15
Как только дверь открылась, Мавна упала в объятия Купавы и уткнулась лицом в её шёлковый домашний костюм цвета индиго. Наверняка сейчас пропитается слезами, ну что ж теперь, Мавна не была настолько сильной, чтобы и дальше скрывать свои чувства. На велосипеде особо не поплачешь, а то дорогу не будет видно — не хватало ей врезаться ещё в какого-нибудь фрика.
— Девочка моя, что случилось, родная?
Купава крепко обняла её и стала гладить по волосам, нашёптывая какие-то успокаивающие нежности.
— Я расскажу, — пообещала Мавна.
Телефон в очередной раз пикнул звуком сообщения.
Смородник всё не унимался. Стоило Мавне немного отъехать, как на неё посыпались однотипные короткие сообщения:
"Он может быть опасен".
"С упырями шутки плохи".
"Лучше держись от него подальше".
"Будь осторожна".
"Не оставайся с ним наедине".
"Упыри пьют кровь".
"Если что — звони".
Мавна смотрела на них лишь мельком. Хотелось закричать, выкинуть телефон, попросить заткнуться и не писать ей больше никогда. Добавить его в чёрный список и стереть из памяти всё, что он говорил про упырей. Закрыться в себе и зажать уши, чтобы больше никто не смел говорить ей ни слова об упырях, иначе она просто слетит с катушек.
Глаза бы её больше их не видели. Обоих.
А вот Варде молчал. Даже не предложил, как обычно, встретить её после работы. Ну и пусть себе дальше молчит. У неё есть Купава.
— Роллы уже привезли, — сказала Купава ровным и уверенным голосом, от которого у Мавны сразу стало теплее на душе. — Оставляй вещи, иди мыть руки и залезай на диван. Будем с тобой терапевтически батониться.
Вместо ответа Мавна всхлипнула, стиснула подругу в объятиях и расцеловала в обе щеки. От Купавы, как всегда, умопомрачительно пахло, и кожа была мягкой-мягкой, а уж ткань домашней одежды ощущалась под ладонями как что-то небесное.
В ванной, обставленной орхидеями в кашпо и ароматическими диффузорами, Мавна провела больше времени, чем требовалось для того, чтобы просто помыть руки. Она едва справилась с искушением сунуть голову под струю холодной воды: так часто делал Илар и тряс потом мокрыми волосами. Он утверждал, что это помогает ему собраться с мыслями. А вот мысли Мавны явно требовали того, чтобы их кто-то собрал в одну аккуратную кучку. А ещё лучше — разложил по полочкам.
Купава в это время открыла вино, разлила по красивейшим хрустальным бокалам и сервировала суши, разложив на тарелки. На столике перед диваном пристроился ещё и небольшой букет белых лилий, и их аромат наполнял гостиную. По телевизору шла какая-то сладкая мелодрама, которую Мавна смотрела ещё в школе на диске. Хорошо хоть не сериал про нежить.
— Ну что, полегчало? — Купава вальяжно развалилась на диване, зажав конец пушистого белого пледа между коленями. — Иди ко мне, ещё больше полегчает.
Она подвинулась, освобождая Мавне место, и протянула ей бокал с вином. Красное Купава принципиально не пила, сразу капризно прижимала тыльную сторону ладони ко лбу и притворно вздыхала, что от красного вина у неё сразу начинает болеть голова. Ну а Мавна принципиальной разницы не видела, ей бы и фруктовое пиво за шестьдесят удельцев более чем подошло.
Мавна забралась с ногами на диван, взяла бокал и сразу отпила половину. Утёрла рот и положила голову Купаве на плечо. Та стала успокаивающе перебирать её пряди пальцами.
— Ну говори, кто тебя обидел. Кому задницу надрать?
— Сама не знаю, — вздохнула Мавна. Её ресницы ещё были мокрыми и слипшимися после умывания, в груди давило от обиды и смятения, но полбокала вина разлились внутри теплом. — Но на этот раз не из-за Раско.
— Устала?
Купава осторожно пересела так, чтобы пытливо заглядывать Мавне в лицо, будто психотерапевт на приёме. Как-то незаметно у неё в руках материализовался блокнот в пушистой белой обложке и ручка.
— Устала, — согласилась Мавна. — От вранья и всей непонятной суеты. А ещё Варде...
— Если он довёл тебя до слёз, то получит у меня, — буркнула Купава, делая первые заметки в блокноте. — Ты же с ним начала встречаться не для того, чтобы приходить ко мне в слезах, верно?
— Верно...
— Так и запишем. Давай, говори, что твой лягушачий натворил.
