откуда она сама знает столько языков? Этот вопрос остался без ответа, но решила не зацикливаться на нем.

Тяжело выдохнув, я взяла нож и начала нарезать кусок стейка на своей тарелке. Каждое движение было выверенным, как будто пыталась отвлечься от своих мыслей.

— Ты права, надо было отказаться, — внезапно произнесла Биа, заставив меня резко поднять голову. Ее слова прозвучали так неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. Мои глаза расширились, и я уставилась на нее, будто она только что открыла мне величайшую тайну вселенной.

Я перевела взгляд на Майклсонов, которые явно пытались понять, что мы говорим и на каком языке. Их лица выражали смесь любопытства и замешательства, и я почувствовала легкую улыбку.

— Ты знаешь этот язык? — наконец спросила я, уже не сомневаясь в своем утверждении.

Биа кивнула с легкой улыбкой.

— Знаю. В нашей семье все говорят на нескольких языках. Это традиция.

Я на мгновение замолчала, переваривая услышанное. Это было неожиданно и немного пугающе.

— Как же хорошо, что у нас есть способ шифроваться, — произнесла я наконец, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Биа засмеялась, и я почувствовала, как напряжение немного спадает. Мы сидели за столом, наслаждаясь моментом, и поняла, что даже в этом незнакомом месте у нас есть что-то общее — наш секрет, наш способ оставаться ближе друг к другу.

Мы ужинали уже около пятнадцати минут, когда Кол Майклсон внезапно повернулся ко мне, его глаза сверкали холодным, но в то же время заинтересованным блеском. Он слегка наклонился вперед, словно готовясь к чему-то важному.

— Мне донесли, что ты, миледи, ведьма со слабыми способностями, — произнес он, его голос звучал спокойно, но в нем ощущалась скрытая угроза. — Как же тебе удалось сохранить молодость, красоту и жизнь на протяжении всех этих семидесяти лет? — добавил он, пристально глядя прямо в мои глаза, словно пытаясь проникнуть в самую суть.

Усмехнувшись, я осторожно взяла бокал и поднесла его к губам, наслаждаясь прохладой напитка, который мягко скользил по горлу, словно обнимая изнутри. Не отрывая взгляда, посмотрела на парня, чувствуя, как его пристальный взгляд словно пытается проникнуть в самую глубину моей души, разгадать мои тайны и разгадать мои скрытые намерения.

— С божьей помощью, — произнесла я с легким сарказмом, но в глубине души понимала, что это лишь отчасти правда.

Подруга посмотрела на меня с выражением укоризны, смешанной с сарказмом и осуждением. Её взгляд был полон разочарования, словно она уже знала, что я не оправдаю её ожиданий.

— Слабая ведьма, значит, — произнесла она с усмешкой, нарочито медленно и с лёгкой насмешкой в голосе, используя древнеперсидский язык. Её слова прозвучали как вызов, как будто она пыталась задеть меня за живое.

Я посмотрела на нее с едва заметной усмешкой, намекая на их заблуждения.

— Я заявила, что владею лишь заклинаниями для защиты и не более того. Можно сказать, я утаила часть правды о себе и своей силе, — произнесла это на том же языке, что и моя подруга, и её лицо озарилось пониманием.

— Это действительно умно, — сказала она с восхищением, подчеркивая мой ум.

Мы с ней рассмеялись, но внезапно мое тело напряглось, словно кто-то дернул за невидимую нить внутри меня. Опасность была близко, и я почувствовала это каждой клеткой своего существа. Клаус, сидевший справа, наклонился ближе, и его присутствие стало почти осязаемым. Его близость вызывала во мне странное, почти паническое беспокойство, которое я не могла объяснить.

— Любопытно, о чем вы с подругой беседуете, — прошептал он своим бархатным голосом, с легким британским акцентом. Его горячее дыхание коснулось моего уха, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ничего дурного, — произнесла я ровно, стараясь скрыть напряжение в голосе, но не поворачиваясь к нему.

— Любовь моя, соблаговолите ли рассказать, на каком языке вы общались с мисс Хармон? — он произнёс это с едкой усмешкой, его слова были пропитаны издёвкой, словно он специально пытался вывести меня из себя.

— "Любовь моя?" — пронеслось у меня в голове. Гнев вспыхнул с новой силой, когда я услышала его слова. Как он смеет называть меня так? Когда я успела стать твоей? И уж тем более любовью? Его тон, его слова — всё это было слишком дерзко, слишком самонадеянно. Внутри меня всё кипело от негодования.

— Ты... — начала я, поворачиваясь к нему, но вдруг поняла, что он слишком близко. Между нашими лицами было всего два сантиметра, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мои губы. Это было волнующе и пугающе одновременно.

Я пыталась успокоиться, но его триумфальная ухмылка только усилила моё раздражение. Его самодовольный взгляд, словно он уже выиграл, разжёг во мне огонь ярости. Медленно отвернулась, делая вид, что ничего не произошло, но внутри всё клокотало. Подняв взгляд, увидела, как остальные гости с любопытством и осуждением смотрят на нас с Клаусом. Их лица, полные недоумения и осуждения, словно кричали: "Что происходит между вами?"

Глубоко вздохнула, чувствуя, как гнев поднимается внутри меня, затмевая все остальные эмоции. В этот момент я поняла, что сегодня вечером мне не удастся сохранить спокойствие. Похоже, я действительно напьюсь, чтобы утопить в алкоголе это чувство беспомощности и нарастающей ярости.

Через полчаса я так сильно опьянела, что моя голова начала клониться к земле, словно сама хотела найти себе уютное место для сна. Подруга, заметив, до какой степени я дошла, явно забеспокоилась, её взгляд был полон тревоги.

— Прошу прощения, но нам с Никс необходимо покинуть вас, — произнесла она, складывая столовые приборы и аккуратно промокая губы салфеткой, стараясь сохранить достоинство и уважение.

