Дьявольские Возлюбленные

Ага, как же. Сильно завысил планку.

Мысленно продолжая ругать брата, я подошла к своей комнате и начала дергать за ручку.

- Закрыто? - удивленно спросила я сама себя и стала внимательно рассматривать все вокруг.

- Что за? Кто это мог сделать?

- Кёске, - с хихиканьем появилась Юи.

- А, ну да, шуточек мне не хватало.

- А я серьезно! Он хочет, чтобы ты спала с ним, а запереть комнату он вполне мог за пару долей секунды.

- Из тебя вышел бы ужасный теоретик, - пробубнила я и поправила волосы на затылке.

- Юи, слушай, - вдруг спросила я.

- Да-да?

- Ты ведь знала все с самого начала. Так почему ты не появилась ранее?

- О, так об этом. Ну, я пыталась, но ты старательно меня не замечала.

- Неужели?

- Да. Ты мало кого к себе подпускала, я думаю, что это и стало причиной. Каково же было мое удивление, когда ты сошлась с Эстом.

- Я про него не спрашивала, - сердито проговорила я и пошла к лестнице.

- Хеей, Кори, ты куда?

- На диван. Буду спать даже на улице, но только не с Кёске.

- Неплохое решение, - согласилась Юи и пошла за мной.

- Как же спать хочется, - буркнула я и зевнула.

Спустившись вниз, я сразу же пошла к дивану. Чо этот дурак тут делает? На диване лежал Аято, чуть посапывая.

- Вааа, какой он милый, когда спит, - сказала Юи, сделав умиляющее личичко.

- Ха-ха, такое ощущение, что ты в него втрескалась, - в шутку сказала я, заставив покраснеть девушку. - Да ну, серьезно? Офигеееть.

- Ну, а что такого?

- Да нет, ничего. Просто так бы он тебя давно выпил до дна.

Юи промолчала, дав мне понять, что ей неприятна эта тема. Послушно замолчав, я села на кресло, положив ноги на подлокотник. Зевнув, я прикрыла рот рукой и почесала глаза.

- Если ты будешь спать тут, то к утру будет болеть шея и спина, - послышалось позади меня.

Это был голос отца, его очень легко узнать.

- А не все ли равно? - иронично спросила я, повернув голову в сторону папы.

- Нет, не все равно. Почему ты стала так себя вести?

- Хм, - я сделал задумчивое лицо, но все уже знали, что я это делаю для показухи. - Может потому, что вы бросили меня на попечение самой себе, притворившись мертвыми? Кёске не забрал меня, а тем двум дурам и вовсе наплевать. А Анна? - произнесла я имя матери. Мне не дозволялось называть ее мамой, за это я получала по лицу. - Ей никогда не было дела до меня! Ни-ког-да! - прочеканила я, сделав недовольный вид.

Я старалась сдерживать тон, чтобы не сорваться на крик. Если я сорвусь, то разбужу весь дом, а мне этого не хочется.

- Даже ты, папа. Ты ведь тоже не особо горел желанием быть ко мне добродушным. Ты во всем потакал матери, только изредка вспоминая про меня. Знаешь, кого это, быть левой в семье? Нет, ты не знаешь! Ты не знаешь, что я делала, когда мне некому было вылить все свои эмоции! Я не могла плакать при Анне! Я... была птичкой, которую засунули в клетку. В открытую клетку из которой нельзя выходить, иначе это плохо закончится. Ведь там, за клеткой, постоянно дремлющий кот, который был всегда готов напасть на бедную канарейку и растерзать ее в своих "объятиях". Когда кот ушел, птичка все равно не вылетала из-за страха. До тех пор, пока не поняла, что кота она больше не увидит. Ведь он - мертв, - грубо сказала я, понимая, что причиняю боль отцу.

- Кори, прости. Но не я, не твоя мать не были такими ужасными монстрами. Анна постоянно переживала, не слишком ли она груба по отношению к тебе. Все шло по плану, пока ты не начала дружить с этим мальчишкой!

- О, так все это еще было частью вашего плана? Браво! Может, вы еще и спланировали его убийство? Неужели вам так нравится смотреть на то, как я мучаю себя от стольких эмоций?

- Что? Убийство? Эст мертв?

- Да, папа, представляешь. И все это о вашей вине! Если бы с начала не устроили этот цирк с аварией, то ничего бы не случилось! Я была бы счастлива! Была бы! А сейчас? Чему я могу радоваться? Воссоединению семейства Миямура? Нет, я ничуть этому не рада. И будет лучше, если никто из вас больше не будет со мной вести разговор. У меня есть друг. Последний. Единственный. Теперь...

