Пробуждение прошлого
Рассвет пятого дня без Стефана застал Алисию у окна библиотеки.
Она не спала. Опять. Сон стал чем-то абстрактным, ненужным – вампиры могли обходиться без него неделями, и Алисия использовала эту способность на полную. Потому что когда она закрывала глаза, она видела его. Стефана. Каким он был в церкви Фелл – пустым, безразличным.
Дом Сальваторе казался другим без него. Слишком большим. Слишком тихим. Деймон всё ещё здесь, конечно, но даже его присутствие не заполняло пустоту, оставленную младшим братом. Комната Стефана наверху была закрыта – никто не решался туда заходить, словно это была могила, а не просто спальня.
Шаги в коридоре заставили её поднять голову. Деймон появился в дверях библиотеки, растрёпанный, в той же одежде, что и вчера.
– Доброе утро звучит как насмешка, – сказал он вместо приветствия, направляясь к бару в углу комнаты.
Алисия посмотрела на часы на стене. Шесть утра.
– Рановато даже для тебя, – заметила она.
Деймон налил виски в стакан, посмотрел на янтарную жидкость, затем залпом выпил.
– Когда твой брат превращается в бесчувственного психопата, время теряет значение.
Он опустился в кресло, закинул ноги на журнальный столик. Алисия отошла от окна, села на диван напротив.
Какое-то время они сидели в молчании. Не неловком – скорее понимающем. Они оба потеряли Стефана. По-разному, но одинаково больно.
– Ты звонила Елене? – спросил Деймон наконец.
– Вчера вечером. Она говорит, что всё хорошо.
– Она врёт.
– Знаю.
Деймон налил себе ещё виски, на этот раз предложил стакан Алисии. Она покачала головой.
– Она ходит в школу, – продолжила Алисия. – Делает вид, что жизнь продолжается. Кэролайн говорит, что Елена слишком... нормальная. Улыбается, смеётся над шутками, участвует в планировании школьных мероприятий.
– Классический механизм отрицания, – Деймон усмехнулся без веселья. – Притворяйся, что всё хорошо, пока не поверишь в это сам.
– Или пока не сломаешься окончательно.
Деймон поднял стакан в мрачном тосте.
– За самоуничтожение через самообман.
Алисия взяла подушку с дивана, обняла её. Жест был почти человеческим – поиск комфорта в тактильном ощущении.
– Мы должны что-то делать, – сказала она тихо. – Мы не можем просто... сидеть здесь.
– Предложения? – Деймон откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза. – Потому что я открыт для идей. Даже безумных.
– Я продолжу искать. В книгах, в записях. Должен быть способ вернуть эмоции без согласия самого вампира.
– Магия?
– Бонни проверяла. Говорит, что это слишком глубоко укоренено в психике. Она может попытаться, но...
– Но это может его убить, – закончил Деймон. – Фантастика.
Он открыл глаза, посмотрел на Алисию.
– Ты знаешь, что он опасен, правда? Стефан без эмоций – это не просто холодный парень. Это Потрошитель. Я видел, что он делает, когда отключает человечность.
Алисия сжала подушку сильнее.
– Я знаю.
– И ты всё равно хочешь его вернуть.
– А ты нет?
Деймон рассмеялся – звук был горьким.
– Конечно, хочу. Он мой брат. Идиот, зануда, с комплексом мученика размером с Эйфелеву башню, но он мой брат. – Он сделал паузу. – Но я также знаю, что если мы попытаемся и провалимся, он может убить нас всех.
– Тогда мы не провалимся.
Деймон посмотрел на неё долго, изучающе.
– Ты действительно веришь в это? Или просто отчаянная?
Алисия встретила его взгляд.
– И то, и другое.
Деймон поднялся из кресла, подошёл к окну, где раньше стояла Алисия. Первые лучи солнца пробивались сквозь деревья, окрашивая небо в оттенки розового и золотого.
– Знаешь, что самое худшее? – сказал он, не оборачиваясь. – Я чувствую вину. Как будто я должен был что-то сделать. Быть быстрее, умнее, сильнее. Остановить Клауса до того, как он добрался до Стефана.
– Деймон...
– Я старший брат, – продолжал он, голос стал тише. – Должен был защищать его. Всегда защищал. Даже когда мы ненавидели друг друга, даже когда я пытался его убить – в глубине души я всегда знал, что должен быть рядом.
Алисия встала, подошла к нему.
– Вины нет ни на ком, кроме Клауса.
– Логически я это понимаю, – Деймон повернулся к ней. – Но логика не особо помогает в три часа ночи, когда ты слышишь каждый звук в доме и понимаешь, что один из них – не шаги твоего брата.
Алисия не знала, что сказать. Она никогда не была близка с Деймоном – их связывало только общее прошлое и Стефан. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала странное родство с ним.
– Ты мог бы уехать, – сказал Деймон внезапно. – После всего... со Стефаном и Еленой. Никто бы не осудил тебя.
Алисия покачала головой.
– Я не бегу от проблем. Не больше.
– Благородно.
– Просто устала бежать.
Деймон посмотрел на неё с чем-то похожим на уважение.
– Знаешь, Алисия Валентайн, возможно, ты не так ужасна, как я думал изначально.
– Какой комплимент.
– Это лучшее, что ты от меня получишь.
Между ними промелькнула почти-улыбка. Момент понимания. Они оба потеряли что-то важное – Деймон брата, Алисия возможность, которой никогда не будет. Но они всё ещё здесь. Всё ещё сражаются.
Телефон Алисии зазвонил, разрушив момент. Она достала его из кармана – Бонни.
– Алло?
– Алисия, – голос Бонни был напряжённым. – Ты можешь приехать в школу? Сейчас.
– Что случилось?