— Как жаль! Я бы с огромным удовольствием поболтал с вами подольше, — Кол сказал с легкой грустью, не отрывая глубокого взгляда от моей подруги, в котором читалось искреннее сожаление и интерес.

А я лишь мило улыбалась, чувствуя, как алкоголь разжигает внутри пламя глупости. Хармон, видимо, вспомнила, на что я способна в таком состоянии, и решила увести меня подальше от этих первородных. Подруга начала вставать из-за стола, и я, стараясь не выдать своего состояния, поддержала её.

— Биа права, нам пора. Вечер был чудесным, спасибо за гостеприимство, — произнесла я, стараясь говорить уверенно, хотя ноги едва держали меня.

Крепкие руки внезапно обвились вокруг моей талии и запястья, словно железные обручи. Их сила была такой неожиданной и мощной, что я замерла, не в силах дышать. Кровь застыла в жилах, а сердце заколотилось в груди, как молот. Подняв голову, увидела его — Клауса. Его лицо оставалось непроницаемым, как всегда, но в глубине глаз мелькнула тень, которую не смогла распознать. Что ему нужно? Я чувствовала раздражение, но не могла не признать его помощь: он спас меня от падения, не дав удариться лицом о холодный каменный пол.

В этот момент ко мне подошла Биа. Её мягкая, но уверенная улыбка осветила лицо, а в глазах горело понимание. Она мягко забрала меня из рук Клауса, как будто знала, что я нуждаюсь в поддержке больше, чем когда-либо. Её прикосновение было теплым и успокаивающим, словно она могла почувствовать моё внутреннее смятение.

— Ну что ж, пора нам идти, — сказала она, слегка поклонившись. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась решимость, которая передавалась и мне. Я кивнула, благодарно улыбнувшись, и почувствовала, как напряжение внутри меня постепенно спадает.

Я оглянулась на первородных, которые стояли поодаль. Их взгляды были устремлены на нас, но в них не было ни осуждения, ни насмешки. Они молча провожали нас, и в этом молчании было что-то глубокое и значимое. Помахала им на прощание, чувствуя, как внутри меня разливается странное чувство освобождения.

Брюнетка с трудом усадила меня в карету и села рядом. Мы тронулись в путь, и я, собравшись с мыслями, решила заговорить:

— Я бы хотела перестать пить, — произнесла, глядя на Биа, сидевшую напротив. — Контролировать это.

Она медленно кивнула, её взгляд устремился вдаль, словно она пыталась проникнуть в суть моих слов.

— Контролировать... — повторила она, словно пробуя это слово на вкус, как незнакомый плод, который ей предстояло оценить. Её голос звучал задумчиво, с лёгкой ноткой сомнения.

— Да, — я тяжело вздохнула, чувствуя, как алкоголь начинает кружить голову, затуманивая разум. Слова сами сорвались с губ, словно прорвалась плотина, которую я так долго сдерживала. — Внутри меня просыпается что-то темное: злость, агрессия, раздражение. Порой я сама себя не узнаю. Эти чувства словно поглощают меня изнутри, и я не могу понять, как с ними справиться.

— Точно, — сказала Биа внезапно, и её голос прозвучал странно. Я не могла понять, что именно в нём было необычного, но в нём точно присутствовала какая-то скрытая эмоция.

Бросила на нее укоризненный взгляд, но усталость уже начала затуманивать мой разум. Мысли путались, словно кто-то перемешивал их в беспорядочной игре. Я пыталась сосредоточиться, но каждое усилие лишь усиливало чувство надвигающейся слабости. С каждой секундой чувствовала, как усталость обволакивает меня, словно тяжёлое одеяло, и сопротивляться ей становилось всё труднее.

Перед тем как окончательно закрыть глаза, я бросила последний взгляд на Биа. Её взгляд был прикован к окну, но я видела в нём не просто отстранённость — там плескалась тревога. Лицо её напряглось, а брови сошлись в хмурой складке, словно она пыталась удержать невидимый груз.

— Кажется, у нас проблемы, — прошептала она, и её голос, обычно мягкий, прозвучал резко, как удар грома в ясном небе.

Но я её уже не слышала. Мои мысли ускользали, как песок сквозь пальцы, а реальность растворялась в тумане. Сознание покидало меня, уступая место мягкой тьме, в которую погружалась всё глубже, пока не отдалась во власть Морфея.

***

Брюнетка спускалась по лестнице со второго этажа, её шаги были тяжёлыми, а взгляд — настороженным. Она только что вышла из комнаты, где уложила свою рыжеволосую подругу, которая была в состоянии сильного алкогольного опьянения. Девушка тяжело выдохнула, её грудь вздымалась от напряжения, и она бросила взгляд на диван.

— Что ты здесь делаешь? — её голос прозвучал резко, как удар хлыста, когда она наконец преодолела последние ступеньки и остановилась перед диваном.

Мужчина на диване, одетый в небрежно накинутый пиджак, поднял взгляд на неё. Его губы изогнулись в ухмылке, а в глазах мелькнуло что-то хищное. Он взял бутыль бурбона и наполнил бокал, затем сделал глоток, наслаждаясь моментом. Его движения были уверенными и неторопливыми, словно он знал, что может позволить себе всё, что угодно.

— Решил заглянуть, — с лёгкой ухмылкой произнёс он, его взгляд был полон уверенности. — Как дела?

— Предупреждать надо, когда приходишь! — резко сказала она, сжимая кулаки и скрещивая руки на груди. Её голос дрожал от раздражения, а взгляд метал молнии.

Он неожиданно рассмеялся, но смех прозвучал холодно и цинично, словно он наслаждался её гневом. Этот звук эхом разнёсся по комнате, словно ударив по натянутым нервам.

— Ты всегда такая? — спросил он, ставя бокал на столик и внимательно глядя на неё.

— Ты всегда такой... наглый? — спросила она, прищурившись, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое за его словами.

Он поднял бокал, на губах мелькнула легкая улыбка, но в глазах не было ни капли раскаяния.

— Это как посмотреть, — ответил он, не сводя с нее взгляда. — Хочешь?