В начале, я все таки сорвалась на крик. Явно весь дом стоял на ушах. К последним словам я стала снижать громкость до шепота. Утерев слезы, я заметила, что все стояли и рассматривали сцену нашего разговора, если его можно так назвать. Уже ближе к концу, я заметила испуганную Юи.

- Чего вылупились, комары? Так интересно? Валите спать, это вас не касается, - сказала я, вглядываясь в сонную толпу.

Я нахмурилась и направилась на второй этаж. К тому месту, где я встретила Лору. Я шла по длинному коридору, периодически ругаясь и проклиная тот день когда я родилась.

Запутавшись в своих мыслях, я даже не заметила как подошла к шкафу-тайнику. Из-за этого, я врезалась в него, с грохотом упав на пол.

- Вот, блин. - выругалась я, поглаживая ушибленный лоб.

Шкаф все еще был частично отодвинут. Видимо, всем было не до этого. Тяжело вздохнув, я пролезла боком в тоннель. Там была лестница, которая вела вниз. Вокруг было темно, но коридор был узкий, потому я просто придерживалась руками за стены. Чуть не убившись, я спустилась вниз. Здесь было светло, что мне пришлось зажмуриться. Когда глаза привыкли к яркому свету, я заметила множество девушек в свадебных платьях. Но все они какие-то неживые, чтоли. И в самом деле: это были куклы, с человеческой кожей, но стеклянными глазами. Я подошла к одной из них.

Она была ужасно прекрасной; темно-серые глаза, белоснежная кожа без единого изъяна, чуть бледные губы, нежно-розового цвета, красивые, шелковистые длинные волосы, достававшие до самых локтей девицы. Они были немного выгоревшими, особенно на затылке. Волосы были темно-каштановыми, с легкой белизной у корней. На ней была надета фата, довольно длинная, примерно метра два. Платье было пышное-пышное, с множеством страз и кружевами. Длинные рукава были ажурными, также белоснежными, как и само платье. Мне стало на столько интересно, какие у нее были туфли, потому я подняла подол. Но на ней не было обуви.

Досадно. Я отпусти подол платья.

- Красиво, правда?

Послышался голосок Канато.

- Канато? Что ты тут делаешь?

- Это мои куклы и ты пришла без приглашения. Но тебя я прощаю, ведь ты тоже частичная хозяйка этого дома.

Его голос звучал как-то страшно, будто бы тот собирался заключать договор с Дьяволом, пытаясь сделать более устрашающий вид.

- Это твои куклы? Я удивлена, но они шикарны. Они будто бы живые.

- Они и есть живые. Единственное, что теперь мертвы.

Парадокс какой-то...

- То есть, это не совсем куклы, а некогда живые девушки?

Он кивнул, странно улыбаясь.

- Да. Они прекрасны. Та, у которой ты стоишь, моя гордость. У нее самые прекрасные, естественные стеклянные глаза.

- Гмм, это как мумии, только без оболочки. И сколько ей лет? - я окинула взглядом девушку, рядом с которой я стояла.

На ее шее был медальон, который я только что заметила.

- Милинда, - шепотом произнесла я.

- Ей около 16 лет.

- Было 16 или она в таком обличии 16 лет?

- И то, и другое.

- Здорово, конечно. Все такое красивое, живое, изящное. Но не хочется быть на их месте, лучше быть наблюдателем. - сказала я, проходя мимо рядов мертвых кукол.

- Ты была бы не плохим экземпляром в моей коллекции кукол. Твои желтые глаза, стройное тело и ноги... все это бы идеально сочеталось бы с бежевым свадебным платьем.

- Но, даже если я соглашусь, мои глаза окажутся в мусорном ведре. Ты вставишь стеклянные и это не будет уже так хорошо смотреться.

- Да... - с тусклым выражением лица сказал Канато.

Он обходит кукол, рассматривая каждую с особым интересом, будто в первый раз. Это так заварживающе: смотреть на свою работу, особенно если она доведена до собственного идеала. Это как самая удачная картина для художника, нежная, приятная слуху композиция музыканта, прекрасное стихотворение поэта, в котором каждая строчка заставляет трепетать. Для Канато его куклы стали его семьей, полагаю.

- Ладно, думаю, мне пора, - сказала я и направилась у лестнице.

Мальчишка не отозвал меня, а, видимо, тоже ушел, только через другой ход.

Все таки эти куклы настоящее искусство.