– Просто... приезжай. Пожалуйста.
Гудки отбоя.
Алисия посмотрела на Деймона.
– Проблемы.
– Когда их нет? – Он взял ключи от машины со стола. – Поехали.
***
На окраине Мистик Фоллс, в особняке, который Клаус арендовал неделю назад, утро началось по-другому.
Дом был большим – слишком большим для одного человека. Викторианской архитектуры, окружённые лесом. Идеальное место для уединения. Или для хранения секретов.
Клаус стоял в подвале, окружённый гробами.
Четыре из них. Тёмное дерево, украшенное резьбой, покрытое пылью веков. Внутри каждого – член его семьи. Элайджа, Кол, Финн, Ребекка. Все заколоты серебряными кинжалами, покрытыми пеплом белого дуба. Все обездвижены его рукой.
Предательство – семейная традиция Майклсонов.
Клаус медленно обошёл гробы, пальцы скользили по крышкам. Он помнил, когда заколол каждого из них. Причины. Оправдания.
Он остановился возле гроба сестры. Самого маленького, самого изящного. Резьба на крышке была тоньше, деликатнее – розы и лозы, сплетённые в узор.
Его любимая сестра. Несмотря на всё.
Клаус положил ладонь на крышку гроба, закрыл глаза. Воспоминания нахлынули – Ребекка в человеческой жизни, смеющаяся, танцующая. Ребекка после превращения, дикая и свободная. Ребекка, влюблённая в каждого встречного мужчину, ищущая то, что он никогда не мог дать ей – возможность быть обычной.
Он заколол её в 1920-х. После того, как выбрала любовь вместо семьи.
Он не жалел. Клаус Майклсон не жалел ни о чём.
Но ему нужна была она. Сейчас.
Стефан был полезен – идеальный солдат без эмоций, без угрызений совести. Но он не был предан. Не по-настоящему.
Ребекка была другой. Она могла ненавидеть его, кричать, швырять вещи, угрожать. Но в конце концов она всегда возвращалась. Потому что они были семьёй. Всегда и навечно.
К тому же, ему нужен был кто-то, кто присматривал бы за Еленой. Кто-то, кому он мог доверять настолько, насколько вообще мог кому-то доверять.
Клаус открыл крышку гроба.
Внутри, на белом шёлке, лежала Ребекка Майклсон.
Она выглядела так же, как в день, когда он заколол её. Светлые волосы аккуратно уложены, руки сложены на груди. Платье 20-х годов – белое, расшитое бисером. Серебряный кинжал торчал из её сердца, пепел белого дуба покрывал лезвие тусклым налётом.
Клаус взялся за рукоять кинжала.
– Прости, сестрёнка, – пробормотал он. – Но мне нужна твоя помощь.
Он вытащил кинжал одним резким движением.
Эффект был не мгновенным. Никогда не был.
Сначала – ничего. Тело оставалось неподвижным, безжизненным. Потом, медленно, серые вены начали отступать от места ранения. Цвет возвращался в кожу – бледная, но больше не мертвенная. Губы розовели. Пальцы дёрнулись.
Клаус отступил, кинжал всё ещё в руке, наблюдая.
Ребекка сделала первый вдох – резкий, болезненный, как будто тонула и наконец достигла поверхности. Её глаза распахнулись – голубые, яркие, полные ярости и растерянности.
Она села резко, рука инстинктивно потянулась к груди, где было сердце. Рана уже зажила, но память о боли оставалась.
Несколько секунд она просто дышала, ориентировалась. Потом её взгляд сфокусировался на Клаусе.
– Ты, – прошипела она, голос был хриплым от долгого молчания.
Клаус улыбнулся – очаровательно, почти извиняющееся.
– Добро пожаловать обратно, сестра.
Ребекка вылезла из гроба с вампирской скоростью, схватила Клауса за горло, швырнула через комнату. Он ударился о стену, но даже не попытался защититься.
Он ожидал этого.
– Ты заколол меня! – кричала Ребекка, подходя к нему. – Опять! Сколько раз, Никлаус? Сколько раз ты будешь убивать меня?!
Клаус поднялся, отряхнул пыль с костюма.
– Технически, я не убивал тебя. Просто... откладывал на потом.
Ребекка ударила его. Сильно. Его голова дёрнулась в сторону, кровь выступила на губе.
– Где я?! – она оглянулась по подвалу, увидела другие гробы. – Какой год?
– 2010-й. Ноябрь.
Ребекка замерла, обрабатывая информацию.
– Девяносто лет, – прошептала она. – Ты держал меня там девяносто лет.
– Технически, восемьдесят восемь, но кто считает?
Она швырнула в него вазу, стоявшую на полке. Клаус уклонился, ваза разбилась о стену.
– Я ненавижу тебя! – кричала Ребекка, слёзы ярости текли по щекам. – Ты монстр! Ты...
– Я твой брат, – перебил Клаус спокойно. – И я нуждаюсь в тебе.
Ребекка рассмеялась – истерически, горько.
– Нуждаешься? Тебе что-то нужно от меня, поэтому ты решил, что можешь просто воскресить меня и я прощу? Забуду?
– Я не ожидаю прощения, – Клаус подошёл ближе, голос стал мягче. – Я просто ожидаю, что ты выслушаешь.
Ребекка хотела снова ударить его, но сдержалась. Её руки дрожали, кулаки сжаты.
– Где мой кулон? – спросила она внезапно.
Клаус колебался секунду.
– Утерян. В 20-х.
Клаус протянул руку, хотел коснуться её плеча, но Ребекка отстранилась.
– Не смей, – прошипела она. – Не смей притворяться, что тебе не всё равно.
– Мне не всё равно, – сказал Клаус тихо. – Иначе я бы не разбудил тебя.