Мавна знала, что Купава зовёт Варде «лягушачьим принцем» не всерьёз, всего-то из-за одной татуировки, но сейчас по коже пробежали мурашки. И правда, эта тяга к лягушкам теперь даже не казалась милой. Если он упырь, то понятно, почему ему так нравятся болотные твари.
— Он предлагает жить вместе, — тихо сказала Мавна. — Но его отец... Я его боюсь. Я видела, как он наливает из банок кровь.
— Кровь?
Мавна сглотнула и зябко поджала под себя ноги. В светлой и уютной квартире Купавы ей нечего было бояться, и тут точно не водилось никаких странных мужчин с банками, но от воспоминаний всё равно по спине бегали мурашки размером с горошины.
— Да. Пахло железом и выглядело как кровь. Не знаю, чья это. Может, свиная. Но всё равно это жутко и странно. Как ты думаешь, зачем можно пить кровь?
Мавна перевела на Купаву жалобный взгляд и затаила дыхание. Может, подруга сейчас найдёт какое-то разумное объяснение? Купава ведь умная и точно знает кучу всего. А Мавна послушает её и снова поверит, что не бывает упырей, похожих на людей.
— Да мало ли зачем. Какая разница? В любом случае ничего хорошего в этом нет. Он либо начитался псевдонаучных статей про то, что железо можно повысить, выпивая кровь, либо просто ненормальный. А ты у Варде спрашивала? Что он говорит?
Мавна вздохнула. Объяснения от Купавы прозвучали не так убедительно, как она надеялась.
— Я побоялась, — ответила она и поковыряла уголок пледа. — Он сам тоже стал какой-то странный. Все эти предложения то замуж, то переехать. Жить под одной крышей с его отцом я точно не буду.
Купава быстро черкнула что-то в блокноте.
— Ну а если вы переедете? Жить не с отцом, а с самим Варде ты бы хотела?
Мавна глотнула ещё вина, взяла суши с тарелки. Прожевала, выдохнула и закрыла глаза.
— Нет. Не сейчас и не всё время. А ещё... — сердце застучало быстрее и глуше, — ещё мне сказали, что он упырь. Из тех, кто неотличим от человека.
Она сказала это, и голова закружилась, будто мысли подхватил вихрь какой-то тьмы. Эта тьма смеялась над ней, растаскивала мысли по кусочкам и вертела, как ураган вертит осенние листья. Это же невозможно, правда? Пускай Купава скажет, что невозможно. Пусть даже рассмеётся и назовёт её доверчивой дурочкой.
Но сами упыри тоже когда-то казались чем-то невозможным.
— Ну и ну, — только и буркнула Купава, едва не выронив ручку. Мавна заметила, как она поёжилась. — Это кто тебе такое сказал?
— Смородник.
— И ты ему веришь больше, чем Варде?
Варде гладил её по волосам, когда упыри завывали снаружи, и ласковым голосом уверял, что это собаки. Даже когда Илар с ребятами убивали этих тварей, он всё равно играл в скептика и лишь отшучивался: нет, мол, ничего такого на наших болотах. Сам тут давно живу и ничего не видел. Он держал у неё под носом банки с чьей-то кровью и говорил, что это чайный гриб – однажды узнав, что Мавна не любит этот напиток и точно не станет пытаться заглянуть под крышку. И ведь обёрточной бумагой оборачивал, чтобы ничего не было видно... Несколько раз Мавна замечала у него на рукавах тёмные брызги и думала, что это чернила. Хотя теперь была почти уверена, что это была чужая кровь.
Зато Смородник примчался с разбитым лицом, чтобы сказать ей, что почуял в Варде упыря. И всё-таки нужно было признать: она готова поверить ему, несмотря на злость и обиду.
— Верю, — тихо сказала она. — Он никогда мне не врал.
— Ты знакома с ним пару недель и не можешь с уверенностью сказать, врал или не врал, — заметила Купава, не переставая строчить ручкой по блокнотному листу.
— За это время — ни разу. Всё оказывалось правдой, — признала Мавна. Под ложечкой неприятно сосало от осознания, что как прежде уже не будет. Она уже не сможет так доверять Варде и делать вид, что всё хорошо. И всё из-за Смородника. Ну кто его за язык тянул? Почему он не мог подождать со своими потрясающими открытиями?
На экране телефона высветилось очередное сообщение от него:
Ты в порядке? Перезвони.
Мавна наконец-то открыла диалог и ответила коротко и гневно:
Пошёл ты к Темени.
Она выключила телефон и со стоном отбросила его в сторону. Откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза сгибом локтя.
