Долгожданный эпилог!!
Берлин встречал этот день серыми облаками, моросящим дождём и холодным ветром, пронизывающим до костей. Город жил своей жизнью: люди спешили по делам, зонтики мелькали в толпе, огни машин отражались в мокром асфальте. Всё шло своим чередом. Всё текло, менялось. Всё, кроме него. Том шёл по парку, не замечая ни капель дождя, ни прохожих, что обходили его стороной. Всё это не имело значения. Вампир жил уже тысячу лет и видел слишком многое. Войны, смерть, разрушения. Видел, как поднимались и рушились цивилизации, как время стирало лица людей, что когда-то были для него дорогими. Но было лишь одно лицо, которое он не смог забыть. Его солнце. Шесть лет. Ровно столько прошло с той ночи, когда Том в последний раз касался хрупкого, дрожащего тела. Когда слышал тихие всхлипы, чувствовал горячее дыхание на своей шее. Он помнил это слишком отчётливо, до боли. Запах его кожи. Тёплые губы. Его голос.
- Я скучал, Том...
Слова, что до сих пор звучали в голове. Шесть лет. Шесть грёбаных лет он жил с этой пустотой внутри, с этим разъедающим чувством потери. Билл тогда был ребёнком. Маленьким, добрым, светлым существом, которое никогда не должно было попасть в его руки. Том знал, что правильно сделал, оставив его. Сохранить невинность, позволить мальчику жить нормальной жизнью - это было правильное решение. Но почему же эта пустота становилась только глубже? Том вздохнул, спрятав руки в карманы кожаной куртки, и опустил голову. Его французские косички были слегка влажными от дождя, капли стекали по холодной коже, но он не чувствовал ни капли холода. Он слишком давно перестал чувствовать что-либо физически. Только тоску. Только вечное, мучительное одиночество. И вдруг... Запах. Том замер. Мимо проходил кто-то, столкнувшись с ним плечом. Обычный случайный прохожий. Вампир хотел было сделать шаг дальше, но в этот момент воздух взорвался знакомым ароматом. Запах крови. Такой желанный, мучительно сладкий. Том резко вскинул голову, развернулся... и увидел его. И на секунду время замерло. Билл. Бог ты мой... Тот самый мальчик, которого он оставил шесть лет назад, стоял перед ним. Но он уже не был мальчиком. Билл вырос. Он был выше, грациознее, изящнее, но всё тот же. Его черные волосы больше не были просто патлатыми, а черные дред-локи свисали ему на хрупкие плечи. Бледная кожа контрастировала с тёмной подводкой глаз, подчёркивающей его раскосый, глубокий взгляд. Те же карие глаза, но уже не детские - взрослые. В них всё ещё отражалась печаль, но теперь она была совсем иной, глубже, осмысленнее. Он изменился. Из тонкого, хрупкого подростка, который раньше прятался в его объятиях, он превратился в нечто более опасное, более чарующее. Как ангел, что спустился с небес, но уже видел ад. Но не только Билл изменился. Том не изменился вовсе. Он был всё тем же. Всё та же ледяная кожа, всё та же вечная молодость. Те же косички, та же тёмная одежда, тот же пронизывающий взгляд, что некогда доводил Билла до дрожи. Билл смотрел на него, а в глазах рождалось осознание.
- Ты... - голос сорвался.
Том не мог сказать ни слова. Билл моргнул, и по его щеке вдруг скатилась одинокая слеза. В тот же миг вампир шагнул вперёд, медленно, осторожно, поднял руку и провёл холодными пальцами по бледной коже, стирая её.
- Мой малыш?.. - прошептал он, а его голос дрожал.
Том коснулся его щеки, провёл пальцами по коже, стирая слезу. Его ладонь была ледяной, но Билл не вздрогнул, не отстранился. Он просто смотрел. В глазах читалось столько эмоций, что Том едва мог дышать. И в следующий миг он поцеловал его. Сначала осторожно, медленно, будто проверяя, не исчезнет ли всё это в секунду, как дурной сон. Их губы соприкоснулись - мягко, нежно, на мгновение, и этого одного мгновения уже было достаточно, чтобы внутри что-то взорвалось, вспыхнуло, осветило мрак тоски. Но потом Билл сдавленно выдохнул ему в губы, горячо, прерывисто. Его пальцы вцепились в куртку вампира, как будто он боялся, что тот снова исчезнет. И тогда Том сорвался. Поцелуй стал жадным, глубоким. Билл отвечал ему так, будто шесть лет сгорал в этом же желании. Их губы сливались снова и снова, требовательно, голодно, языки сплетались в безумном, горячем танце. Том сжимал его сильнее, вжимал в себя, впивался в его губы так, будто хотел запомнить этот вкус навсегда. Вкус крови, дождя, сладкого дыхания, что был только его. Билл застонал - тихо, жалобно, и этот звук прошёл сквозь Тома, заставляя его сильнее сжать бедра мальчика между своими. Он чувствовал, как горячее тело дрожит в его руках, чувствовал, как пальцы зарываются в его волосы, как ногти скребут затылок. Он был таким тёплым. Боже, таким живым. Том не мог остановиться. Он целовал его снова и снова, в губы, в уголки рта, на вкусную, влажную кожу под нижней губой, впивался зубами, слизывая капли дождя. Билл задыхался в этом поцелуе, сжимал его, цеплялся. И когда Том отстранился на секунду, чтобы посмотреть в его глаза, он увидел там всё. Шесть лет ожидания. Шесть лет одиночества. Шесть лет поисков. Том сжал его лицо в ладонях, пальцами проведя по скуле, и в этот момент Билл сам потянулся, сам впился в его губы, выдыхая в них дрожащий шёпот:
- Не оставляй меня...
Том сжал его крепче.
- Никогда.
Их губы снова слились.
- Том... - Билл простонал в его губы, и этот звук заставил вампира содрогнуться.
Больше никакого одиночества. Никакой боли.
Они нашли друг друга. Снова. И на этот раз - навсегда.
«Я искал тебя шесть долгих лет. Искал в тенях, в холодном ветре, в каждом отблеске фонарей на мокром асфальте. Искал в чужих лицах, в голосах, в снах, которые не приносили покоя.
Но ты был дальше, чем сама вечность.
А теперь стоишь передо мной. Реальный. Живой.
И я больше никогда не позволю тебе исчезнуть.»
ťĥĕ èñđ.