— Нет, спасибо, — она отвернулась, но боковым зрением уловила, как он снова поднёс стакан к губам и сделал глоток.

Она пристально посмотрела на него:

— Что тебя сюда привело? — её голос звучал холодно, но в нём проскальзывало искреннее любопытство. — Ты выглядишь так, будто на тебя стая быков напала. Что-то случилось?

Он усмехнулся, но его взгляд, несмотря на лёгкую тень усталости, оставался весёлым и живым.

— Узнаю тебя, — произнес он, качая головой, словно сам не верил в то, что говорит. — Одно слово — ведьма.

Она нахмурилась ещё больше.

— Я же тебе говорила: не связывайся с ними, Ник, — произнесла она с тревогой в голосе, глядя на него с упрёком, её глаза выдавали беспокойство.

— Ты как всегда, — ответил он, пытаясь скрыть раздражение, но голос его прозвучал устало. — Всё та же старая песня. Думаешь, я не понимаю?

— Может, я права? — спросила она, приподняв бровь, её тон был твёрдым, но в нём сквозила забота. — Ник, ты хоть осознаёшь, насколько это может быть опасно? Ты же знаешь, что эти люди не те, с кем стоит связываться.

Он тяжело вздохнул и пристально посмотрел на неё, его взгляд был полон глубоких эмоций и невысказанных слов.

— Ты правда думаешь, что я могу тебе помочь? — спросила девушка, приподняв бровь и с явным скептицизмом в глазах.

— Нет, не ты, а твои знакомые ведьмы, — ответил парень, широко улыбнувшись, словно его слова были само собой разумеющимися.

Кареглазая тяжело вздохнула, её взгляд пронзил темноволосого мужчину, словно лазер. В её глазах горела ярость, готовая испепелить его на месте, если бы он осмелился сделать ещё шаг.

— Ты забыл, что они мертвы, — произнесла она ледяным тоном, с трудом сдерживая ярость.

— Оу, — весело отозвался Ник, внезапно осознав что-то. — Точно. Я забыл, что они мертвы... по моей вине.

— Вот именно, — отрезала она, её голос дрожал от гнева. — Так что убирайся из дома. Немедленно.

— Ну что ты, право слово! — Ник театрально вздохнул, ставя бокал на тумбочку. — А я, знаете ли, слышал, будто у тебя есть подруга — ведьма.

— Забудь о ней, — бросила она с холодным презрением, ей не хотелось даже упоминать ту, кто стала для неё близким человеком.

— Нет, сестрица. Если ты не поможешь мне, я не расскажу, что разузнал про нашу матушку, — сказал он с хитрой улыбкой, его глаза блестели от предвкушения.

Она застыла на месте, её глаза наполнились напряжением, словно невидимые нити сковали её тело.

— Что ты знаешь? — спросила она, её голос дрожал, а глаза блестели от волнения. — Скажи мне, и я помогу тебе. Всё, что в моих силах.

Он улыбнулся, но его взгляд стал хищным, а глаза сверкнули холодным, почти ледяным блеском. В воздухе повисло напряжение.

— Я расскажу тебе всё, — произнёс он размеренно, делая глоток из бокала. В его голосе звучала странная смесь уверенности и лёгкой горечи, словно он давно ждал этого момента. — Но знай, что правда может ранить сильнее, чем ты думаешь. Ты уверена, что готова её услышать?

***

Я сидела на диване, погруженная в игру с любимыми мягкими игрушками — лисом и черным волком. Их тепло и знакомые прикосновения создавали иллюзию уюта и безопасности. Но внезапно мой слух уловил приглушенные голоса, доносившиеся с расстояния в три метра. Это были не просто слова, а целый спор, полный эмоций и напряжения.

— Ты хочешь ее бросить! — возмущенно кричала девушка. Ее голос был громким, но я не могла разглядеть ее лица.

 Мгла окутывала пространство, но в глубине души я чувствовала, что мы близки.

— Нет, — ответил мамин голос, спокойный, но уставший. — Я хочу ее уберечь.

— От чего же? — не унималась незнакомка, повышая тон. — От чего ты пытаешься ее защитить?

— От нашей судьбы, — твердо произнесла мама.

— Ты же знаешь, что это невозможно! — крикнула незнакомка. — Она унаследовала эту силу. Она обречена.

— Руби, прости, но так нужно, — тихо сказал мамин голос, полный боли и сожаления.

Незнакомка тяжело вздохнула, и в ее голосе послышалась горечь:

— Ты хочешь стереть ей воспоминания о нас, о ее детстве, даже об ее отце. Ты лишаешь ее выбора на жизнь, которую она хочет прожить.

Наступила тишина, тяжелая и гнетущая. Мама ответила не сразу. Когда ее голос наконец прозвучал, в нем была смесь боли и решимости:

— Я знаю, и мне от этого тяжело.

— Руби права, — неожиданно вмешался мужской голос, родной, но незнакомый. — Мы лучше сможем ее защитить.

— Фенри, ты знаешь, кто за ней охотится. Ей небезопасно с нами, — сказала мама, и в ее словах прозвучала тревога.

Все замолчали, и я почувствовала, как их взгляды устремились ко мне. Я сидела на диване, держа в руках своих любимых друзей, и улыбнулась им невинной, детской улыбкой. Но в глубине души я знала, что этот момент изменит все.

Открыв глаза, я вдруг осознала, что это был не просто сон. Он вернул ко мне фрагменты воспоминаний, которые я когда-то, кажется, сознательно похоронила глубоко в себе. Кто эти Руби и Фенри? Как я связана с ними? И почему память вернулась лишь частично? Словно кто-то, возможно, моя мама, намеренно скрыл от меня эти лица и события.

Присев на край кровати, почувствовала, как тяжесть наваливается на меня. Голова кружилась от вопросов, на которые я не могла найти ответов. Теперь передо мной стояла новая задача: выяснить, кто охотится за мной, и понять, о ком они говорили, от кого они пытались защитить. Этот сон был лишь началом, и я знала, что впереди меня ждут еще более мрачные и пугающие открытия.