Ребекка подняла голову, посмотрела на него сквозь слёзы.
– Значит, тебе что-то нужно. Как всегда.
– Да.
По крайней мере, он был честен.
Ребекка вытерла слёзы тыльной стороной ладони, выпрямилась. Её лицо стало холоднее, контролируемее.
– Говори. Что ты хочешь?
Клаус жестом указал на лестницу, ведущую наверх.
– Поднимемся. Поговорим за завтраком. Ты должна быть голодна.
Ребекка посмотрела на него с недоверием, но желудок предательски заурчал. Девяносто лет без крови.
– Хорошо, – согласилась она. – Но это не значит, что я простила тебя.
– Отмечено, – Клаус улыбнулся, протянул руку, помогая ей подняться по лестнице.
На этот раз она приняла помощь.
***
Кухня особняка была современной, светлой. Большие окна выходили на лес, утреннее солнце заливало мрамор столешниц золотым светом.
Клаус достал из холодильника пакеты с кровью, налил в бокал. Протянул Ребекке.
Она взяла его обеими руками, выпила залпом. Вкус крови после столь долгого перерыва был почти болезненным – слишком интенсивным, слишком живым. Но так необходимым.
Клаус налил ей ещё один бокал, сам взял виски.
– Начну с главного, – сказал он, прислонившись к столешнице. – Двойник жив.
Ребекка подняла голову, глаза расширились.
– Петрова?
– Её потомок. Елена Гилберт. Семнадцать лет, живёт здесь, в Мистик Фоллс.
Ребекка медленно опустила бокал.
– Значит, ты собираешься...
– Проклятие уже снято, – перебил Клаус. – Я гибрид. Оборотень и вампир.
Ребекка уставилась на него.
– Как?
– Длинная история. Включающая ведьм, жертвоприношения и очень раздражённую Петрову. – Он сделал глоток виски. – Суть в том, что теперь я могу создавать других гибридов. Целую армию.
– И тебе нужна кровь двойника.
– Именно.
Ребекка встала, подошла к окну, обхватила себя руками.
– Где остальные? Элайджа, Кол, Финн?
– Всё ещё спят, – Клаус кивнул в сторону подвала. – Внизу.
– Ты не разбудил их.
– Нет.
– Но меня разбудил.
– Да.
Ребекка повернулась к нему, в глазах был вопрос.
– Почему?
Клаус поставил стакан, скрестил руки на груди.
– Потому что Элайджа будет осуждать мои методы. Кол слишком непредсказуем. Финн... ну, Финн просто хочет умереть, что делает его бесполезным. – Он сделал паузу. – Но ты, Ребекка. Ты понимаешь необходимость семьи. Лояльности.
– Лояльности? – Ребекка рассмеялась. – Ты заколол меня за то, что я помогла кому-то сбежать от тебя. Это твоё определение лояльности?
Клаус нахмурился.
– Кому ты помогла... – Он замолчал, память вернулась. – Стефан. Ты помогла Стефану Сальваторе.
При упоминании имени что-то изменилось в лице Ребекки. Маска холодности треснула на секунду.
– Он здесь? – спросила она тихо. – В Мистик Фоллс?
Клаус кивнул медленно.
– Да. И он... работает на меня.
Ребекка резко повернулась к нему.
– Что?
– Я убедил его отключить эмоции. Теперь он мой... назовём это советником.
– Ты заставил его стать Потрошителем, – прошептала Ребекка, и в её голосе была смесь ужаса и чего-то ещё. – Опять.
Клаус изучал её внимательно.
– Ты всё ещё носишься с мыслями о нём.
– Я... – Ребекка сжала кулаки. – Это было почти век назад.
– Но ты не забыла.
Ребекка отвернулась, не желая показывать эмоции.
– Он помнит меня? – спросила она тихо.
Клаус колебался.
– Нет. Я стёр его память ещё в 20-х.
Ребекка обернулась резко, лицо исказилось от ярости.
– Ты что?!
– Это было необходимо...
– Ты украл его воспоминания обо мне?! – Ребекка швырнула бокал в стену, стекло разлетелось осколками. – Это было моё! Это были мои воспоминания, мои чувства!
– Они делали тебя слабой!
– Они делали меня человечной!
Клаус шагнул к ней, голос стал тверже.
– Мы не люди, Ребекка. Мы никогда ими не были. Чем быстрее ты это примешь, тем легче будет жить.
Ребекка смотрела на него с такой ненавистью, что даже Клаус на секунду отступил.
– Я ненавижу тебя, – прошептала она. – Всеми фибрами своей души.
– Я знаю, – ответил Клаус спокойно. – Но ты всё равно останешься. Потому что у тебя нет выбора.
Он повернулся, направился к выходу из кухни.
– Я записал тебя в школу Мистик Фоллс, – сказал он через плечо. – Начинаешь сегодня. Подружишься с Еленой Гилберт, будешь следить за ней. Убедишься, что она выполняет свою часть сделки.
– Ты хочешь, чтобы я была твоей няней?
– Я хочу, чтобы ты была полезной, – Клаус остановился у двери. – И, Ребекка? Стефан без эмоций. Он не тот человек, которого ты помнишь. Не пытайся вернуть его. Это не сработает.
– Откуда ты знаешь?
Клаус посмотрел на неё долго.
– Потому что я уже видел, как другие пытались. И все провалились.
Он ушёл, оставив Ребекку одну на кухне, окружённую осколками разбитого бокала и разбитых надежд.
***
Школа Мистик Фоллс была полна жизни в это утро.
Ученики толпились в коридорах, смеялись, обменивались сплетнями, жаловались на предстоящие тесты. Обычный день. Нормальный день.
