Бессмертный

Чонгук сдержал своё слово, хоть Дженни ничего от него не требовала. Прямо на следующий день они отправились в путешествие, о котором девушка так долго мечтала в детстве. Чон утверждал, что позитивные эмоции пойдут ей на пользу и память вскоре вернётся.

Так пролетели три дня. Ездили на машине налегке. Останавливались по ночам на ночлег, Чонгук раскидывал свой большой шатер, и там он рассказывал своей наивной доверчивой жене о прошлой жизни. О свадьбе, о знакомстве, и, слушая его, она каждый раз широко улыбалась, точно ребёнок.

Кто бы мог думать, что жизнь, о которой читаешь в сказках, окажется реальностью. Дженни была так счастлива, когда слушала его рассказы, что потом даже огорчалась и по-детски плакала, что ничего не помнит.

А в одну из ночей девушка наконец узнала, что её муж вампир. На его удивление она не испугалась и не забилась в истерике, а рассмеялась и попросила предоставить доказательства. Какого было удивление, когда он достал бутылку с красной жидкостью и сделал несколько глотков.

— Ой, да это вишнёвый сок, прекрати издеваться надо мной! — Чонгук с серьёзным видом протянул ей бутылку. Дженни понюхала напиток, в нос ударил металлический запах, и по всему телу пробежался холодок, но даже тогда она думала, что это его глупая шутка. Лишь когда синтезированная кровь оказалась во рту, глаза её расширились от ужаса, и она чуть не швырнула бутылку в вампира.

Слез не было, истерик тоже. Дженни стало интересно, словно малому ребёнку.

— Ты странный вампир.

— Почему это? — Чонгук оторвался от чистки картошки, которую собирался пожарить Дженни на ужин.

— В книжках я читала, что у вампиров есть клыки и красные глаза. А у тебя нет. Ты какой-то вампир-ангел. Совсем как человек, — послышался его ласковый смех. Он сделал несколько ловких движений ножом и ещё одна долька картофеля была очищена.

— Клыки у современных вампиров есть, но мы живём среди людей, и зубами не посветишь.

— Куда же вы их деваете? — удивлённо спросила девушка, на что вампир ответил:

— Стачиваем, — невозмутимость в его голосе поразила бы любого. 

— Прямо пилочкой? — он посмеялся и утвердительно кивнул, добавив:

— Прямо пилочкой. А глаза у нас красные, только когда злимся или когда голодны. Постоянные клыки и цвет глаз есть только у старейшин совета крови. Выглядят жутко, даже мне не по себе от их вида. — «Совет крови» — название не внушило доверия, что Дженни даже побоялась расспрашивать, что же это такое. Чонгук неохотно делился подробностями вампирской жизни, зато в красках рассказал о «Роматек» и центре «Новой жизни». Упомянул даже, что и она когда-то там работала, и ей очень нравилось. 

Тем временем путешествия продолжились. Чем дальше ехали, тем свободнее девушка себя ощущала. Быстро привыкла к вампиру, который беспокоился о ней чаще, чем о своей природе. Его забота не утомляла, а была приятна. Непривычно было лишь то, что он знал буквально всё. А вот Дженни о нём почти ничего. Но в процессе поездок и новых впечатлений всё это было совсем не важно.

                                                                                       * * *

Авто останавливается на дальнем берегу, и девушка любуясь закатом, отраженном в темной воде, следит за тем, как солнце погружается в воду все глубже, глубже... А потом сама идёт купаться. Чонгук остается на берегу, и огромный костер служит отличным маяком в сгустившейся тьме. Дженни зовёт его купаться вместе, он говорит что не любит воду и не плавает, она сравнивает его с домашним котом, на что он кажется обижается и уходит следить за костром.

Когда Дженни вылезает из воды, пара долго сидит у костра, слушая треск пламени да плеск волны. Чонгук обнимает жену сзади, пряча от холодного ветра, а девушка прижимается к нему спиной и слушает его сказки. Он рассказывает про вампиршу по имени Александра. О её необычной красоте, о том, как Дженни и она дружат уже довольно давно. Дженни сидит, слушает, а в голове такие противоречивые чувства. Смотрит на свою руку. Кольцо на пальце. Ну какой же он муж? Вроде что-то чувствует к нему, а вроде все чувства исчезли вместе с памятью. Так и уснула у костра, в объятиях вампира.

Разбудил Дженни свет. Холодный утренний свет, ворвавшийся в шатер вместе с холодным воздухом, когда Чонгук собирался выйти наружу. Чуть приоткрыв глаза, лениво потянулась, скользнула взглядом по его наполовину обнаженной фигуре, зябко поёжилась, сильнее кутаясь в одеяло.

Затем взгляд скользнул чуть левее, выхватывая тонкие металлические рейки с кожаными петлями ремней... Дикий, неконтролируемый ужас вдруг поднялся из самых глубин женского естества, сметая рассудок, лишая воли, гордости, силы. Кровь! Липкая тёплая кровь заливала глаза, нос, рот. Она задыхалась, захлёбывалась, умирала от ужаса! Перед глазами мелькали картинки. Но едва можно было что-то разобрать.

Холодная, тёмная спальня, такая знакомая и такая чужая. Чонгук стоит напротив, и на губах его хищный оскал.

—Не подходи!

— Я слишком долго ждал, Дженни, держи свое слово, — а затем он подходит, и Дженни немеет от ужаса. Задыхается. Картинка меняется.

— Как ты посмел явиться в этот дом, придурок? — отец налетает на Чонгука, но охрана быстро оттаскивает его.

— Я специально общался с вами анонимно, чтобы вы не поняли, что я любовник вашей жены. Ваша жена мне не нужна, моя цель — это Дженни Уилвин. Я пришёл сюда с твёрдым намерением взять её в жены.

— Ублюдок, убирайся отсюда, ты её никогда не получишь, — Дженни с криком выбирается из липкого, цепкого сна. Перед ней встревоженный Чонгук, внутри всё переворачивается.

Он уже не успевает перехватить её, когда она с диким криком метнулась мимо него наружу. Пробежала несколько шагов и упала на колени в ледяную воду, пытаясь отдышаться. Всё тело сотрясала дрожь, но едва ли от холода. Дженни пыталась умыться. Вновь и вновь плескала на себя ладонями воду, а она всё стекала по лицу кровью, кровью, кровью! Глаза не видели воды.

— Дженни? — очень осторожно зовёт Чонгук.

— Не подходи! — Дженни разве что не визжит от ужаса, не в силах справиться с приступом.

Он обнимает её крепко, не давая вырваться, и держит, пока не кончаются силы, и девушка не затихает в его объятьях, тяжело дыша и судорожно всхлипывая.

— Тихо-тихо, — всё шепчет он ей. — Это просто кошмар, он уже прошел...

— Ты — мой кошмар, — устало говорит она, когда кровавые блики перестают мелькать перед глазами.

— Я не кошмар, Дженни, я жизнь, — уговаривает, чуть покачивая.

— Ты смерть.

— Не для тебя, — он качает головой, словно эти слова — это то, чего он ждал. Словно для него это так естественно и предсказуемо, и это пугает. Обрывки сна кажутся Дженни чем-то знакомым. Наверное, потерянная память пытается достучаться до неё таким образом.

Нет, она не хочет в это верить. Есть только Чонгук и то, что он говорит.