— Если не хочешь говорить на эту тему, — рука Купавы осторожно легла ей на плечо, — то давай просто посмотрим кино и поедим. Но... если допустить, что всё-таки упыри могут быть настолько похожи на людей и что Варде тоже упырь... Покровители, да это даже произносить странно! То я бы посоветовала тебе разобраться со всем скорее. Спроси у него прямо. Дай ему понять, что ты всё знаешь и не потерпишь лжи. Это ведь опасно, милая. Ну кто такое скрывает?
— Наверное, примерно все? — глухо отозвалась Мавна. — Вот ты бы призналась Илару, если была бы упырицей?
— Естественно, — фыркнула Купава. — Я считаю, это нужно указывать первой строчкой в анкете в приложении для знакомств.
Мавна издала приглушённый смешок.
— Ну да, ну да. У Варде там стояла лягушка. Может, это их особый отличительный знак? Типа как треугольник у одной тайной организации.
— Ты шутишь так, будто уже на грани нервного срыва. На-ка, выпей ещё.
Купава наполнила до краёв бокал Мавны вином и сунула в руку. Мавна снова напряжённо хмыкнула.
— Ну а кто сказал, что я не на грани?
Купава тактично замолчала и отложила блокнот. Сделала телевизор погромче, выключила люстру и зажгла аромалампу. Помимо лилий по комнате поплыл нежный аромат апельсинов и мяты.
Какое-то время они просто сидели, прижавшись друг к другу, ели, пили и смотрели фильм. Купава принесла ведёрко ванильного мороженого с шоколадным соусом и маршмэллоу, а к нему — две столовые ложки.
Мавна украдкой поглядывала на Купаву и понимала, как ей хочется что-то сказать. Да и самой Мавне тоже хотелось спросить, как у них с Иларом и пошла ли им на пользу та встреча на кухне в кофейне. Вроде бы никто из них ни о чём не рассказывал, и спрашивать первой было бы неприлично. Захотят — сами расскажут, что уж с ними поделать.
Она громко вздохнула, и Купава растолковала этот вздох по-своему.
— Ты пока отдыхай и можешь даже не слушать меня, но я тебе вот что скажу, — произнесла она таким тоном, что сразу было ясно: и правда долго терпела. — Конечно, у меня не очень много личного опыта, но мне кажется, что я разбираюсь в людях и в жизни. И хорошо знаю тебя. Так что смотри. Если ты не чувствуешь себя рядом с человеком в безопасности, то это звоночек. Если ты не можешь сказать человеку правду, то это звоночек. Если ты чувствуешь, что от тебя что-то скрывают, то это звоночек. Если ты чувствуешь, что что-то не так, но не можешь объяснить сама себе, то...
— Это звоночек, — печально отозвалась Мавна. — Ты права, конечно. Сейчас я будто вообще не могу почувствовать себя в безопасности. Ну, только вот рядом с тобой. И с Иларом. Постоянно думаю, что что-то не то. — Она снова вздохнула и минуту собиралась с мыслями, прежде чем продолжить говорить. Слова подбирались с трудом. — Мне было хорошо, когда я думала, что Варде – просто милый мальчик. Я игнорировала все предчувствия. А они были же, я ведь не слепая. А теперь прибежал Смородник и будто взорвал мой красивый воздушный шар, который я старательно надувала много месяцев и радовалась. И я злюсь на него, потому что он не имел права вот так врываться в мою жизнь и всё портить. Я не позволяла ему вторгаться.
— И лучше бы обманывалась дальше?
Мавна закусила губу. Конечно, рано или поздно она бы узнала. Слишком много было недомолвок, и кровь в банках сама по себе подтолкнула Мавну к ещё большим размышлениям. Так что кто знает, прозрела бы она через неделю или две. А может, даже быстрее. Складывать один факт с другим вовсе не так сложно, как допустить мысль, что твой близкий человек — чудовище.
— Я бы хотела догадаться или узнать сама. Без помощи посторонних. Тем более хотела бы узнать не так резко. Не такими словами. Хотела бы подготовиться. И чтобы всё прошло мягче.
Купава сочувствующе посмотрела на неё и взяла её за руку.
— А рубить всегда больно. И зубы вырывать тоже. Промывать гнойные раны. К этому нельзя подготовиться. Как ты себе представляла? Что наденешь платье, накрасишь губы, зажжёшь свечи и томно спросишь: «Милый, а ты не упырь, случайно?» и он такой: «Да-да, дорогая, я давно собирался тебе сказать, но ты не переживай, я грибной вампир, который питается чайным грибом своего чокнутого папаши». Да?
Купава мотнула головой и нервно хохотнула.
— Покровители, такое чувство, будто моя подруга — героиня молодёжного сериала. Ну и заварушка.
— Какой-то кошмар просто, — вяло согласилась Мавна.