Елена Гилберт стояла у своего шкафчика, перекладывая учебники. Её лицо было спокойным, даже улыбка играла на губах, когда Кэролайн подошла с очередной историей про Мэтта.
Но внутри она была пуста.
Каждую ночь, ложась спать, она видела Стефана. Каким он был в церкви – холодным, безразличным, мёртвым внутри. Каждое утро, просыпаясь, она надеялась, что это был кошмар. И каждое утро реальность разбивала эту надежду.
Но она не могла показать это. Не могла позволить друзьям увидеть, насколько она сломлена. Потому что если они увидят, они попытаются помочь. А это поставит их в опасность.
Клаус был очень ясен в своих условиях. Она сдаёт кровь, она ведёт себя нормально, она не создаёт проблем – и все живут.
Так что Елена улыбалась. Смеялась. Притворялась.
– ...и тогда он сказал, что не может пойти на вечеринку дня 90-х, потому что у него работа, – Кэролайн закатила глаза. – Я имею в виду, серьёзно? В субботу вечером?
– М-м, – промычала Елена, не особо слушая.
Кэролайн нахмурилась, посмотрела на неё внимательнее.
– Елена, ты слушаешь меня?
– Конечно, – Елена закрыла шкафчик, повернулась к подруге с яркой улыбкой. – Мэтт зануда. Мы это уже знали.
– Я не сказала, что он зануда!
– Но ты подумала.
Кэролайн открыла рот, чтобы возразить, но Бонни подошла к ним, лицо было озабоченным.
– Девочки, нам нужно поговорить.
Кэролайн и Елена обменялись взглядами.
– Что случилось? – спросила Елена.
Бонни огляделась, убедившись, что никто не слушает.
– Я чувствую что-то. Магически. Что-то... мощное. Приближается.
– Насколько мощное? – Кэролайн понизила голос.
– Первородный уровень.
Елена побледнела.
– Клаус?
– Не думаю. Это ощущается по-другому.
Прежде чем они успели обсудить дальше, двери главного входа открылись, и вся атмосфера в коридоре изменилась.
Девушка вошла в школу.
Она была красива – поразительно красива. Светлые волосы волнами спадали на плечи, идеальный макияж, дизайнерская одежда, которая кричала о богатстве и вкусе. Она шла по коридору, как по подиуму, с уверенностью человека, знающего, что все на неё смотрят.
И все смотрели.
Разговоры стихли.Парни замерли, девушки смотрели с завистью или восхищением.
Незнакомка остановилась посреди коридора, оглянулась, словно оценивая территорию. Её взгляд скользнул по лицам, задержался на группе возле шкафчиков.
На Елене.
Что-то мелькнуло в её глазах – узнавание? любопытство? – но она быстро скрыла это за маской вежливой заинтересованности.
Бонни сжала руку Елены.
– Это она, – прошептала ведьма. – То, что я чувствовала.
Незнакомка направилась прямо к ним. Её шаги были лёгкими, грациозными, но в них была хищная грация. Елена инстинктивно отступила на шаг назад.
Девушка остановилась перед ними, улыбнулась – яркая, дружелюбная улыбка, которая не достигала глаз.
– Привет, – сказала она с лёгким британским акцентом. – Ты должна быть Елена. Я так много слышала о тебе.
Елена попыталась сохранить спокойствие, хотя сердце билось как бешеное.
– А ты кто?
Улыбка стала шире.
– Ребекка. Ребекка Майклсон.
Имя упало между ними как бомба.
Кэролайн задохнулась. Бонни инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя Елену. Но Ребекка даже не обратила на это внимания, её взгляд был прикован к Елене.
– Майклсон? – повторила Елена, голос дрожал несмотря на попытки контролировать его. – Как в...
– Как в Клауса Майклсона, – закончила Ребекка. – Мой брат. Ты же знакома с ним, верно?
Елена не ответила, просто стояла, сжав кулаки.
Ребекка наклонила голову, изучая её с любопытством, которое было почти научным.
– Знаешь, ты действительно похожа на неё. На Катерину. Те же глаза, те же волосы. – Она протянула руку, словно хотела коснуться лица Елены, но Бонни перехватила её запястье.
– Даже не думай, – прошипела ведьма.
Ребекка посмотрела на руку Бонни на своём запястье, потом на саму Бонни. В её глазах мелькнуло раздражение.
– Ведьмочка. Как мило. – Она высвободила руку лёгким движением, отстранилась. – Я не собиралась причинять вред. Просто... любопытствовала.
– Что ты делаешь здесь? – спросила Елена. – В школе.
Ребекка пожала плечами изящно.
– Клаус считает, что мне нужно... интегрироваться. Познакомиться с местными. – Её взгляд снова переместился на Елену. – И особенно познакомиться с тобой.
Кэролайн шагнула вперёд, встала рядом с Бонни.
– Слушай, я не знаю, какая у тебя игра, но Елена под защитой.
Ребекка рассмеялась – звук был лёгким, почти весёлым.
– Защита? Дорогая, я и есть её защита. Клаус послал меня следить, чтобы с ней ничего не случилось. – Она посмотрела на Елену. – Пока она выполняет свою часть сделки, конечно.
Напряжение в коридоре было почти осязаемым. Ученики вокруг начали шептаться, чувствуя драму, даже не понимая её природы.
Елена выпрямилась, подняла подбородок.
– Я выполняю сделку. Могу я теперь вернуться к своей нормальной жизни?
Ребекка улыбнулась – но на этот раз улыбка была холоднее.
– Конечно. Я просто хотела представиться. – Она сделала шаг назад, оглядела всех троих. – Мы ведь будем видеть друг друга часто. Было бы грубо не познакомиться.
Она повернулась, собираясь уйти, но остановилась.
