Бессмертный

Они пересекают границу, и вот наконец перед глазами появляются просторы Кетты. На самом деле скучный, маленький, совсем не красивый городок с отвратительным правительством, худой медициной, не считая центра новой жизни, малочисленным образованием. Перспектив ноль, и город, считай, никому почти никогда не был интересен, до того момента, пока Чонгук ни организовал центр. Один из самых популярных, прибыльных в стране, только из-за него в Кетту съезжается множество бездетных семей, женщин, девушек, чтобы исполнить свою заветную мечту.

Прошли сутки с момента, когда Дженни и Чонгук вроде как заключили мирный договор. Постараться жить в мире, пускай без любви до гроба, но хотя бы без ссор. Дженни показалось это разумным, ведь гораздо лучше сделать шаги навстречу самой, чем мучиться и винить всех вокруг в своей несчастной жизни.

— Чонгук, — зовет его девушка, когда они сходят с поезда и останавливаются посреди толпы.

— Говори, Дженни.

— Не хочу домой, давай прогуляемся, — солнце только вышло из-за горизонта, но уже скоро будет хорошо припекать, Чонгук морщится от ослепительного света и соглашается с её идеей. Они решают отправиться в центр города и вызывают такси. По пути заезжают домой, только для того чтобы занести вещи.

Дженни почти не смотрит перед собой, не хочет окунаться в эти болезненные ощущения, которые она всегда испытывала, стоило перейти порог.

Оставляют вещи и едут прямо в центр, на людные улицы. Посреди много магазинов, много детей, играющих в догонялки, и так легко и свободно. Дженни первая берет Чонгука за руку, он удивляется, но ничего не говорит, лишь крепче сжимает её ладонь. Они не спеша идут по улице в полной тишине. Чонгук наблюдает за странным поведением Дженни, а она за бегающими детьми. На её губах расцветает улыбка каждый раз, когда она слышит детский смех, и от этого уголки губ вампира тоже непроизвольно поднимаются вверх.

Шумная улица остаётся позади, и теперь пара не спеша движется по летнему парку в окружении ухоженной природы. Дженни проводила карабкающуюся на дерево белочку взглядом. А потом потянула Чонгука за собой на скамейку.

— Так странно. Я помню, как иногда после работы сбегала сюда, чтобы посидеть в одиночестве и поплакать. А прохожие проходили мимо и странно смотрели на меня, но ни один из них не интересовался, что же у меня случилось. А я все ревела и ревела... И провожала глазами прохожих, отсчитывая время. Мне было страшно идти домой, к тебе.

— Прошлое надо отпустить, Дженни, — Чонгук осторожно накрыл её ладонь своей. Словно боялся, что вот сейчас коснётся её, и она снова шарахнется, и снова её прошлое переместится в настоящее.

— А ведь если бы «совет крови» дал нам добро на развод, я бы забрала маму и увезла в Сеул. Работала, училась. Может, отец бы простил её, принял Минсу, и всё было бы как раньше, — задумчиво проговорила девушка, не зная, что же хотела этим донести. Чонгук ответил ей совершенно точно, легко, без упрёка, вернув её с небес на землю.

— Хватит строить иллюзии о том будущем, которое могло бы у тебя тут быть. Это самообман. Даже в параллельной вселенной этого никогда бы не было, — Дженни печально покачала головой, признавая его правоту. А ведь это действительно так и есть.

— Дженни, чем же я так плох по отношению к тебе, что ты считаешь себя такой одинокой здесь? Я всё ещё не понимаю, как у тебя хватило добродушия, чтобы простить мать, и ты так отчаянно цепляешься за неё, — Дженни пожала плечами.

— Мама всегда меня поддерживала. Даже после того, что случилось, она осталась сильной, она не сдаётся. Она живёт ради меня, ради Минсу. Она всегда спасает меня в трудные моменты, когда я готова совершить самые страшные ошибки своей жизни.

— А я? — горько поинтересовался Чонгук.

