9 глава
Если остается всего несколько дней, чтоб заработать определенную сумму денег студенту – выбор особо невелик.
Поэтому в выходные я раздаю листовки салона по ремонту сотовых телефонов и ноутбуков. Специально нахожу место, отдаленное от универа, чтоб – не дай бог! – не наткнуться ни на кого из знакомых. Поверх моей куртки – нелепая простыня с прорезью на голове. На ней – ляпистые картинки с гаджетами, номер телефона салона и надпись – «Через арку во двор слева».
Последний день февраля особенно морозит. Снег ударяет прямо в лицо мощными порывами ветра – я морщусь и кутаюсь в свой огромный шарф. На мне нелепый, огромный пуховик, вязаная шапка, две кофты, колготки, утепленные джинсы, угги и пара перчаток, надетые друг на друга – и все равно я нещадно мерзну.
Успокаиваю себя тем, что зато получу деньги нормальные за пять дней в компенсацию за погоду.
Проклинаю себя за то, что спустила огромную сумму на преображение, которое осталось неважным. По крайней мере, по Артему я не заметила, что он был в немом восторге от моей внешности. Вот вам и идеал!
Ничего, когда слава пройдет о победительнице конкурса, мы еще поглядим, как он отреагирует. Это его слова, что ему нравятся красивые – куда уж больше, чем стать той самой «Мисс».
Я думаю, тогда мной многие заинтересуются. Как ни крути – это престижно. Но я буду верна Артему и покажу ему, что мне нужен только он.
Хоть и наша встреча с ним меня, бесспорно, удивила.
Парень вел себя необычно. Странные темы, странные вопросы. Вспышка гнева, потом – милая улыбочка. Нет, и все же меня действительно это не оттолкнуло – даже больше. Хочется разгадать, что скрывается за этой «необычностью».
И да, про третий вариант – я задумалась.
Может, это просто шутка, какой-то прикол? Может быть, но все же, кажется, в ту секунду он тоже был искренен.
Отгораживание от всех?
Он же вроде часто на людях, но так ли это на самом деле? Довольно странно быть в центре внимания, но при этом не любить свое окружение. Может, социопат? Так хватит, я уже сейчас ему наставлю кучу диагнозов.
– Возьмите листовку! – подхожу я к торопящемуся мужчине в теплом пальто. – У нас...
Не успеваю я договорить, как он тут же прибавляет шагу, делая вид, что даже не услышал меня.
– Коз-зёл! – шиплю я ему вслед. Таких – большинство. Люди не то, чтобы сами походят ко мне – наоборот, даже если я подхожу – сваливают как можно скорее.
Я сама обычно проходила мимо раздатчиков реклам и листовок, не считая нужным нести этот хлам до ближайшей мусорки. Считала подобное навязчивостью, раздражалась. Теперь – я сама в этой роли.
Боже, скорее бы закончился этот день!
Звонит Лилька – зовет с собой в клуб, я отказываюсь. Прикрываюсь, что простыла – на самом деле, я просто вымотана. Все, что хочу – это попасть домой, в тепло – и долго-долго отдыхать.
Подруга, не дослушав меня, кидает трубку. Обиделась?
Не успеваю об этом подумать, как вижу молодую пару, держащуюся за руки. Эти милые люди берут листовки – о, слава любви! Наверное, когда ты влюблен и счастлив, хочешь делать доброе людям.
Преисполненная секундной радостью, я даже машу им вслед.
После этого быстро забегаю в кофейню – покупаю американо – самый бюджетный для меня вариант. Немного корчусь от горечи, но в целом хотя бы ненадолго согреваюсь. Прижимаю холодные пальцы к горячему пластиковому стакану.
Сделав себе этот небольшой подарок, вновь спешу на улицу.
Как раз на стоянку подруливает мотоциклист. Или кто это? Что-то между мотоциклом и байком – без разницы. Иду к нему, на ходу неся листовку перед собой – не даю никакого шанса от нее отказаться.
– Возьмите, пожалуйста! – говорю настойчиво, пока парень снимает свой шлем.
И тут же хочу провалиться сквозь землю. Или как минимум – отмотать время немного назад и задержаться в кофейне. Чтоб избежать этой встречи.
Могло бы, конечно, быть и хуже. Но и это – атас!
Слава, а это именно он, смотрит на меня с удивлением. Еще бы, конечно, в баре я была куда в лучшем виде – красивая, нарядная, а сейчас перед ним – нелепый, низкорослый снеговик с красными от мороза щеками.