– О, и ещё одно. – Ребекка посмотрела через плечо. – Сегодня вечером этот ваш... День 90-х? Звучит забавно. Я приду.
– Ты не приглашена, – сказала Кэролайн резко.
– Дорогая, я Первородная, – ответила Ребекка с улыбкой. – Мне не нужно приглашение.
Она ушла, растворилась в толпе учеников, оставив за собой шлейф дорогих духов и угрозы.
Как только она скрылась из виду, Елена прислонилась к шкафчикам, выпустила дыхание, которое сдерживала.
– Боже, – прошептала она. – Ещё один Первородный.
– В нашей школе, – добавила Кэролайн слабо. – Фантастика.
Бонни достала телефон.
– Мне нужно позвонить Алисии. Она должна знать об этом.
– Зачем Алисии? – спросила Елена.
Бонни посмотрела на неё.
– Потому что Алисия знает Первородных. Она была с ними в прошлом. Может быть, она знает Ребекку.
Елена кивнула медленно.
– Позвони ей. Нам нужны все союзники, которых мы можем получить.
***
Двадцать минут спустя Алисия и Деймон вошли в школу.
Они нашли девушек в пустом классе на втором этаже – Елена, Бонни и Кэролайн сидели за партами, говорили тихо, лица были напряжёнными.
– Итак, – Деймон закрыл дверь за собой, – кто-то хочет объяснить панический звонок?
Бонни встала.
– В школе появилась девушка. Ребекка Майклсон.
Алисия замерла.
Деймон посмотрел на неё.
– Ты знаешь её?
Алисия медленно кивнула.
– Мы... встречались. Давно.
– И? – подтолкнула Кэролайн. – Она опасна?
Алисия подошла к окну, посмотрела на двор школы внизу.
– Очень. И непредсказуема. Особенно когда дело касается эмоций.
– Отлично, – пробормотал Деймон. – Ещё один психопат в нашей коллекции.
– Она не психопат, – возразила Алисия тихо. – Она просто... сломана. Клаус ломает всех, кого касается.
Елена подошла к ней.
– Алисия, ты можешь поговорить с ней? Попытаться... я не знаю, договориться?
Алисия повернулась, посмотрела на Елену.
– Думаю это плохая идея. Она меня ненавидит.
– Тогда что мы делаем? – спросила Бонни.
Прежде чем кто-то успел ответить, дверь класса открылась.
Ребекка стояла в дверном проёме.
– Извините, я прервала семейный совет? – Её тон был лёгким, почти игривым, но глаза были холодными.
Деймон инстинктивно шагнул вперёд, встал между Ребеккой и девушками.
– Ты должна быть новенькой. Очаровательно.
Ребекка посмотрела на него, приподняла бровь.
– А ты должен быть Деймон Сальваторе. Я слышала истории.
– Все хорошие, надеюсь.
– Все ужасные, – она улыбнулась. – Мне нравится.
Её взгляд переместился дальше, прошёл мимо Деймона, нашёл Алисию.
На секунду что-то изменилось в её выражении. Узнавание. Воспоминание. Потом маска вернулась на место.
– Алисия Валентайн, – произнесла Ребекка медленно, шагая в класс. – Сколько лет, сколько зим.
Алисия не двигалась, просто смотрела на Ребекку.
– Ребекка.
– Ты хорошо выглядишь, – Ребекка обошла класс, пальцы скользили по партам. – Ничуть не изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз. Мой брат всё ещё носится с мыслями о тебе, знаешь ли.
Воздух в комнате стал холоднее.
Елена переглянулась с Бонни. Деймон нахмурился.
– Знаешь, я никогда не понимала, что он в тебе нашёл. Ты такая... обычная. Ничего особенного. Просто ещё одна вампирша с комплексом вины.
– Ребекка, – начала Алисия.
– Но полагаю, мужчинам всегда нравятся женщины, которых они не могут получить, – перебила Ребекка. – Недоступность так притягательна, не так ли?
Деймон шагнул между ними.
– Хватит. Какого чёрта ты здесь делаешь на самом деле?
Ребекка посмотрела на него, выражение стало серьёзнее.
– Я здесь, чтобы ходить в школу. Подружиться. Интегрироваться в вашу маленькую группу.
– Мы не хотим тебя в нашей группе, – сказала Кэролайн резко.
– О, как больно, – Ребекка положила руку на сердце, изображая обиду. – Но видите ли, мне всё равно, чего вы хотите. Клаус хочет, чтобы я была здесь. Так что я здесь.
Она повернулась, направилась к двери, но остановилась возле Алисии.
– Увидимся вечером, Алисия. Будет весело. Обещаю.
Она ушла, оставив группу в напряжённом молчании.
Кэролайн первой заговорила.
– Она абсолютно психопат.
– Предупреждала, – пробормотала Алисия.
***
День тянулся мучительно медленно.
Алисия осталась в школе, бродила по коридорам, избегая встречи с Ребеккой. Но она чувствовала её присутствие – постоянное, давящее. Ребекка была везде: в кафетерии, смеялась с группой учеников; в коридоре, флиртовала с футбольной командой; на уроке истории, где сидела и делала саркастические комментарии о неточностях в учебнике.
Она интегрировалась. Легко, естественно. Как будто не была заперта в гробу почти век.
Алисия наблюдала из-за угла, как Ребекка говорила что-то Елене возле шкафчиков. Не могла слышать слов, но видела язык тела – Ребекка, наклонившаяся близко, улыбающаяся. Елена, напряжённая, готовая бежать.
Потом Ребекка ушла, и Алисия подошла к Елене.
– Что она сказала?
Елена вздрогнула, обернулась.
– Алисия, ты меня напугала.
– Прости. Что она сказала? Ребекка.
Елена закрыла шкафчик, прислонилась к нему.