Купава сильнее стиснула её пальцы, но это было приятно и ободряюще.
— Я не буду давать тебе никакие советы, — сказала она мягко. — Бросать — не бросать, решай сама. Это твоя жизнь. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Варде был тебе нужен, чтобы отвлечься. А рыдать в обнимку с вином — такой себе способ. Кажется, парни умеют отвлекать вещами получше.
— Глаза бы мои никого из них не видели, — проворчала Мавна и потянулась за бутылкой. Вытряхнула последние капли в бокал и разочарованно заглянула в горлышко. — Слушай, у тебя ещё вино есть?
— М-м... Да, в холодильнике. Пойду принесу.
Пока Купава снова ходила на кухню, Мавна дотянулась до пульта и переключила с мелодрамы на канал с клипами. Повезло: почти сразу началась их с Купавой любимая песня про сто шагов. Мавна посмотрела на тарелку, где осталось только два последних ролла, закинула в рот один, оставив последний кусочек Купаве, прожевала и откинулась на спину, почти утонув в мягком пушистом пледе. Рядом лежал блокнот Купавы, раскрытый посередине, но страницами вниз. Мавна сначала потянулась к нему: очень любопытно было, что там она про неё написала. Но в последний момент одёрнула себя. Не надо. Её проблемам это не поможет.
— Розовое будешь?
В комнату вернулась Купава в своём летящем шёлковом костюме, и в обеих руках у неё было по бутылке.
— Давай! — Мавна подставила бокал.
— Сейчас ещё еды найду, — пообещала Купава.
— Листья салата или сельдерей?
— Не ёрничай. Нормальной еды.
К удивлению Мавны, у Купавы нашлись вовсе не богемные, а самые что ни на есть домашние куриные котлеты, оливки, хлеб и даже упаковка эклеров. Они разложили еду прямо на диване, поставили тарелки поверх пледа, и какое-то время молча ели и пили, раскачиваясь под музыку. И чем дольше они так сидели, тем легче становилось Мавне. Она понимала: приятный туман в голове рассеется, и скоро ей снова придётся иметь дело с её запутанной и неприглядной реальностью, но сейчас хотелось просто наслаждаться моментом. Уж кому она точно могла доверять и с кем чувствовала себя в безопасности, так это с Купавой.
Стрелки на круглых настенных часах в золочёном корпусе как-то чересчур быстро перебежали на верхнюю часть циферблата. Мавна с разочарованием посмотрела на них и потянулась к своей сумке.
— Я поеду. Уже поздно.
— Пьяная? Ночью на велике? Отличная идея. — Купава показала оттопыренный большой палец.
— Никакая я не пьяная, — запротестовала Мавна и поднялась с дивана. Голову сразу повело, и она пошатнулась, ухватилась за подлокотник, чтобы не упасть. — Всего половина одиннадцатого. Не ночь.
— Ну и куда дёргаться? Оставайся. Куда спешишь? Навстречу новым приключениям? — Купава так же лениво полулежала на диване, покачивая в руках бокал с вином. На её лицо падали отсветы от большого телевизора, а из освещения в комнате остались только пара огромных свечей с тремя фитилями в каждой. — У тебя уже есть вампир, чародей, блогер и куча невероятных историй. Хочешь пополнить коллекцию? Кого тебе не хватает? Оборотня?
Мавна завязывала волосы в хвост, и в зубах у неё была резинка для волос, поэтому ответ прозвучал не очень разборчиво.
— Я дома никого не предупредила, что не приеду.
— Ну так позвони и предупреди.
Мавна кинула взгляд на свой выключенный телефон, так блаженно замолчавший, пусть и напоминающий теперь чёрный безжизненный кирпич, и вздохнула.
— Спасибо тебе, что выслушала и приютила. Как всегда. — Она наклонилась над Купавой и расцеловала её в обе щеки. — Ты моё чудо и спасение. Но я правда хочу домой. Мне очень нравится у тебя, но я хочу лечь в свою кровать и побыть одной. Побыть дома. А то мне кажется, что иначе у меня голова взорвётся от впечатлений и я вообще не смогу заснуть. Я закажу такси, не беспокойся.
— Эх-эх, — вздохнула Купава. — Ну, раз тебе так будет лучше, то кто я такая, чтобы указывать? Вызову тебе бизнес-класс. А за великом потом заедешь.
Они с Купавой попрощались, пообещав, как обычно, созвониться утром. Такси приехало быстро, город уже избавился от пика вечерних пробок, и путь до дома прошёл почти незаметно. Но когда машина свернула на узкую улицу, ведущую вдоль частного сектора, внимание Мавны кое-что привлекло. Она всмотрелась в темноту, разбавленную тусклым светом фонаря. На детской площадке недалеко от их двора уныло раскачивались качели, и фигура на них показалась Мавне знакомой.
— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила она водителя и выбралась из машины, как только стало можно.
Ветер метнул в лицо упавшие листья. Потянуло сырой землёй и ночным холодом. Мавна захлопнула дверь и, зябко ёжась, подошла ближе к площадке.
— Варде? — недоверчиво позвала Мавна, вглядываясь в светловолосого парня, сгорбившегося на качелях. Между колен он зажимал пустую бутылку от какого-то крепкого алкоголя.
Варде повернул голову. волосы падали ему на лицо, но Мавна поняла, что он совершенно пьян. И, к тому же, плачет. Рука сама собой потянулась ко рту.
— О. Добрый вечер. — Варде скривил губы и оттолкнулся ногами от земли, раскачиваясь на качелях. — А где твой пёс?
— У меня нет собаки.
Мавна и сама покачивалась. Пришлось прислониться к столбу.
Откинув волосы с лица, Варде ещё сильнее скривился, и Мавна не понимала, что означает его полуухмылка.
— Зато есть ручной чародей. Не отнекивайся. Я вас видел вместе. Шли, как голубки. Он такой дикий, патлатый оборванец. И ты за ним спешила, чуть ли не в рот ему заглядывала. А знаешь, кто ему рожу раскрасил? Что, красиво стало? Понравилось?
Он говорил заплетающимся языком, слова путались, а глаза влажно блестели от пьяных слёз. С каждым словом Мавне становилось всё неуютнее и холоднее внутри. Будто куда-то растворялось всё то светлое и хорошее, что появилось в груди после вечера с Купавой. Она смотрела на Варде: пьяного и плачущего, с бутылкой, и совсем не понимала, что происходит.
«А ещё он упырь», — пронеслось на краешке сознания мерзкой дрожью.
— Ты пьян. Давай я вызову тебе такси до дома.
— А ты от разговора уходишь, милая моя! — Варде помотал головой и слегка ударился виском о столб качелей. — Ты же всё знаешь, раз водишься с огнепоклонниками. Почему раньше мне не сказала? Хотела поймать? Прикормить с руки и сдать. Сколько он тебе обещал за меня? Сколько я для тебя стою, а? — Он вытряхнул в рот последние капли из бутылки, поморщился, вытер губы, икнул и продолжил:
— Ты спишь с ним? Я же понимаю. Я вас видел. Наверняка вы с ним...
— Хватит! — крикнула Мавна. — Замолчи! Я не хочу слушать твой бред. Что ты несёшь? Как тебе не стыдно? Иди проспись, и тогда поговорим! Ты врал мне, а я...
К горлу подступили слёзы, губы задрожали. Варде даже не встал с качелей, только фыркнул.
— Это кто ещё кому врал, любовь моя. Я-то думал, что нашёл себе отдушину. А нашёл чародейскую подстилку.
Мавна не выдержала, шагнула вперёд и дала Варде пощёчину. Его голова мотнулась в сторону, он зашипел и прижал ладонь к щеке.
— Я человек, а не отдушина, — проговорила она горько. — Если ты думал, что можно вечно водить меня за нос, то не выйдет. Всё тайное становится явным. А Смородник помогал мне. И я ему. Мы просто знакомые, а если ты думаешь иначе, то помой мозги с мылом, идиот.
Мавна снова едва сдерживала слёзы. Ну вот. Посидела с Купавой, отдохнула, расслабилась, почти выкинула из головы всё то, что душило и пугало, а теперь оно снова набросилось. Будто её накрыли плотным покрывалом, не пропускающим ни свет, ни воздух. От обиды хотелось разреветься или кого-то поколотить.
Стиснув зубы, Мавна несколько раз глубоко вдохнула, глядя в небо. Покровители, и что с этим дураком делать?
Зато вот Варде как раз разрыдался.
Уткнул лицо в ладони, согнулся пополам и затрясся. Пустая бутылка выпала и покатилась по земле. Мавне пришлось поднять её и выкинуть в урну.
Ну и как оставить этого дурака тут, рыдающего и пьяного? Пусть и упырь, а всё равно как был хрупким мальчишкой, так и оставался. Пристанут какие-нибудь парни «с района», изобьют... Мавне и одного избитого уже хватило. Она недоверчиво хмыкнула, представив, как Варде бьёт Смородника своим узким изящным кулаком художника. Да уж, ну и превратности судьбы.
Со вздохом она села на соседние качели и включила телефон. На экране высветился один пропущенный от Илара. Смородник прервал свой поток коротких сообщений с точками на конце. Она быстро заглянула в диалог: её последний грубый ответ прочитан, после — тишина. Либо обиделся, либо слишком старательно выполнил её пожелание катиться куда подальше.