Я окинула взглядом комнату в викторианском стиле, залитую мягким светом. Тяжелые шторы, обитые бархатом, закрывали окна, создавая уютную полутень. Взгляд упал на массивную кровать с балдахином, и я, наконец, поднялась с нее, чувствуя, как напряжение покидает тело. Направившись к двери, я вошла в ванную комнату, где прохладная вода приятно освежила кожу. Холодный поток помог прояснить мысли, вытесняя тревожные образы и сомнения.

Выйдя из ванной, я направилась в гардеробную. Здесь, среди бесконечных рядов одежды и аксессуаров, наконец-то почувствовала себя свободной. Я решила одеться сама, без помощи слуг. Хотелось чего-то другого, чего-то, что выражало бы мою индивидуальность, а не подчинялось строгим канонам. Взяв в руки брюки, ощутила, как внутри меня поднимается волна протеста против этих длинных юбок и тяжелых платьев. В девятнадцатом веке быть женщиной — это постоянная борьба за право выбора.

Мой взгляд упал на идеально подходящий наряд. Я выбрала кружевную блузку с воротником, украшенным черной повязкой, облегающие коричневые брюки и двойную жилетку с замысловатым узором. Эти элементы, наложенные друг на друга, создавали эффект многослойности и придавали образу утонченность. Рыжие волнистые волосы я собрала в высокий хвост, оставив несколько прядей у виска, чтобы добавить образу легкости и дерзости.

Подошла к большому зеркалу и посмотрела на свое отражение. В этом наряде я выглядела как настоящая аристократка: строгая, но в то же время уверенная в себе. Медальон, который носила, спрятался под одеждой, словно маленький секрет. Полюбовавшись собой, почувствовала, как внутри меня разгорается огонь решимости. Сегодня буду действовать так, как хочу, несмотря на все ограничения. Выйдя из комнаты, я была готова встретить новый день.

Спускаясь по лестнице со второго этажа, я замерла, увидев внизу незнакомое лицо. Мужчина сидел на диване, небрежно откинувшись на спинку, и потягивал янтарный напиток из бокала. Его темные, почти черные волосы были аккуратно уложены, но в глазах читалась скрытая угроза. Он пристально смотрел на камин, где весело потрескивал огонь, словно погруженный в свои мысли, но при этом готовый в любой момент среагировать на что-то.

Мои брови невольно нахмурились. Кто этот человек? Что он делает в этом доме? Почему его присутствие вызывает такое странное чувство тревоги?

Я преодолела оставшиеся ступени, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к цели. Остановившись перед ним, скрестила руки, демонстрируя решимость и уверенность.

— Доброе утро, сударь. Простите, но кто вы? — произнесла я, прищурившись и с подозрением разглядывая его с головы до ног.

Он поднял взгляд, и его лицо озарила широкая улыбка, обнажая все тридцать два зуба. Эта улыбка была не просто хищной, а зловещей, словно он готов был наброситься на свою жертву в любой момент.

— Ты, должно быть, подруга Хармон. Никс Вуд, верно? — произнёс он.

Я нахмурилась, не отвечая на его улыбку, и почувствовала, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство. В его присутствии было что-то тревожное, что-то, что заставляло меня насторожиться, хотя я не могла понять, что именно.

— Ах, прошу прощения, я не представился, — сказал он, приподняв бокал и сделав небольшой глоток. — Меня зовут Ник Хармон.

Я выдохнула с облегчением, осознав, что он явился не по чьей-то злой воле.

— Значит, вы брат Биа, — произнесла я, стараясь придать голосу лёгкую усмешку, чтобы скрыть тревогу, пульсирующую внутри.

Он медленно кивнул, не сводя с меня глаз. Его лицо было изможденным, кожа бледной и натянутой, под глазами залегли глубокие, темные круги, словно он не спал уже несколько дней. В его взгляде читалась усталость, смешанная с чем-то еще — возможно, с решимостью или с отчаянием.

— Неважнецки выглядишь, — сказала я, стараясь подобрать слова, чтобы передать свои наблюдения без излишней резкости.

Его улыбка потеплела, но в глазах мелькнула тень печали, придавая лицу особую глубину и искренность.

— Жизнь в последнее время... не баловала, — ответил он, его взгляд был тяжелым и усталым, словно он нес на себе груз всех своих невзгод.

Я подошла ближе и небрежно опустилась на диван рядом с ним. Его взгляд был пустым, словно он давно потерял смысл во всем. Холодно посмотрела на него, и действительно, казалось, будто жизнь вертела его на вертеле, наслаждаясь его страданиями. Он медленно повернул голову, и наши глаза встретились.

— Будешь? — он поднял бокал с янтарной жидкостью, предлагая мне.

Посмотрела на жидкость, чувствуя, как внутри что-то шевелится. Что-то, что я не могла объяснить. После короткого раздумья кивнула:

— Давай.

Он взял второй бокал и наполнил его той же янтарной жидкостью. Его движения были точными, почти механическими. Он протянул мне бокал, и я, не раздумывая, осушила его одним глотком. Жидкость обожгла горло, не принося ни тепла, ни облегчения, ни даже мимолетного чувства облегчения.

— Еще, — произнес он с легкой улыбкой, глядя на меня.

Я протянула ему бокал, и он снова наполнил его. В этот момент в гостиную вошла Биа. Ее взгляд был полон недовольства, а голос — льда:

— Не подпаивай мою подругу!

Я усмехнулась, поворачивая голову в ее сторону: она стояла с пылающими щеками и расширенными глазами, словно застала его за чем-то постыдным и запретным.

— Кто же ее подпаивает? — с иронией спросил он, глядя на свою сестру. Его глаза блестели игривым огоньком.

Подруга посмотрела на него с такой смесью презрения и раздражения, что казалось, она мысленно уже отправила его в самое дальнее место. Потягивая бурбон, я ощутила в воздухе что-то зловещее: холод, тьма и густая, вязкая магия, словно яд. Это было проклятие. Посмотрев на парня рядом, поняла, что это именно он — источник того, что я почувствовала.