– Ничего важного. Просто... напомнила, что я должна прийти на сдачу крови завтра. Как будто я могу забыть.
Алисия сжала кулаки.
– Она не имеет права...
– Она Первородная, – перебила Елена устало. – Она имеет право делать что угодно.
Алисия посмотрела на неё – на тёмные круги под глазами, на напряжённую улыбку, на руки, сжимающие край кофты.
– Как ты справляешься?
Елена пожала плечами.
– Притворяюсь, пока не получится по-настоящему.
– Елена...
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – Елена выпрямилась. – Что мне нужно поговорить с кем-то, что нельзя держать всё в себе. Но если я начну говорить... если я позволю себе почувствовать это всё... я сломаюсь. И я не могу сломаться. Не сейчас.
Алисия хотела возразить, но не нашла слов. Потому что она понимала. Она делала то же самое – держала всё внутри, притворялась, что всё в порядке, пока не начинала верить в это.
– Хорошо, – сказала она в конце концов. – Но если тебе понадобится поговорить...
– Я знаю, где тебя найти.
Звонок прозвенел, коридоры наполнились учениками, спешащими на следующий урок.
Алисия собиралась уйти, когда почувствовала взгляд на себе. Обернулась.
Стефан стоял в конце коридора.
Её сердце замерло.
Он смотрел прямо на неё, лицо было пустым, безразличным. Рядом с ним стоял Клаус, говорил что-то, но Стефан не слушал. Просто смотрел на Алисию.
Она не могла двигаться. Не могла дышать.
Потом Стефан отвернулся, пошёл рядом с Клаусом по коридору, словно она была просто ещё одним лицом в толпе.
Алисия стояла, смотрела им вслед, чувствуя, как что-то ломается внутри.
Елена коснулась её плеча.
– Алисия?
– Я нормально, – прошептала Алисия, хотя это была ложь.
Она не была нормально. И не знала, будет ли когда-нибудь.
***
Последние уроки прошли в тумане.
Алисия сидела в задней части класса английского языка, притворяясь ученицой, и что делает заметки, пока учитель говорил о символизме в романе, который она даже не читала. Её мысли были далеко – в церкви Фелл, в том моменте, когда глаза Стефана опустели.
Она не заметила, как урок закончился, пока класс не опустел. Алисия медленно вышла в коридор.
И буквально столкнулась с Ребеккой.
– Извини, – сказала Ребекка без малейших признаков раскаяния. – Не видела тебя.
Алисия наклонилась, начала собирать книги. Ребекка присела рядом, подняла один учебник, посмотрела на обложку.
– "Убить пересмешника", – прочитала она. – Классика.
Она протянула книгу Алисии. Их пальцы коснулись на секунду – холодная кожа против холодной кожи.
– Спасибо, – пробормотала Алисия, взяла книгу, встала.
Ребекка тоже встала, и они стояли в коридоре, окружённые шумом уходящих учеников.
– Знаешь, – начала Ребекка, голос был тише, серьёзнее, – я не шутила насчёт Элайджи.
Алисия сжала книги сильнее.
– Я знаю.
– Он действительно любил тебя. Насколько Элайджа вообще способен любить. – Ребекка скрестила руки на груди.
Алисия посмотрела ей в глаза.
– Где он сейчас? Элайджа?
Что-то мелькнуло в глазах Ребекки – боль? гнев?
– Заколотый. Клаус держит его в гробу вместе с остальными нашими братьями.
Алисия задохнулась.
– Что?
– О, Клаус не рассказывал тебе? – Ребекка усмехнулась. – Элайджа пытался остановить его. Так что Клаус убрал его с дороги.
Алисия не знала, что сказать.
Она развернулась, собираясь уйти, но Алисия окликнула её:
– Ребекка, подожди.
Ребекка остановилась, не оборачиваясь.
– Что ты хочешь в Мистик Фоллс? На самом деле?
Ребекка посмотрела через плечо, и в её глазах было что-то уязвимое, почти человеческое.
– То же, что и ты, Алисия. Вернуть то, что потеряла.
– И что ты потеряла?
Ребекка улыбнулась – грустно.
– Стефана.
Имя повисло между ними.
Алисия почувствовала, как желудок сжимается.
– Ты... и Стефан?
– В 1920-х. Мы были... близки. – Ребекка повернулась полностью, лицо было серьёзным. – Я любила его. По-настоящему любила. А потом Клаус стёр его память о том времени. О мне.
– Я не знала.
– Конечно не знала. Никто не знает. Кроме Клауса. И теперь тебя. – Ребекка шагнула ближе. – Но знаешь, что смешно? Стефан сейчас снова такой, каким был тогда. Потрошитель. Без эмоций, без угрызений совести.
– Это не то, что тебе нужно, – сказала Алисия тихо.
– Откуда ты знаешь, что мне нужно?
– Потому что ты не хочешь монстра. Ты хочешь человека, который любил тебя. И этот человек исчез.
Ребекка смотрела на неё долго.
– Может быть, ты права, – сказала она наконец. – Но может быть, я могу его вернуть.
– Как?
Ребекка улыбнулась – загадочно.
– Это моя тайна. – Она отступила. – Увидимся вечером, Алисия.
Она ушла, оставив Алисию стоять в пустом коридоре с холодным предчувствием.
***
Дом Сальваторе. Вечер.
Алисия сидела в библиотеке, окружённая книгами. Деймон вошёл с двумя бокалами виски, протянул один ей.
– Пей. Ты выглядишь, как будто тебе это нужно.
Алисия взяла бокал благодарно, сделала глоток. Виски обжёг горло, но тепло было приятным.
– Нашла что-нибудь? – спросил Деймон, садясь в кресло напротив.