Мавна посмотрела на Варде. Он склонялся всё ниже и ниже, и в итоге плавно стёк с качелей, завалившись на бок. Глаза у него были закрыты.
— Ну понятно, — проворчала она, набирая номер Илара.
Брат снял трубку почти сразу.
— Ты где? Тебя встретить?
— Я у дома, — вздохнула Мавна. — На площадке. Тут... проблемка. Выйди, решим.
Она обернулась на свой дом. Свет горел только в гостиной, приглушённый, явно был включён только ночник, не считая отсветы от экрана телевизора. Наверняка Илар смотрел матч или бокс, а родители уже пошли спать.
Мавна видела, как мимо окна шевельнулась тень, как открылась дверь и на крыльце появилась плечистая фигура брата в толстовке с капюшоном. Илар сунул руки в карманы спортивных штанов и перебежал дорогу.
— Мавна, что слу... Покровители!
Увидев спящего на земле Варде, он недовольно нахмурился.
— Что тут у вас происходит?
Мавна растерянно закрутила головой, глядя то на Варде, то на Илара. Может, зря она позвала брата? Вызвать для Варде такси? Говорить, что она про него узнала, или нет? Да нет, конечно, иначе Илар точно выйдет из себя.
Она пониже натянула рукава пальто, скрывая пальцы.
— Я приехала от Купавы, а он тут... пьяный, — неуверенно призналась Мавна. — Нельзя его так оставлять. Ограбят и побьют.
— Вы ссорились?
Илар присел на корточки напротив Варде и потрогал его пульс. Мавна закатила глаза: и зачем строить из себя врача «скорой»? Ну ясное же дело, что просто уснул.
— Поссорились немножко. Возникли недопонимания.
— Но не настолько, что ты готова оставить его замерзать, да?
— Илар! — Мавна всплеснула руками, негодующе глядя на ухмыляющегося брата. — Конечно нет. А если его в полицию заберут? Он же там не выживет. Он творческий человек.
При слове «человек» в горле будто бы царапнулась рыбья косточка. Мавна смущённо почесала нос, не зная, куда себя девать от волнения.
— Ну, тогда отнесём в тепло твоего творческого человека.
Илар взвалил бесчувственного Варде на плечо, будто это был не двадцатидвухлетний парень, а школьник. Рука Варде свесилась, и Мавна увидела ссадины на кисти. Наверняка остались после стычки со Смородником.
И всё-таки чародей его не сжёг и не убил. А мог бы. Или Варде теперь ему нужен, чтобы выйти на того тысяцкого?
Мавна мотнула головой и поплелась за Иларом.
— Уложим в моей комнате, там всё равно пусто, — прокряхтел Илар, поднимаясь на крыльцо.
— А маме с папой что скажем?
Мавна протиснулась вперёд и открыла входную дверь перед Иларом. Он пропыхтел слова благодарности и втащил Варде в дом.
По телевизору в самом деле шла спортивная программа, но звук был убавлен до минимума. Они крадучись прошли через гостиную, Мавна всё время порывалась помочь, держала то ногу Варде, то руку, но Илар только отмахивался от неё и говорил, что она наоборот мешает.
Пока Илар поднимался по лестнице на второй этаж, Мавна переживала, что со своей ношей его перевесит назад и они все втроём покатятся вниз, отсчитывая ступени затылками. Но повезло, Илар даже не зашатался.
Они внесли Варде в комнату Илара, давно пустующую и тёмную. Мавна зажгла лампу, а Илар свалил Варде на кровать, прямо в одежде, поверх покрывала. Тот что-то простонал, но даже не открыл глаза.
Мавна сглотнула. Поколебавшись, стянула с него ботинки. Носки с лягушками стали видны во всей красе.
Илар отдышался и взъерошил волосы. Варде лежал на животе, повернув лицо вбок, и его остроносый профиль казался ещё бледнее и нездешнее в полумраке.
Упырь. В их доме.
— Надо ему ведро поставить. И бутылку минералки. — Илар немного постоял, разглядывая Варде в лёгкой зелёной куртке, коротких вельветовых штанах и выглядывающих из-под них носках с лягушатами. Добавил, хмыкнув: — Вот ведь чудик.
В другой день Мавна бы порадовалась: не фрик, не уродец, а чудик. Это звучало даже мило, и от Илара такое услышать было непривычно. Вид беспомощного Варде его смягчил, но теперь сама Мавна уже не могла воспринимать его как раньше.