— Почему на тебе проклятие? — спросила я, наклоняясь к нему. Мой голос был спокойным, но в глазах горел огонь любопытства.

Он и подруга замерли, их глаза расширились от удивления и недоверия. В их взглядах читался немой вопрос: «Как?»

— Что? — я спокойно произнесла, делая глоток алкоголя и слегка приподнимая бровь. — Я чую магию. Чувствую её так же ясно, как тепло огня или запах дождя.

Только сейчас до меня дошло, что в комнате есть что-то странное. За все дни, что я здесь нахожусь, не замечала этого раньше. Хм... Оборотни? Вампиры? Пытаюсь проанализировать, но так и не могу понять, либо это ощущение настолько слабое, что его почти не чувствуешь, либо его специально скрывают. Но что-то определенно есть, и это не дает мне покоя.

— Так что за проклятие на тебе? — спросила я с лёгкой усмешкой, глядя на Ника. Его лицо было задумчивым, словно он пытался вспомнить что-то важное.

— Если не ошибаюсь, то мне снятся кошмары, видения, призраки... — он замолчал, будто подбирая слова.

— Ясно. Помочь? — я произнесла это без эмоций, поднимая бокал и делая глоток. В воздухе повисло напряжение.

Сидя на диване, зеленоглазый задумчиво уставился вдаль, погрузившись в свои мысли. Его лицо стало серьезным, словно он пытался осмыслить каждое мое слово. Я, сидя рядом, терпеливо ждала его реакции, чувствуя, как напряжена атмосфера. Биа, напротив, бросила на меня презрительный взгляд, будто предупреждая, чтобы я не вмешивалась. Но от него исходила такая мерзость, что я не могла оставаться в стороне.

Прошла минута, и я начала терять терпение. Тяжело выдохнув, я осушила бокал до дна и, не раздумывая, схватила его за запястье. Моя рука мгновенно озарилась красно-розовым свечением, и я почувствовала, как энергия начинает перетекать из него в меня.

Я сосредоточилась на проклятии, вытягивая его из зеленоглазого. Но чем глубже проникала в его сознание, тем яснее становилось, что там есть нечто большее. Внутри него пульсировала другая энергия — древняя, темная, но в то же время светлая, словно свет и тьма переплелись в едином танце. Она была не магией в привычном понимании, а чем-то первобытным, первозданным, что окутывало его изнутри, как невидимый кокон. Эта энергия не просто присутствовала — она сопротивлялась. Она отталкивала проклятие, как живое существо, пытающееся защитить своего хозяина.

Стиснула зубы, не позволяя себе отвлекаться. Я должна была сосредоточиться на проклятии, а не на этой другой силе. Продолжала вытягивать его из зеленоглазого, ощущая, как оно медленно покидает его тело. Оно перетекало в меня через руку, словно река, и чувствовала, как оно проникает в каждую клеточку моего существа. Это было не просто извлечение — это был поединок. Я чувствовала, как проклятие сопротивляется, как оно пытается вернуться, но я не отпускала его.

Наконец, ощутила, что проклятие полностью покинуло его тело. Оно растворилось в моей руке, оставив после себя лишь пустоту. Отпустила его, чувствуя, как магия наполняет меня изнутри. Я была наполнена этой энергией, словно сосуд, до краев наполненный силой.

— Готово, — сказала я с легкой, но уверенной усмешкой, наслаждаясь результатом своей работы.

Ник посмотрел на меня с удивлением.

— Так, стало быть, ты сифон, — произнёс он, будто только что открыл для себя Америку. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось восхищение.

— Неужто это так просто? И на тебя никак не отразится? — с беспокойством спросила Биа, подходя ко мне. Её взгляд был полон тревоги.

— Только пополнила резерв в себе, чтобы колдовать, — произнесла я, уверенно встречая взгляд подруги.

Биа облегчённо выдохнула и присела рядом, словно только что избежала опасности.

— Спасибо, — произнёс Ник с тёплой улыбкой. Его голос звучал искренне, но я всё ещё не могла поверить, что этот человек, который только что был на грани безумия, благодарит меня.

Хармон уставилась на него с явным недоверием, как будто перед ней был не брат, а совершенно чужой человек. Ее брови взлетели вверх, а в глазах застыло искреннее изумление.

— Ты поблагодарил? — спросила она, не пытаясь скрыть своего скепсиса. В ее голосе звучала мягкая, но ощутимая ирония, словно она не могла поверить в то, что услышала.

— А что тут не так? Мне по душе твоя подруга. Мы с ней словно две капли воды, уверен, мы быстро станем друзьями, — ответил Ник с улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд.

Он преобразился, словно никакого проклятия и не было. Его движения стали уверенными, взгляд — открытым, а на лице заиграла искренняя улыбка. Он наполнил мой бокал с той же заботой, что и свой, и мы радостно чокнулись.

— За знакомство и новую дружбу, — произнес он, и его глаза вспыхнули, как будто он наслаждался каждым мгновением этого момента. В его голосе звучала неподдельная радость, а в улыбке — тепло, которое я редко встречала.

Я шла по улице, наслаждаясь теплым воздухом и наблюдая за прохожими. Их взгляды скользили по мне, полные удивления и недоумения. В этой эпохе, где женщины предпочитали юбки и платья, я выделялась, одетая в удобные брюки. Но меня это не смущало. Я шла, улыбаясь, и заметила лошадей, стоявших неподалеку. Их фырканье и мерное дыхание наполняли воздух спокойствием.

Внезапно тишину нарушил голос с британским акцентом. Он был низким, бархатным и заставил меня вздрогнуть. Мурашки пробежали по спине, и я обернулась. На меня смотрел он — Клаус Майклсон. Его глаза светились теплотой, но в них читалась и скрытая угроза. Он выглядел так, словно знал обо мне больше, чем я могла себе представить.

