Я делаю вид: Свобода. I

– Слава, а почему люди предают?

В тот же вечер мы сидим в парке возле его дома у искусственного озера. Он позвонил мне первым и предложил встретиться. Я, конечно же, согласилась – и мы даже прошлись мимо того места, где я однажды раздавала листовки.

Я с теплотой и одновременно горечью вспомнила – как тогда злилась на него. Еще не осознавая своих настоящих чувств, а возможно, только начиная испытывать. Когда он говорил заботливо надеть мне перчатки, когда улыбнулся – а я потом согревалась этим воспоминанием.

Почему я тогда не поняла, что это он?

Сейчас же это так очевидно. Я каждый раз наполняюсь каким-то счастьем, словно бездонная бочка, когда этот парень рядом со мной. Мы бы с тех пор могли уже быть вместе... Хотя, стоп, никто мне отношений еще не предлагал!

– Потому что слабые или завистливые. Много причин. Почему ты спрашиваешь?

– Кажется, я лишилась подруг.

– Они тебя предали?

– Ну по факту – да. Доверие – точно. Думаешь, это можно простить и сделать вид, как будто этого не было?

– Можно – все. – Слава поднимает руку перед собой – на указательном пальце примостилась божья коровка. – Лети! – Говорит он ей – и она, расправив крылья за красной спинкой действительно взлетает – свободная. – Алена, тут больше вопрос в другом: насколько самой тебе это нужно?

– Вот я и думаю об этом, – вздыхаю, провожая взглядом насекомое. – И мне страшно. Помнишь, я рассказывала, про свой главный страх – быть незаметной?

– Помню. И я тебе сказал – ты не такая.

– Это только при тебе, наверное. А на самом деле я – очень боюсь прожить свою жизнь незаметно.

– Странные мысли. Откуда они у тебя?

– Я была в школе пустым местом. – Впервые я признаюсь в этом. Человеку из моей «новой жизни». – Обычной, серой мышкой. Мне нравился мой друг, а потом мы выросли – и он стал популярным, когда меня все игнорировали. А потом оказалось, что я вроде как тоже нравлюсь ему – но общественное мнение победило. Что не круто встречаться такому парню с простушкой. Он сказал, что проявляет ко мне внимание только из жалости, а после этого заигнорил, как и все остальные.

– Дебил. – Коротко, но емко обозначает Дениса Слава.

– И я тогда решила, что, когда перееду – полностью изменюсь. Стала старостой в группе – потому что это дает власть, и я всегда на виду. Стала вступать в любые конфликты с одногруппницами, чуть ли не была готова их зачинать – чтоб все наглядно видели, что я могу за себя постоять. Подруг тоже выбрала таких – самых ярких и неординарных по-своему. Нас было трое, и мы вроде как против всех. И у всех на виду при этом. С одной вечно таскалась по клубам, хоть их и ненавидела, но заведение были брендовые. А это еще добавляло популярности мне. Поэтому я терпела. Другая постоянно наседала с учебой, а я так не могу. Да, мне нравится моя профессия, и я не жалею, что поступила в универ. Но учеба – не единственное в моей жизни. Главное, но да, не единственное. И конкурс красоты – уже сам знаешь почему. И самый популярный парень универа. В общем, я делала вид, что свободна, неуязвима, бесстрашна, крута. А теперь постепенно лишаюсь этого образа – и чувствую страх. Потому что этот образ, как ни крути, меня защищал и помогал – я действительно была популярна и заметна.

Вся эта речь вырывается из меня бурным потоком. Я не пытаюсь ее остановить или как-то приукрасить, скрыть неприятные моменты и углы. Потому что, если начну – вновь захочется надеть на себя маску и скрыть свои слабости.

Тем более Слава внимательно меня слушает и не перебивает. Я ему доверяю – бессознательно, полностью. Не знаю, как так получается – но рядом с ним всегда так. Даже когда я насильно натягивала на себя свою маску раньше – перед ним она разбивалась напрочь.

Сейчас я снимаю ее намеренно.

– Тебе нравится быть старостой? – спрашивает он.

– Не знаю. Я не совсем организованный человек, увы. Поэтому для меня – это скорее большая ответственность.

– Нравится конфликтовать?

– Нет. На самом деле – я немного боюсь конфликтов, хоть и сама была их источником. Но присутствие рядом более дерзких подруг – придавало уверенности.

– Все остальное – ты сама сказала, что тебе больше в тягость.

– Но все же я так ощущала себя более свободной, чем раньше – делаю, что хочу. Мне нравилось это чувство уверенности в себе, даже если ради этого приходилось ломать себя и стараться.

– Мне очень нравится это слово – свобода. Но ты его так и не поняла.

– Почему это? – Я хмурюсь – но это больше защитная реакция.

– Оно не может сосуществовать со страхом общественного мнения.

– Но ведь я создала образ, что именно его и не боюсь. Более того – кидаю ему вызов.

Слава улыбается и прижимает меня к себе – так что моя голова на его плече. Какая комфортная поза – я чувствую некоторое расслабление, несмотря на тяжелую для меня тему.

– В школе ты зависела от общественного мнения. Возвела его в абсолют, прикрепила себе ярлык, и сама же в него поверила.

– Так и было. Но сейчас-то – наоборот.

– Нет. Ты снова зависишь от мнения общества – только теперь добиваешься его порицания или одобрения. Этот твой образ – он не для тебя, для других. Тебе самой с ним тяжело, как ты сказала, так ради кого эти жертвы? Ты можешь прожить хоть всю жизнь, ломая себя и изображая другого человека – однажды общество поверит в твой образ окончательно. Одобрит и оценит. А теперь сама подумай: а кто вообще – это самое общество, чтоб так зависеть от его мнения? И где в этом всем присутствует свобода?