– Нет. Ничего. – Алисия закрыла очередную книгу, откинулась на спинку дивана. – Всё, что я нахожу, говорит одно: эмоции можно вернуть только если вампир сам этого хочет.
– А Стефан не хочет.
– Стефану всё равно.
Деймон выпил виски залпом, поставил пустой бокал на стол.
– Знаешь, что самое худшее? Я видел его сегодня. В городе. Он был со Стефаном, и они... смеялись. Как будто всё в порядке. Как будто он не превратил моего брата в бесчувственного зомби.
– Деймон...
– Нет, послушай. – Деймон наклонился вперёд, руки сжаты в кулаки. – Я провёл полтора века, сражаясь со Стефаном. Мы ненавидели друг друга, пытались убить, делали ужасные вещи. Но под всем этим... я всегда знал, что он мой брат. Что он где-то там, внутри.
Его голос треснул.
– А сейчас? Сейчас, когда смотрю на него, я не вижу брата. Я вижу пустоту.
Алисия встала, подошла к нему, положила руку на плечо.
– Мы вернём его. Не знаю как, но мы это сделаем.
Деймон посмотрел на неё, и в его глазах была редкая уязвимость.
– Ты действительно в это веришь?
– Я должна. Иначе зачем всё это?
Деймон покрыл её руку своей, сжал.
– Спасибо, Алисия. За то, что осталась. За то, что не сдаёшься.
– Я не из тех, кто сдаётся легко.
– Я заметил.
Они сидели так какое-то время, в тишине понимания. Два человека, потерявшие одного и того же, цепляющиеся за надежду.
Телефон Деймона зазвонил, разрушив момент. Он посмотрел на экран.
– Кэролайн. Напоминает нам про этот школьный вечер. – Он посмотрел на Алисию. – Ты идёшь?
Алисия кивнула.
– Кто-то должен присматривать. За Ребеккой. За всеми.
– Благородно. – Деймон встал, протянул ей руку, помогая подняться. – Тогда пойдём посмотрим на этот цирк.
***
Спортзал школы был украшен в стиле 90-х.
Постеры групп того времени – Nirvana, Backstreet Boys, Spice Girls – висели на стенах. Диско-шар в центре отражал разноцветные огни. Динамики играли хиты десятилетия. Ученики были одеты соответственно – рваные джинсы, фланелевые рубашки, яркие леггинсы.
Алисия и Деймон вошли вместе. Она была в простых чёрных джинсах и тёмной футболке – не особо тематично, но она не собиралась выделяться.
Кэролайн подбежала к ним мгновенно, одетая в розовую юбку и белую футболку с логотипом группы.
– Наконец-то! Я думала, вы не придёте!
– Мы не могли пропустить веселье, – сказал Деймон саркастически, оглядывая украшения. – Это так... ностальгично.
Кэролайн закатила глаза.
– Постарайся не быть циником хотя бы один вечер.
Алисия огляделась, ища знакомые лица. Бонни стояла у стола с напитками, разговаривала с Мэттом. Елена была на другом конце зала, окружённая одноклассниками, смеялась над чьей-то шуткой.
Притворяясь.
– Ребекка уже здесь? – спросила Алисия тихо.
Кэролайн кивнула, указывая в сторону танцпола.
– Там. И она уже успела очаровать половину футбольной команды.
Алисия посмотрела в указанном направлении.
Ребекка танцевала в центре группы, одетая в идеальный наряд 90-х – короткая юбка, топ, высокие ботинки. Она выглядела восхитительно, и знала это. Парни вокруг неё смотрели как загипнотизированные.
– Она наслаждается вниманием, – заметил Деймон.
– Она всегда наслаждалась вниманием, – пробормотала Алисия.
Музыка сменилась на медленную песню – что-то романтичное из середины десятилетия. Пары начали формироваться на танцполе.
Алисия увидела, как Елена начала отступать к выходу, явно не желая участвовать. Но потом её взгляд остановился на чём-то возле входа, и она замерла.
Алисия обернулась, посмотрела в том же направлении.
Стефан вошёл в спортзал.
Он был одет просто – тёмные джинсы, серая футболка. Ничего тематического. Ничего, что указывало бы на участие в праздновании. Он просто... был здесь.
Разговоры вокруг стихли. Все знали, что что-то случилось со Стефаном Сальваторе. Он был другим – холоднее, отстранённее. Ходили слухи, но никто не знал правды.
Стефан остановился, оглядел зал. Его взгляд скользнул по лицам, остановился на Ребекке.
Что-то изменилось в её лице, когда она увидела его. Маска уверенности треснула, показав нечто более уязвимое. Она оттолкнула парня, с которым танцевала, начала идти к Стефану.
Но Стефан уже двигался.
К Елене.
Алисия почувствовала, как её сердце сжимается, наблюдая за ним. Как он пересекает зал с хищной грацией, как останавливается перед Еленой, как протягивает руку.
– Потанцуешь? – Его голос был ровным, безэмоциональным.
Это не была просьба. Это был приказ.
Елена посмотрела на него, потом на протянутую руку. Бонни и Кэролайн стояли рядом, готовые вмешаться, но Елена покачала головой – едва заметный жест. Не надо.
Она взяла его руку.
Стефан повёл её на танцпол, положил руку на её талию, другой взял её руку. Они начали двигаться под медленную мелодию.
Все смотрели.
Алисия стояла у стены, не в силах отвести взгляд. Деймон был рядом, челюсть напряжена.
– Что он делает? – прошептал он.
– Не знаю, – ответила Алисия.
Ребекка стояла на краю танцпола, смотрела на них. В её глазах была ярость, смешанная с болью.
Стефан держал Елену близко, слишком близко для комфорта. Его лицо было в дюйме от её волос, губы почти касались её уха.