— Как же я рад видеть тебя вновь, моя дорогая, — сказал он, и его голос прозвучал так, будто он говорил это не впервые.

Я ответила холодно, стараясь не выдать своих эмоций:

— Добрый день, мистер Майклсон.

Он сделал шаг ко мне, не отставая ни на шаг. Его присутствие ощущалось как невидимая сила, которая притягивала меня и отталкивала одновременно. Я знала, что встреча с ним не случайна, и это знание вызывало у меня тревогу.

— Вижу, вы неравнодушны к лошадям, — сказал он, заметив, как мой взгляд задержался на животных. Его слова прозвучали с легкой ноткой любопытства, но в них проскользнуло что-то большее — будто он знал больше, чем хотел показать.

— Нет, что вы, — ответила я, стараясь скрыть в голосе насмешку, хотя внутри меня все бурлило от волнения. — Просто любуюсь.

— Желаете прокатиться? — неожиданно спросил он, останавливаясь прямо передо мной. Его голос был тихим, но в нем звучала уверенность, которая заставила меня замереть.

Я не знала, как реагировать. Сердце бешено застучало, а мысли хаотично метались. Его предложение застало меня врасплох, но я не могла упустить этот шанс.

— Желаю, — ответила я твердо, глядя ему прямо в глаза. Его улыбка стала чуть шире, и я заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то, что я не смогла разгадать. Внутри меня все сжалось от волнения и предвкушения.

Майклсон повел меня к лошадям, словно знал, что именно это место поможет мне обрести покой. Они стояли неподвижно, как будто ждали меня, и я почувствовала, что их присутствие несет в себе что-то особенное. Подойдя к пятнистой серой лошади, я осторожно погладила ее по шелковистой гриве. Она подняла голову и ткнулась мордой в мою ладонь, и в этот момент я ощутила, как напряжение, терзавшее меня изнутри, начинает исчезать.

— Разве они не прекрасны? — раздался голос Майклсона у меня за спиной. Его ладонь мягко легла на мою, все еще касавшуюся головы лошади. Я почувствовала легкий электрический разряд, пробежавший по моему телу, и сердце забилось быстрее.

— Ты прав, — едва слышно прошептала я, стараясь скрыть эмоции, которые грозили выдать меня с головой. Его близость волновала меня, но я изо всех сил старалась не показать этого.

— Давай отправимся на прогулку в ближайшее поле, — предложил Майклсон, убирая руку и отходя на шаг. Его голос звучал спокойно, но в нем я уловила скрытую нотку настойчивости.

Я подошла к седлу и, не теряя времени, ловко запрыгнула на спину лошади. Майклсон последовал моему примеру, оседлав своего черного коня. Мы тронулись в путь, и ветер тут же начал играть с моими волосами, принося с собой свежесть и легкость. Лошади шли бок о бок, их движения были грациозны и синхронны. Майклсон не сводил с меня глаз, и его взгляд словно прожигал меня насквозь, проникая в самую глубину души, заставляя чувствовать себя обнажённой перед ним.

Внезапно он пришпорил своего коня, и тот стремительно рванул вперед, оставив меня позади. Я вцепилась в поводья, пытаясь удержать контроль над животным, но оно начало нервничать, реагируя на его решительность.

— Майклсон! — крикнула я, перекрикивая ветер. — Что ты делаешь?!

Он обернулся с озорной улыбкой на лице.

— Просто хотел проверить, насколько ты хороша в экстремальных ситуациях, — ответил он, наслаждаясь моей реакцией.

Я стиснула зубы, но сдаваться не собиралась. Собрав всю свою волю, направила лошадь вперед, стараясь не отставать. Ветер крепчал, грозя сбить с толку, но я не собиралась уступать. Каждая мышца моего тела была напряжена, а адреналин пульсировал в венах, придавая сил.

Мы мчались по узкой тропинке, и я чувствовала, что земля под копытами лошади дрожит. Внезапно перед нами открылось широкое поле, и Майклсон резко остановил коня, подняв облако пыли. Я спрыгнула на землю, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Его взгляд, полный восхищения, заставил меня смутиться.

— Поздравляю, — сказал он, подходя ко мне. — Ты справилась.

Я кивнула, стараясь скрыть волнение.

— Это было... неожиданно, — прошептала я, глядя на него с легкой улыбкой, в которой читалась благодарность и удивление.

Он улыбнулся в ответ, и в этот момент что-то изменилось. Воздух вокруг нас словно замер, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. В этот миг поняла, что готова на что угодно, лишь бы удержать это мгновение.

Не раздумывая, подошла к нему, схватила его за голову, чувствуя легкую разницу в росте. Его кожа была холодной, но я не обратила на это внимания. Притянула его к себе, и наши губы встретились. Его руки обвились вокруг моей талии, прижимая меня к нему, и его поцелуй был таким глубоким и страстным, что забыла обо всем на свете. Время словно остановилось.

Не знала, что двигало мной в этот момент, но знала одно: я хочу этого. Я отстранилась, пытаясь перевести дыхание, но воздух казался слишком плотным, словно он был пропитан электричеством. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то, чего раньше не видела.

— Никогда бы не подумал, что ты осчастливишь меня поцелуем в здравом уме, — сказал он, держа меня в своих объятьях. Его голос звучал хрипло, как будто он только что вернулся из пустыни.

Я лишь усмехнулась, чувствуя, как мое сердце бьется в такт его.

— Тогда тебе повезло, — ответила я, разрывая объятья. Оседлала свою кобылу, чувствуя, как она рвется вперед, готовая к новым приключениям.

Клаус последовал моему примеру, запрыгнув на своего коня. Его взгляд был серьезным, но в глазах все еще горела искра.

— Ну что, догоняй, — бросила я, и моя лошадь рванулась вперед, оставляя за собой клубы пыли.