Она смотрела на светлые мягкие локоны, на подрагивающие во сне ресницы, на губы, которые она целовала, и думала: это не человек, это упырь. Чудовище. Кровопийца. Вероятно, кто-то из рода существ, причастных к пропаже Раско. Она ласкала его, отдавалась ему, спала в его постели. А его прохладная кожа и запах болота всё это время были не просто незначительными странностями. Они буквально кричали о том, что он — не человек. Но Мавна позволяла себе обманываться и слушала сказки про то, что на болотах бегают собаки, а в банках — чайный гриб.
К горлу подкатила тошнота.
— Илар...
Он обернулся.
— Да, Булка?
Мавна нервно заправила за ухо волосы, которые и так оставались заправленными. Облизала сухие губы и кивнула на дверь.
— Пойдём поговорим.
Брови Илара чуть сдвинулись к переносице, но он не стал возражать.
— Надеюсь, у тебя ничего не случилось. Снова.
Мавна не смогла ответить. Развернулась и молча пошла вниз, на кухню, слыша, как Илар топает позади, тихо закрыв дверь в комнату со спящим Варде.
— Ты есть хочешь? — спросила она и распахнула дверцу холодильника. Мавна суетилась, лишь бы не встречаться глазами с Иларом. Сердце снова начало быстро стучать, покоя как ни бывало. Сомнения клубились в голове и стискивали живот: сказать или нет? Как он отреагирует? А вдруг это всё же неправда? Может, сначала выяснить у самого Варде? Но она обещала не врать Илару. — Будешь пельмени? Сварить?
Она выхватила пачку пельменей, резко развернулась, не дождавшись ответа, достала кастрюлю (громыхнув крышкой и ойкнув, что могла разбудить родителей шумом), метнулась к раковине, включила холодную воду и вдруг почувствовала руку Илара на своём плече.
— Мавна, — позвал он мягко. — Посмотри на меня.
Пришлось повернуться, зажав в руках пачку пельменей и опустив глаза. Губу она, кажется, уже обкусала до крови.
— Да оставь ты эти пельмени! Не надо ничего.
Илар вырвал у неё из рук ледяную картонную коробку, от которой уже свело пальцы, и кинул куда-то в сторону раковины.
На кухне повисла тяжёлая тишина. Мавна разглядывала плитку под ногами: старенькую, бежевую, местами потрескавшуюся и с неоттираемыми пятнами. Палец Илара дотронулся до её подбородка. Пришлось всё-таки поднять глаза.
— Что случилось? Помнишь, у нас уговор.
Тусклая лампочка в абажуре освещала Илара сзади, и Мавна плохо видела выражение его лица, но догадывалась, что брат смотрит сосредоточенно и с заботой. Такой огромный, что занимал собой почти всю кухню. Если бы она сейчас уткнулась ему в грудь, то он обхватил бы её руками, как медведь, и Мавна снова почувствовала бы себя маленькой девочкой.
Но маленькие девочки не встречаются с упырями.
Мавна набрала в грудь побольше воздуха и проговорила тихо-тихо:
— Мне сказали, что Варде — упырь.
Илар замер, будто даже перестал дышать. Медленно склонил голову набок и проговорил:
— Кто сказал?
— Смородник.
— Он точно был не под чем-то?
— Точно.
— Ты ему веришь?
Мавна замялась. Хотелось бы не верить. Хотелось бы вообще этого не слышать. И не сталкиваться одним днём с этим парнем. Была бы тогда её жизнь спокойнее?..
— Верю, — обречённо ответила она.
Илар шумно выдохнул и запустил в волосы обе руки. Развернулся и тяжело плюхнулся на стул, продолжая стискивать короткие пряди кулаками.
Мавна всхлипнула. Сделала шаг и положила руку ему на спину.
— Прости меня, — сказала она, сама не понимая, за что извиняется. Просто посчитала, что не сможет сказать ничего более подходящего.
Илар с нажимом провёл ладонями по лицу. Мавна без слов ощущала волны гнева и смятения, исходящие от него. Как он сидел, сгорбив спину, как прерывисто дышал, не находя слов. Как не знал, куда деть руки. Её сердце стискивала жалость. Жалость к брату, на которого она обрушила без предупреждения такие новости. Жалость к себе, на которую это тоже свалилось с неба. Жалость к Варде, который настолько растерялся, что не придумал ничего лучше, как напиться вдрызг. Жалость к родителям, которые спали и не знали, что в их дом привели чудовище. И к Смороднику, которому мало того что досталось, так ещё и пришлось получить не самое вежливое сообщение.
— Что за бред, — прорычал Илар. — Я знаю, как выглядят упыри. Они не похожи на тощих хипстеров.
— Это высшие, — сказала Мавна упавшим голосом и села напротив Илара, подперев щёку кулаком. Мелькнула мысль: эх, зря всё-таки не поставила воду на пельмени. Уже и закипела бы, наверное. — Они очень похожи на людей. Кроме нюансов.
Илар уставился на неё тяжёлым взглядом, который с каждым мгновением становился темнее и темнее. Мавна сникла. Трудно было представить, о чём он сейчас думает. Не верит ей? Считает сумасшедшей? Или просто дурой? Разразится гневной тирадой или выставит её на улицу вместе с пьяным Варде?
— И кто тебя так глубоко посвятил в эту тему? Психованный чародей?
Мавна вяло кивнула.
Илар шумно втянул носом воздух и снова спрятал лицо в ладонях. Мавна робко дотронулась до его предплечья.
— Илар, я всё понимаю. Я и сама сегодня весь день с чугунной головой от этих вестей. Но я не стала от тебя ничего утаивать. Он... пусть даже и упырь, но всё равно ведь не сделал нам с тобой ничего плохого. И мне одной тоже. Каким был, таким и остаётся. Правда, наговорил мне гадостей по пьяни, но он будет раскаиваться, я уверена. Завтра посмотрим на него. И попросим сказать всё прямо. Чтобы подтвердить слова Смородника.
— Это просто... — Илар выругался так, как никогда не позволял себе ругаться при Мавне. — И как его оставлять в доме? Если это правда, вдруг он встанет на четвереньки и всех сожрёт? Вдруг это их план: втираться в доверие к людям, прикидываться несчастными, а потом выпивать за ночь целую семью? — Илар начал распаляться. — Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться?
Мавна замахала рукой.
— Потише ты! Мама проснётся, она чутко спит.
Илар стиснул кулак, будто хотел ударить им по столу, но сдержался.
— А если на неё ночью нападёт упырь, она не проснётся? Как ты думаешь, а? Да я сейчас из окна твоего уродца выкину!
Илар вскочил, чуть не опрокинув стул. Мавна схватила его за локоть.
— Стой ты! Если разозлишь, то вдруг хуже будет? Он безобидный же. Никогда мне ничего не делал. Ты видел, в каком он состоянии. Ну на кого он может напасть?
Голос Мавны звучал просяще и жалобно, и она сама на месте Илара просто отпихнула бы себя в сторону. Но Илар и правда остановился. В который раз прижал ладонь к глазам, издал странный звук: то ли рык, то ли пыхтение. Сильнее взъерошил волосы и бросил на Мавну строгий взгляд.
— Слушай, Булка. Ты определись, защищаешь ты его или обвиняешь? Что мне делать с твоими разнящимися показаниями?
Мавна крепко стискивала пальцами мягкую ткань толстовки у него на локте. Голова начинала пульсировать от боли, она так устала, так хотела скорее попасть домой и пойти спать, а тут этот Варде всё испортил. В который раз за последние дни кто-то портит её планы, настроение и жизнь?
— Варде безобидный, — сказала она уже увереннее. — Пусть даже упырь, но он не делал мне ничего плохого. Кроме того, что скрывал о себе важные вещи. Но... это же тоже можно понять, правда? Ты бы признался Купаве, если бы был не человеком?
При упоминании имени Купавы Илар вздрогнул и замер, глядя на Мавну сверху вниз сурово блестящими серыми глазами. Мавна и сама себе сейчас казалась идиоткой в розовых очках, но что делать, если чувствуешь, что голова и сердце сейчас разорвутся, не зная, какую сторону занять? Да, упыри — отвратительные чудовища, но Варде же не такой. Он милый и трогательный, со светлыми ресницами и тонкими пальцами. Они разберутся во всём позже, и между ними больше не будет недомолвок. Но не выбрасывать же его ночью на улицу.
— Я запру дверь снаружи, — проговорил Илар с неохотой. — И лягу у лестницы, чтобы услышать, в случае чего. Не выходи до утра из комнаты. Завтра поговорим. Все втроём. Поздно уже.
Мавна облегчённо выдохнула и крепко обняла Илара.
— Спасибо тебе. Мы разберёмся. Может, он нам даже поможет с Раско. Варде же неплохой, вот увидишь!
— Эх, Булка, Булка... — пробормотал Илар, поглаживая её по голове. — Ладно, иди уже спать. Я тебе дам отпуск. Ты стала слишком нервная и эмоциональная. Отдохни от всех, посиди одна.
Мавна постояла, уткнувшись лицом в широкую тёплую грудь. Отпуск ей бы не повредил. Если она сумеет отдохнуть от переживаний за день, то остальное время посвятит расследованию дела Раско...
— А Купаву можно будет в гости позвать?
В голосе Илара явно была слышна улыбка:
— Купаву можно.