— Никогда и ни от чего не спасал? Не поддерживал? Не вытаскивал из неприятностей, в которые ты умудрялась встревать, стоило мне отвернуться? — Дженни вспомнила её конфликты с вампирами, когда она только приехала в Кетту. Да уж, тогда у них чуть не назрел скандал с «советом крови». Вспомнилось и как она однажды сорвала Чонгуку деловую встречу своей истерикой, как испортила материалы для ЭКО, как нагрубила состоятельным клиентам, которые потом в суд на неё подали. И если бы не Чонгук, не сидела бы она сейчас здесь на этой лавочке и не заглядывалась бы на белочек. Почему от его слов стало стыдно.

— Да, наверно, может быть... — Дженни сидела, склонив голову, бессильно стиснув ладони.

— Вот только не уж-то я вся такая плохая? Вчерашняя девочка, слишком резко вырванная из детских фантазий. В двадцать раз младше тебя и ставшая тебе резко интересна, и ты вот так просто захотел и взял, мнения моего не спросив! И ладно бы просто я, так ты родителям моим жизнь разрушил. — Им обоим было что припомнить друг другу.

— В мире не существует абсолютного добра и абсолютного зла, Дженни, — он тяжело вздохнул, втолковывая очевидное. 

— Не появится безупречный арбитр, который сможет вынести справедливое решение. Жизнь такова, что я могу позволить себе многое, и ты тоже, но мне не будет выставлен счёт.

— Это не справедливо!

— Это жизнь, она состоит из противоречий. Глупо бороться за справедливость, но при этом отвечать на правду ложью.

— Может быть... — слова Чонгука не могли не заставить задуматься. Всё-таки его долгие годы жизни пускай не сказывались на мудрых поступках, но вот мудро рассуждать он умел как никто другой.

— Скажи мне это еще раз, что ты останешься. Не потому что я так решил, не потому что заставил. Но потому что тебе этого хочется. Потому что ты решила. Быть со мной. Не просто в моем доме, а со мной. Потому что я тебе нужен. Не защитник в моем лице, не покровитель, а я.

Дженни вздыхает и улыбается. Давит. Ведь все равно давит. Рассказывает ей по пунктам её решение, не давая ни малейшей возможности прийти к нему самой. И глупо ждать, что он изменится и перестанет настоятельно подсказывать девушке, как правильно жить и что в жизни выбрать...

Вот только то, что выбирала она... Быть может, он прав, и ничего хорошего еще не выходило! И стоило ей вспомнить свои дни, когда она сидела рядом с ним, не помня ничего, и сердце все равно бьётся, как сумасшедшее.

— А я действительно тебе нужна? Девушка, которая долгое время заставляла страдать, не принимала твою сущность, ненавидела тебя долгий мучительный год?

— А разве иначе я был бы сейчас с тобой? Мы были бы сейчас здесь?

— Ты прав. Может, хватит жить одной лишь ненавистью?

— И? Ты остаешься со мной? — и хотя вроде Дженни уже решила, но сказать почему-то оказалось слишком сложно.

— Да, — так тихо вышло, почти шёпотом.

— Спасибо, — он осторожно взял её руку и поцеловал в раскрытую ладошку. Там ещё виднелся порез Кристиана.

— Чонгук, я тут подумала. Что, если маму отправить обратно в Сеул. Плохо ей здесь, там, может, личную жизнь заведёт.

— Может, и нам уехать? — с некоторым воодушевлением сказал Чонгук, и девушка удивлённо вытаращилась на него.

— Куда?

— Куда-то подальше отсюда. Начать заново в другом городе. Красивом, большом.

— Может, ты и прав, — Чонгук поднялся со скамейки и потянул Дженни за собой. Дженни ничего не успела сказать, как Чонгук перешёл на бег, крепко держа её за руку.

— Куда мы бежим? — вампир не ответил, только сильнее набирая скорость. Девушка изо всех сил старалась поспевать за ним, она уже начала задыхаться. Чонгук остановился возле автобусной остановки. Дженни врезалась в его спину и отошла на несколько шагов, пытаясь отдышаться. Послышался его негромкий смех.