На улице стемнело, и город, словно по волшебству, погрузился в тишину, нарушаемую лишь мягким шепотом ветра и далекими отголосками ночной жизни. Я шла рядом с Никлаусом Майклсоном, и его присутствие дарило мне странное, почти опьяняющее чувство спокойствия. Он шагал уверенно, но в его движениях сквозила легкая небрежность, придающая ему вид человека, который знает, что может позволить себе немного расслабиться.

На его лице играла едва заметная улыбка, и я не могла отвести от нее взгляд. Эта улыбка была такой теплой и искренней, что невольно чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Сегодняшний день действительно стал для нас особенным, и я наконец-то поняла, что рядом с Никлаусом могу быть собой, без масок и притворства. Это осознание приносило мне странное, но приятное чувство свободы.

— Позволь задать вопрос, — начала я, глядя прямо перед собой, словно каждое мое слово могло изменить реальность.

— Я весь внимание, — ответил он, его глаза сверкнули живым интересом, а улыбка стала еще более искренней.

Мы остановились, и я почувствовала, как воздух между нами стал плотнее. Его взгляд был глубоким и задумчивым, а я, обернувшись, тяжело выдохнула, пытаясь собрать мысли воедино.

— Как ты связан с волком? — спросила я прямо, без намеков, глядя ему в глаза.

Никлаус не удивился. Напротив, его интерес вспыхнул с новой силой.

— Знаешь ли, любовь моя, я гибрид. Вампир и оборотень, — произнес он, и в его голосе прозвучала смесь насмешки и тайны.

До меня вдруг дошло, какой зловещий секрет таился в этом лунном камне. Ха! Вот так незадача для Елены и братьев Сальваторе. Они даже не подозревают, во что ввязались.

— Теперь стало ясно, на тебе лежит проклятие. И проклятие в том, что в тебе запечатали оборотня, — я произнесла это вслух, но скорее для себя.

— Ты верно угадала, — произнес он, и в его улыбке промелькнула тень, заставившая сердце сжаться.

Полностью его понимаю. Тысячу лет он жил с ощущением, что чего-то не хватает, что внутри него зияет пустота, которую невозможно заполнить. У него отобрали часть души, оставив глубокий и неизгладимый след, который невозможно стереть. Но что-то тревожило меня: откуда я знаю его историю так, словно уже слышала её раньше? Эти мысли вихрем проносились в голове, словно тени, танцующие в сумраке, но я усилием воли заставила себя сосредоточиться на мужчине, стоящем передо мной. Внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь проникнуть в его душу. Моя рука медленно поднялась. Пальцы дрожали, но я все же коснулась его щеки. Это прикосновение было почти невесомым, но в нем была вся моя нежность и забота. Хотела не просто стереть его боль, хотела вернуть ему утраченное — веру, надежду, самого себя.

— Поверь, — сказала я, стараясь придать своему голосу уверенности, — через столетие ты вернёшь себя. Ты снова будешь тем, кем всегда должен был быть.

Никлаус посмотрел на меня с удивлением, его взгляд стал мягче. Его рука осторожно коснулась моей, и он улыбнулся, но уже по-другому — тепло и почти нежно.

— Спасибо, — тихо сказал он, его голос звучал почти искренне.

Я почувствовала, как его прикосновение согревает меня изнутри. В этот момент поняла, что даже самый опасный и древний вампир может быть уязвимым. И, возможно, именно это делало его таким притягательным.

Но этот момент был лишь мгновением, прежде чем нас грубо прервали. Мы отстранились друг от друга, и я почувствовала, как тепло медленно покидает мое тело, оставляя за собой холод и пустоту.

— Клаус, — мужской голос звучал напряженно, с отчетливыми нотками тревоги. Казалось, что-то серьезное произошло, и это нельзя было игнорировать.

Я посмотрела на обладателя голоса и замерла. Это был высокий мужчина с кожей цвета темного шоколада, его карие глаза светились проницательностью, а густые темные волосы были аккуратно уложены. Он был одет в свободную рубашку и брюки, что говорило о его любви к комфорту и свободе в духе времени — 1890 год. Его взгляд, одновременно любопытный и настороженный, словно пытался разгадать наши мысли, задержался на нас, вызывая странное ощущение, будто он видел нас насквозь.

Майклсон метнул на нарушителя ледяной взгляд, в котором холодная ярость переплеталась с презрением. Его глаза словно прожигали насквозь, заставляя собеседника невольно отступить на шаг.

— Позволь представить тебе, Никс, моего приемного сына Марселя, — произнес Клаус с присущим ему британским акцентом, скрывая угрозу за маской вежливости. — Марсель, позволь представить тебе очаровательную леди Никс Вуд.

Я сделала легкий поклон, изо всех сил стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри меня бушевал целый ураган эмоций. Марсель ответил мне сдержанным, почти ледяным взглядом и едва заметным поклоном. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня, но в глубине его глаз мелькнула искра, которая выдала его интерес.

— Ну что ж, моя любовь, — произнес первородный, его голос был бархатным шепотом, обволакивающим, глубоким и неотвратимым, словно волны, медленно и уверенно накатывающие на берег. — Мне надобно откланяться и оставить тебя.

Он провел пальцами по моей ладони, словно рисуя невидимую линию, оставляя за собой тепло, которое не остывало. Его прикосновение было собственническим, почти жадным, и я не могла не почувствовать, как сердце забилось быстрее. Он поцеловал мою ладонь, его губы задержались чуть дольше, чем следовало, оставляя ощущение, что он запечатлел на моей коже не только поцелуй, но и клеймо. Его взгляд — темный, решительный, полный обещания и власти — говорил мне, что я принадлежу ему.

— До встречи, ведьмочка, — добавил он, прежде чем исчезнуть с вампирской скоростью, унося с собой своего подручного.

Оставшись одна, подняла голову к ночному небу и глупо улыбнулась, словно влюблённая школьница. Внутри разливалось странное, непривычное тепло, словно кто-то сумел проникнуть в мою душу и оставить там свой след. Возможно, этот гибрид действительно смог покорить моё тело, но не только его — он затронул что-то гораздо глубже. Опустив голову и усмехаясь над своими нелепыми мыслями, я направилась домой, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые эмоции.