Вот черт, а еще я доказывала ему, как успешна и хороша.
Настолько хороша, что предлагаю ему листовку – какое унижение. Знала бы, что этот байкер – Слава, ни за что бы не подошла!
Но так-то интересное у него увлечение...
Хочу отойти от него – так неловко. И почему-то стыдно. Пытаюсь убедить себя – да кто он такой? Мне плевать на его мнение! Не получается.
– Ну и? – наконец нарушает он затянувшееся молчание.
– Что и?
– Ты мне что-то предлагала?
– Тебе показалось. – Знаю, все выглядит до невозможности ужасно и нелепо. Но встретить кого-то знакомого я планировала меньше всего. Пытаюсь в импровизацию – становится хуже. Судорожно пихаю пачку листов в огромный карман своей куртки.
– Понятно. – Усмехаясь, говорит парень.
Достает из теплой, спортивной куртки телефон – я только вздыхаю свободно – вроде пронесло, ему не до меня. Но в этот самый миг Слава наводит камеру на меня и делает фотографию.
– Какого фига? – ору я на всю улицу.
Что он творит вообще? Зачем это делает? Даже становится жарко от липкого ужаса.
– Ты не дала мне листовку, – спокойным голосом говорит нахал. – А вся реклама поверх твоей куртки. Вдруг пригодится – там написан телефон.
На секунду верю ему – написано же, правда. Проходит секунда – и я понимаю, что это развод.
Слава просто решил сделать мое позорное фото! Чтоб потом всем показывать, или даже меня шантажировать! Потому что я с ума сойду, если кто-то еще увидит это! Мало того, что реклама – так еще и не накрашена, и одета ужасно. И даже, блин, не позировала – по-любому вышла уродливо, с каким-нибудь перекошенным лицом или тупым взглядом.
Нет, ну какой же этот парень козел!
– Удали немедленно! – требую, но внутри готова к проигрышу. Мне нечего предложить ему взамен на такой компромат. Да и силой отобрать не смогу телефон – Слава может вообще просто взять и уехать.
– Зачем? – изображает непонимание.
Перехожу сразу к делу.
– Что нужно сделать, чтобы этого фото не было? – Я уже не контролирую свое бешенство.
А Слава не теряет времени – и просто назло мне делает еще фотографию. Там я точно выйду еще хуже – со злым, недовольным лицом.
– Какое именно? – Продолжает он издеваться. – Первое или второе?
– Да иди ты к черту! – С этими словами закрываю лицо.
Вот она ситуация – я одна и абсолютно беспомощная. Этот Слава сейчас в выигрышной позиции – мне нечем противостоять ему. Это убивает меня сильнее, чем само наличие стремных фотографий.
Мне казалось, что я создала для себя безопасное пространство, за которым я – свободная, сильная, смелая. А сейчас понимаю, какое все хрупкое – моя безопасность лопается словно мыльный шар. И я, как маленький ребенок, прячусь от злодея, закрывшись ладонями. Даже хуже – чувствую, что из глаз льются слезы, оставляя на лице за собой прохладные полосы.
Если и это заснимет Слава – можно будет забыть о своей репутации. Просто ее похоронить.
– Я удалил. Не знал, что будет такая реакция. Это просто же шутка.
Не верю! Скорее всего, он говорит так специально. Ждет, что я открою лицо – и сделать кадр еще раз. С каждым разом ужаснее – на третьем буду зареванной.
От кома в горле даже ответить ничего не могу, просто отрицательно качаю головой.
Пусть меня увольняют – но я не открою лицо, пока этот подонок не уедет. Лучше уж на конкурсе буду в Лилькином платье – пусть оно не по размеру – но не позволю сейчас еще дать шанс этому мерзкому Славе посмеяться надо мной.
Неожиданно его руки прикасаются к моим, и аккуратным, но уверенным движением убирают их с лица. Когда он успел подойти так близко?
От растерянности даже не пытаюсь сопротивляться и с остатками самоуважения смотрю прямо на него. «Такой симпатичный, а мразь – самая настоящая!» – проносится живо в моей голове.
– Ты плачешь?
– Отстань! – Пытаюсь говорить с былым гонором, но получается жалко. Какой гонор, когда из глаз льются слезы? – Подавись фотографиями, мне наплевать!
– Так плевать, и поэтому плачешь?
– Реву от ужаса, что тебя вообще увидела.
Мну листовки в кармане, отхожу на один шаг назад. Но по-прежнему взгляд не опускаю.