Хаотично пытаюсь найти брешь в его логичных словах, чтоб как-то оправдать себя. Иначе как это получается – я сама себе делала только хуже и все только зря терпела?

Но я уже знаю, что Слава во всем прав.

Моя маска давно развалилась по швам и слетела с лица. Я ее сотворяла – злой, обиженной на белый свет девочкой. Боролась с невидимыми врагами – создавала их искусственно. Но все же так и оставалась застрявшим в прошлом человеком. В прошлом – от которого так хотела бежать.

Как глупо.

Свобода – это быть само собой и как раз-таки не зависеть от общественного мнения. Обо мне еще не раз скажут плохо и скажут хорошо. Кто-то же не заметит моего присутствия – но это нормально. В моей жизни тоже были люди, имена которых я забывала на следующий день. А при встрече – даже не узнавала.

Просто они – не важные. А важные – будут рядом, несмотря ни на что.

И для них – я интересна такой какая есть.

В чем-то слабая, обидчивая, готовая расплакаться из-за ерунды. В чем-то сильная, готовая отстаивать себя и свои интересы. Радостная, когда все хорошо, печальная, когда грустно. Не самая в мире умная отличница, но изучающая свою профессию с должным интересом. Ошибающаяся, но готовая признавать свои ошибки и их исправлять.

Это все я.

Обычная? Возможно. Думаю, с подобными характеристиками людей – достаточно много. Но при этом все мы индивидуальны. Каждый из нас личность.

– Слава, а какой ты видишь меня?

Он улыбается – теперь это чаще, по крайней мере, со мной. Проводит руками по волосам, слегка касаясь шеи.

– Добрая, веселая, безбашенная, открытая, эмоциональная, честная. Такая ты – здесь и сейчас.

– Тебе это нравится?

– Как мне может не нравится девушка, готовая упасть к моим ногам?

Я на секунду застываю, не понимая, что он имеет в виду.

О боже, наше первое знакомство, где я действительно поскользнулась и свалилась как мешок перед ним. Как же мне тогда было стыдно, неловко. А сейчас...

Я не выдерживаю и начинаю громко смеяться.

– А ты мне тогда и слова толком не сказал. Мог бы кинуться утешать! – сквозь смех произношу я. – Мистер Невозмутимость! О, как из тебя сложно было выбить улыбку или эмоцию!

Я вскакиваю со скамьи и начинаю тормошить его:

– Ну-ка, Слав, улыбнись! Я от тебя не отстану, пока не увижу сто миллионов улыбок!

– Тогда мне придется всю жизнь жить с таким лицом.

– Не страшно. Я буду следить за этим!

– Каждый минуту?

– Каждую секунду! – поправляю я. – Время пошло – начинай прямо сейчас!

Но вместо ответа, Слава усаживает меня к себе на колени.

И целует.

Он меня целует!

Не нежно, но настойчиво – как в первый раз, а так, что у меня разом обмякает все тело. И все же я не теряюсь – отвечаю с неменьшим порывом. Он аккуратно придерживает меня за волосы одной рукой, словно боится меня отпускать. Наивный! Да я сама никуда не уйду! Ни за что не уйду!

Игриво цапаю его зубами за нижнюю губу – чтоб на секунду перевести дыхание самой. А потом – снова целоваться.

«Не такой уж ты и Камень, – с удовольствием думаю я. – Скорее, скрытый ураган».

Которым меня уносит куда-то к небесам.

Не хочу, чтоб это заканчивалось.

Я впервые чувствую ту самую разницу – в поцелуях просто парней и в поцелуе любимого человека. Второе не сравнится ни с чем. Это одновременно – спокойствие и страсть, безумие и нежность.

Стоп, я назвала Славу любимым?

Приехали, а кто я ему? Он никогда не обозначал это, хотя это уже второй наш поцелуй. Но я хочу, чтоб все у нас был было всерьез. Хочу определенности, спокойствия и уверенности. Хочу знать, что он – только мой. И больше никого так не целует. Вообще никак не целует.

Может, кто-то и скажет, что я тороплюсь, но я, судя по всему, та еще собственница. Это моя Скала, это мой мистер Невозмутимость! Все мое, никому не отдам!

Мне плевать, будут ли знать другие люди, что мы вместе. Мне важно, чтоб это точно знали мы.

Поэтому, когда мы прощаемся через несколько часов у моего дома, я сама издалека начинаю эту тему.

– Слава, я по ходу ревнивая. Хочу, что ты знал.

– Я тоже. Если честно, меня вывело из себя, когда ты рассказывала про своего парня, который оказался другом. – Ого, а по нему невозможно было сказать, что он как-то задет. Ах да, он же мистер Невозмутимость!

– Нужно что-то с этим делать, – намекаю я.

Слава на секунду задумывается, пытаясь понять, что я имею в виду. Потом обнимает меня.

– Так забавно, Ален, мы сегодня говорили о свободе. Но при этом я не хочу, чтоб ты была свободной девушкой.

– Ну-у, – тяну я, сама обнимая его в ответ. – Я могу быть свободной личностью, а как девушкой – чьей-то. Такое меня не ущемит.

– Не чьей-то, а только моей.

– А ты только мой, – тут же уточняю я, сделав важное лицо.

Я переполняюсь счастьем до краев, до самых возможных пределов этого счастья. А, оказывается, их и нет – этих пределов!

Не боюсь со Славой – моим парнем – на секундочку! – казаться глупой, капризной, игривой. Он видел уже меня и бешеной фурией и смешной девочкой с листовками. И все равно хочет быть со мной.

Снова делаю важное лицо.

– Так, ты пропустил несколько улыбок – за это наказание! Сто миллионов поцелуев!

И начинаю отсчет первая.