***

В гостиной поместья Майклсон повисла тяжелая, гнетущая тишина. Ребекка и Кол нервно переглянулись, сидя на диване, и не сводили глаз с Элайджи, который мерил шагами комнату. Его взгляд метался из стороны в сторону, выдавая внутреннюю борьбу и тревогу. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

Внезапно в гостиной появились Никлаус и Марсель. Они ворвались с вампирской скоростью, и их внезапное появление заставило всех присутствующих застыть на месте. Все взгляды устремились на них, потому что именно их ждали, когда соберутся все члены семьи.

— Что происходит? — с легкой ухмылкой, но в голосе звучала тревога, спросил Клаус, внимательно наблюдая за старшим братом. Лицо того было напряжено, в глазах читалось беспокойство, которое он не мог не заметить.

Элайджа ответил сдержанно, но в его голосе прозвучала холодная, едва уловимая угроза:

— Ведьмы что-то замышляют. И это не к добру.

— Откуда сведения? — гибрид с любопытством посмотрел на брата, его голос звучал слегка настороженно, а глаза сверкнули интересом.

— Один вампир, который тайно следил за ведьмами, пристально наблюдал за их каждым движением... — произнес старший, его голос звучал холодно и уверенно, а безупречный костюм подчеркивал его статус.

Все были напряжены до предела. Никто не знал, чего ожидать от таинственного клана ведьм. Эти скрытые существа славились своей непредсказуемостью и жестокостью, особенно когда дело касалось вампиров, и особенно первородных. Их семья уже неоднократно становилась мишенью для других ведьм, которые видели в них угрозу и презирали их существование.

— Удалось ли разузнать, что они замышляют? — голос Никлауса был низким и напряженным, его взгляд впился в каждую деталь лица членов семьи, словно пытаясь проникнуть в их мысли.

Все присутствующие в гостиной, кроме младшего из Майклсонов, выразили явное недовольство и отрицание, их лица исказились в гримасах. Кол же, напротив, расплылся в хитрой, почти дьявольской улыбке, которая мгновенно привлекла внимание всех присутствующих. Все знали, что когда младший брат так улыбается, это значит, что он что-то задумал, и его план может быть не самым безобидным.

Внезапно в гостиную ворвалась молодая девушка. Её появление было настолько неожиданным, что все присутствующие повернули головы в её сторону. В её глазах читалась смесь любопытства и лёгкой растерянности — она явно не знала, к кому пришла и как себя вести. Кол Майклсон, заметив её, поднялся со своего места с грацией хищника. Он направился к девушке с уверенной, но в то же время небрежной походкой. В этот момент все присутствующие поняли, что младший брат не случайно выбрал эту наивную и, очевидно, влюблённую ведьмочку. Его план был прост и коварен: использовать её наивность и искреннюю привязанность, чтобы достичь своих целей. Первородный подошёл к девушке, его рука мягко, но решительно коснулась её ладони. Он слегка сжал её пальцы и, не дожидаясь возражений, повёл её к своему месту. Девушка, не говоря ни слова, послушно последовала за ним, её взгляд был полон доверия и восхищения.

— Что случилось, милая? — Кол нахмурился, стараясь придать своему голосу искреннюю тревогу, хотя в глазах его плясали хитрые искорки.

Та с широко раскрытыми, испуганными глазами взглянула на парня. Её голос дрожал от волнения:

— Они собираются погубить одну девушку, — прошептала она, нервно комкая пальцами край одежды.

Все настороженно переглянулись, с недоверием приподняв брови. Они ожидали нападения ведьм на себя, но никак не могли предположить, что целью их коварного замысла окажется беззащитная девушка.

— Позвольте узнать, что же такого сделала эта девушка, что целый клан ведьм решил на нее напасть? — тихо и настойчиво спросил Элайджа, его голос оставался спокойным, но в нем звучала скрытая тревога. Он хотел понять, в чем кроется причина такой ненависти и агрессии, ведь юная неизвестная особа не могла быть настолько виновна, чтобы заслужить подобное.

— Они молвили, что она — ошибка, способная погубить целый клан. Ее надобно истребить, покуда не поздно, — наивно произнесла юная ведьма, глядя на вампиров. Она даже не догадывалась, что делится тайным планом ведьм с теми, кому этого знать ни в коем случае не следовало.

Клаус усмехнулся, вспоминая, как ведьмы всегда считали его ошибкой природы — существом, нарушающим их представления о порядке. Но теперь он узнает, что есть еще одна ошибка, и она воплощена в женском обличии.

— Позволь спросить, известно ли тебе, кто эта юная особа? — произнесла Ребекка, нарушая напряжённую тишину. Её голос звучал холодно, но в нем чувствовалась тревога. Она беспокоилась, что эта девушка, которую они обсуждали, может оказаться ее новой подругой.

Ведьмочка вздохнула, ее глаза потускнели от разочарования. Она медленно покачала головой, признавая свое бессилие. Слова застряли в горле, и она тихо произнесла:

— К несчастью, увы, нет.

Кол, не говоря ни слова, схватил её за горло. Его рука сжималась с нечеловеческой силой, пока её лицо не стало багровым. В последний момент она пыталась вырваться, но он был слишком силён. С жутким хрустом её шея сломалась, и её тело безжизненно рухнуло на пол, оставив за собой лишь холодную, мёртвую тишину. Вампир, удовлетворенный исходом, медленно откинулся на спинку дивана, его глаза светились триумфом, а на губах играла зловещая улыбка. Он знал: если бы она была жива, то бы непременно раскрыла ведьмам, что Майклсоны узнали их коварный замысел.

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Воздух казался густым и вязким, словно застыл в ожидании чего-то неизбежного. Каждый из присутствующих напряжённо размышлял о будущем, но никто не решался высказать свои мысли вслух. В этой атмосфере напряжения каждый чувствовал, как секунды растягиваются в вечность, а будущее кажется неопределённым и пугающим.