– Интересная реакция. Но я правда удалил всё, не знал, что ты так расстроишься.
– А зачем тогда фоткал? Хотел унизить меня?
– Каким образом?
– Показать всем, что я такая... – Тут даже я не могу подобрать слова. Какая такая именно? Простушка, что раздает листовки?
– Кому всем?
Вопрос Славы ставит меня в тупик – и правда кому? Компании из бара? Людям, которым плевать, по большому счету, кто я и чем занимаюсь в свободное время? А других общих знакомых у нас со Славой и нет.
Ох, как же я резко себя накрутила – по ходу, виной мои прошлые комплексы. Или не прошлые, раз я так остро реагирую и сейчас?
По крайней мере, реветь уже больше не хочется.
– Откуда ты здесь оказался? – Быстро меняю тему. Теперь сожалею, что выставила себя перед ним истеричной дурой, королевой драмы на пустом месте! Что, черт возьми, подумает он?
– Я живу в этом доме.
Ужасное попадание – знала бы, ни за что не выбрала бы этот район.
– Извини, что испортил тебе настроение. – После этих слов я уже готова действительно забыть этот дурацкий инцидент. В конце концов, Слава действительно мог так поступить, не желая обидеть меня – ему в этом нет никакой выгоды. И вообще, вероятно, он парень неплохой. А еще симпатичный, а еще мне почему-то нравится сам факт, что он гоняет на байке... – На самом деле, я сделал фото, потому что ты выглядела милой.
– М-милой? – Уже другим тоном уточняю я. Все свои положительные мысли о Славе, что были до этого – тут же к черту стираю. Он официально последний козёл!
– Да, ты милая. И больше не реви.
– Я не милая, слышишь! Я уже говорила тебе! Я что, по-твоему, какая-то серая мышь?
– Я этого не говорил. Ты замерзла?
– Милыми называют тех, о ком больше нечего сказать! Скучных, неинтересных! – Проигнорировала я его последний вопрос, потому что уже не по-детски заведена. Общение с ним – просто эмоциональные качели.
– Впервые слышу. Надень перчатки – холодно.
– Слава, ты действительно считаешь меня никакой? Думаешь, раз поймал на моменте, где я как дура с листовками – значит, теперь можешь унижать? Ах да, я сегодня выгляжу слишком просто – а ты уже готов делать выводы? Ну ничего, я потом тебе покажу фотографии с конкурса красоты. Если сейчас я в твоих глазах похожа на лохушку, то ты жестко обломишься, узнав какая я на самом деле! – Я и сама понимаю, какой бред я несу – несвязный, надрывный, обвинительный.
Но я терпеть не могу, когда кто-то снова называет меня «милой».
Лучше быть стервой, самой последней эгоисткой и сукой, но только не это слово. Только никаких намеков на то, что я посредственность.
Слава смотрит на меня устало. Пытаюсь понять по его взгляду – до него дошло, что я сказала? Но по его глазам невозможно вообще что-либо понять. Обычно у людей – все эмоции на лице. Даже у меня.
А этот парень – как закрытая книга. Я не могу прочесть его.
– Ты похожа на истеричку. – Выносит он вердикт абсолютно спокойным голосом – тоже без намека на эмоции. И этим еще сильнее почему-то задевает меня. Даже не сравнением с взбалмошной девицей – меня злит его вечная невозмутимость.
Ведь мог бы хотя бы сейчас подыграть – забрать назад свои слова. Еще лучше – сделать какой-нибудь нормальный комплимент. Но ни-чер-та!
– Если я истеричка, то ты камень, – раздраженно говорю, но опускаю глаза. И надеваю обратно перчатки – но не потому, что он говорил! Потому что руки теперь снова мерзнут.
– Окей. – Равнодушно соглашается Слава. – Ладно, я пошел.
– Ну и иди! – Громко рявкаю я на этот безэмоциональный тон.
– Истеричка.
– Камень!
Кричу ему уже в спину, когда он вдруг поворачивается, отдалившись на приличное расстояние, но я вижу – реально вижу! – улыбку на его лице. Этот Мистер Непоколебимость умеет улыбаться? Вау! Да еще и мне? Идиот, ему нужно это делать чаще – улыбка та-ак ему идет!
Я чувствую, что невольно улыбаюсь сама в ответ.
Что Слава за человек? Несколько минут разговора – а я то плачу, то радуюсь, то злюсь, то улыбаюсь.
И вот еще один скачок в обратную сторону.
Слава оборачивается, чтоб напоследок мне сказать еще раз:
– И все равно ты милая.