— С ума сошёл?! — Чонгук убрал волосы ей за ухо, когда ветер подул и те закрыли ей обзор.

— Навестим твою маму. Доберёмся на автобусе, — автобус был почти пуст. По крайней мере, на задней площадке, где они остановились, больше никого не было. Дженни стояла, прижимаясь лбом к стеклу, и рассматривая проплывающие мимо улицы. Чонгук тихонько целует в висок. Он стоит у девушки за спиной, держась за поручень справа и слева от неё, почти не прикасаясь, но при этом заключив в кольцо, из которого ей не сбежать, даже если б и захотелось. А ей не хочется. Она просто стоит, смотря, как плавно едут куда-то машины, а потом разворачивается и примыкает к нему всем телом, смыкая руки вокруг его торса.

                                      * * *

Сидят за столом, храня напряжённое молчание. На руках у женщины, мило зевая, сидит мальчик. И вот почему-то Дженни не чувствует к этому ребёнку ничего. Братик вроде, а вроде чужой. Незнакомый, неправильный. Дженни знала, что от вампира невозможно забеременеть, поэтому Чонгук воспользовался центром новой жизни, взяв чужой уже использованный презерватив со материалами для того, чтобы мать Дженни забеременела.

— С чего вдруг вы собрались куда-то уезжать?

— Хочется начать все заново, — отвечает Дженни, и женщина поднимается из-за стола и начинает нервно прохаживаться по комнате.

— С ним? Дженни, ты в своём уме?! Хватит нести всякую чушь, неужели ты думаешь, с ним у тебя будет нормальная жизнь? — и вроде бы она высказала неодобрение в сторону Чонгука, но почему-то неприятно от этого стало Дженни. Она перебила мать.

— Замолчи. Ты ничего не знаешь.

— Ты просто поддаёшься его чарам, так же как когда-то это сделала я, неужели моя ошибка тебя ничему не научила?

— Научила. Именно поэтому мы уезжаем. А ты, если хочешь, можешь вернуться в Сеул. Ты ни в чем не будешь нуждаться, как и Минсу, — женщина была вне себя от ярости. Даже ребёнка, казалось, сжала в руках так сильно, что он заплакал.

— Послушайте, ваша дочь сама приняла решение. Если оно вас не устраивает, то на вашем месте я бы просто молчал, — сказал уже Чонгук, и голос его приобрёл негодование. Женщина тут же усмирила свой гнев и притихла. А затем заговорила уже более спокойным голосом.

— Уезжайте. Но я останусь здесь. Не смогу вернуться в Сеул после всего, что произошло.

                                   * * *

В Кетте вампир и девушка надолго не задержались. Они на следующий же день собрали вещи и купили билеты на самолёт в Англию. Дженни давно решила, что пора бы хоть где-то использовать свои навыки и знания английского языка. В аэропорту их встретила мать Дженни, а вместе с ней пришла и Моника. Они не надеялись, что те встретят их сегодня. На глазах у Дженни выступили слезы, она кинулась сначала к матери, а потом и к подруге Лисы.

Моника укоризненно посмотрела на Чонгука, но тот лишь улыбнулся. Вампирша погрозила ему пальцем и сердито произнесла:

— Только попробуй ещё раз что-то такое выкинуть, я тебя собственными руками задушу и сожру.

— Клянусь, больше даже голос на неё не повышу, — он обнял девушку за талию, и та ласково примкнула к нему, обнимая одной рукой.

— Моника, я не заставляю тебя оставаться здесь ради центра и «Роматек». Ты можешь в любой момент уехать к себе во Францию.

— Да ладно уж. Надо мне все же чем-то в жизни заниматься.

Они ещё долго стояли там до назначенного времени, болтая ни о чем. Кажется, даже мама Дженни постаралась найти общий язык с Чонгуком, чтобы не расстраивать дочь. А потом на весь аэропорт объявили посадку. И, попрощавшись последний раз, они зашли в самолёт и заняли свои места, крепко держась за руки.

И улетели навстречу новой жизни в Англию, а Моника и мама Дженни долго махали улетающему самолёту, хоть и знали, что те их уже не видят.