– Ты выполняешь свою роль превосходно, – произнёс он тихо, но Алисия, с её вампирским слухом, услышала каждое слово. – Клаус доволен количеством крови. Продолжай в том же духе.
Елена не ответила, просто продолжала двигаться в такт музыке, лицо было бледным.
– Ты должна знать, – продолжал Стефан, – что это навсегда. Или пока Клаусу не надоест создавать гибридов. Что может занять... десятилетия? Века? Кто знает.
– Стефан, – прошептала Елена, голос дрожал. – Пожалуйста...
– Пожалуйста что? – Он отстранился, посмотрел ей в глаза. Его взгляд был пустым. – Пожалуйста, вернись? Пожалуйста, включи эмоции? Пожалуйста, люби тебя снова?
Каждое слово было ударом.
– Я знаю, что ты там где-то, – сказала Елена, слёзы блестели в глазах, но она не позволила им пролиться. – Я не сдамся.
Стефан усмехнулся – холодно, без веселья.
– Напрасная надежда – самая жестокая, Елена. Ты должна была это знать.
Музыка закончилась. Стефан отпустил её, отступил.
– Спасибо за танец, – сказал он с фальшивой вежливостью, потом повернулся и пошёл к выходу.
Елена стояла посреди танцпола, обхватив себя руками, пытаясь не сломаться на глазах у всех.
Бонни и Кэролайн подбежали к ней мгновенно, обняли, увели в сторону.
Алисия смотрела на дверь, через которую ушёл Стефан, чувствуя, как гнев поднимается в груди.
– Я не могу просто стоять здесь, – сказала она Деймону.
– Алисия...
Но она уже шла к выходу.
***
Коридор был пуст и тих после шума спортзала.
Алисия нашла Стефана возле шкафчиков, стоящего спиной к ней, смотрящего в окно.
– Стефан, – позвала она.
Он не повернулся.
– Алисия. Ты настойчива. Это было бы восхитительно, если бы не было так утомительно.
Она подошла ближе, остановилась в нескольких футах от него.
– Я не верю, что ты полностью исчез. Эмоции можно отключить, но воспоминания остаются.
Стефан наконец обернулся, посмотрел на неё. На его лице не было ничего – ни тепла, ни узнавания, просто холодная оценка.
– Воспоминания. Да, они есть. – Он шагнул к ней, наклонил голову. – Я помню тебя, Алисию.
Надежда вспыхнула в её груди.
– Я помню, как ты всегда была слабой, – продолжал он ровным голосом. – Как цеплялась за человечность, как будто это было что-то ценное.
Каждое слово было ударом.
– Я помню, как ты стояла между мной и Еленой, претворяясь, что делаешь правильное. Как смотрела на меня с этой... жалостью. – Он усмехнулся. – Я помню, и мне всё равно.
Алисия сжала кулаки, ногти впились в ладони.
– Это не ты говоришь. Это отсутствие эмоций.
– А в чём разница? – Стефан скрестил руки на груди. – Эмоции – это слабость. Они делают нас уязвимыми, заставляют принимать глупые решения. Без них я наконец свободен.
– Ты не свободен, – возразила Алисия тихо. – Ты в тюрьме. Просто ты не видишь решёток.
Что-то мелькнуло в его глазах – слишком быстро, чтобы она могла определить что. Но потом маска вернулась.
– Ты всегда была драматичной.
Алисия шагнула ближе, посмотрела ему прямо в глаза.
– Тогда почему ты всё ещё здесь? Почему не ушёл, когда танец закончился?
Стефан колебался секунду – мельчайшую трещину в его контроле.
– Не льсти себе, Алисия.
– Я не льщу. Я просто наблюдаю. – Она шагнула ещё ближе, их лица были в дюймах друг от друга. – И я вижу, что что-то там есть. Может быть, маленькое, может быть, погребённое глубоко. Но оно есть.
Стефан смотрел на неё долго. Алисия видела, как что-то борется внутри него – слабое, почти невидимое. Воспоминание? Эмоция?
Потом он отстранился, повернулся к окну.
– Уходи, Алисия. Пока я прошу вежливо.
– А если нет?
Он посмотрел на неё через плечо, и в его глазах было предупреждение.
– Тогда я заставлю тебя. И тебе не понравится, как я это сделаю.
Алисия знала, что он не блефует. Стефан без эмоций был опасен. Потрошитель был легендой даже среди вампиров.
Но она не могла уйти. Не сейчас.
– Я не боюсь тебя, – сказала она.
– Тогда ты глупая.
Прежде чем Алисия успела ответить, голос раздался из-за её спины:
– Какая трогательная сцена.
Ребекка стояла в конце коридора, прислонившись к стене, наблюдая за ними.
Стефан посмотрел на неё без интереса.
– Ребекка.
– Стефан. – Она оттолкнулась от стены, медленно подошла к ним. – Я видела твой танец с маленькой Еленой. Очень... интимно.
– У тебя есть дело? – спросил Стефан ровно.
Ребекка остановилась рядом с Алисией, посмотрела на Стефана с чем-то похожим на боль.
– Ты действительно не помнишь меня, не так ли?
– Клаус сказал, что мы встречались в 20-х. Он стёр мою память.
– Мы не просто встречались, – сказала Ребекка тихо. – Мы были... больше.
Стефан пожал плечами.
– Если ты говоришь.
Ребекка вздрогнула, как от удара.
– Как ты можешь быть таким холодным?
– Легко. Я отключил всё, что делало меня слабым.
– Включая меня?
– Включая всех.
Ребекка смотрела на него, слёзы блестели в глазах, но она не позволила им пролиться. Вместо этого она повернулась к Алисии.
– Теперь ты видишь? Это не Стефан, которого ты знала. