Экстра: В тишине дворца и холодная лента
((Объясню «Экстра» в контексте фанфиков и историй - это дополнительная глава, которая не входит в основную сюжетную линию.))
Дворец Сяньлэ, некогда наполненный смехом и суетой, теперь был окутан тишиной, более зловещей, чем любая буря. После ухода Се Ляня, в его стенах поселилась глубокая, беспросветная скорбь, словно густой туман, который невозможно рассеять. Государь и Государыня больше не появлялись на публике, не устраивали пиров и балов. Их дни превратились в череду безмолвных часов, проведённых в их личных покоях, окружённых портретами сына, словно пытаясь удержать ускользающий образ в памяти. Они не могли забыть его сияющую улыбку, его добрый взгляд, его звонкий смех, эхом разносившийся по дворцовым коридорам. Теперь же остались лишь тяжёлые вздохи и тихие рыдания.
Государыня часто проводила время в саду, который Се Лянь так любил. Она бродила по тем же гравийным дорожкам, где когда-то они шли рука об руку, обсуждая мечты и пустяки. Она касалась лепестков распустившихся цветов, вспоминая, как Се Лянь радовался каждому новому бутону. Она разговаривала с ним шёпотом, рассказывала о своих днях, делилась болью утраты, словно надеясь, что её голос достигнет его, где бы он ни был. Она знала, что он её не слышит, но эта иллюзия давала ей краткое, болезненное утешение.
Государь же, в свою очередь, погрузился в пучину государственных дел. Он проводил целые дни в своём кабинете, утопая в свитках и донесениях, словно пытаясь бежать от невыносимой реальности. Он издавал указы, принимал послов, решал споры, создавая видимость прежней жизни. Но каждый раз, поднимая глаза, он видел пустой трон, предназначенный для его наследника, и острая боль пронзала его сердце. Ночами он бродил по дворцу, заглядывая в пустые комнаты Се Ляня, касаясь его вещей, словно ища хоть какое-то напоминание о его присутствии.
Однажды утром, когда солнце едва коснулось верхушек деревьев, Государыня, мучимая тяжёлым предчувствием, направилась к покоям Се Ляня. Дверь оказалась незапертой. Войдя, она увидела на столе сложенный лист бумаги. Её руки задрожали, когда она узнала знакомый почерк на конверте. Это было письмо от её сына. Она, не раздумывая, схватила его и побежала к Государю. Они сидели вместе, в тишине их опустевшей спальни, и, держась за ледяные руки друг друга, начали читать дрожащие строки.
*«Мои дорогие родители,*
*Я очень благодарен вам за всё. За вашу любовь, за ваше терпение, за вашу заботу. Вы всегда были самыми лучшими родителями, о которых я мог только мечтать. Но я больше не могу. Боль слишком сильна. Моё сердце разбито, и оно никогда не заживёт. Простите меня. Я должен уйти. Я должен быть с ним. Простите, что причиняю вам такую боль. Я люблю вас. Всегда.»*
Закончив читать, Государыня издала горестный крик, который эхом разнёсся по дворцу. Слёзы градом катились по её щекам, орошая исписанную бумагу. Государь, чьё лицо стало каменным, молча сжимал письмо, его пальцы побелели от напряжения. Он поднялся, не говоря ни слова, и направился в покои Се Ляня. Государыня, следуя за ним, чувствовала, как её ноги подкашиваются от ужасного предчувствия.
Они вошли в комнату, и их взгляды одновременно упали на высокую балку под потолком. Там, в петле из белой шёлковой ленты, висело неподвижное тело их сына. Его лицо было спокойным, словно он наконец-то обрёл покой, но кожа была холодной и безжизненной. Государь издал глухой стон и бросился к нему, пытаясь снять его. Государыня упала на колени, её крики наполнили комнату, смешиваясь с безмолвной скорбью дворца. В их руках осталось лишь холодное тело их любимого сына и прощальное письмо, полное любви и отчаяния. В тот день тишина дворца стала ещё глубже, а скорбь - вечной.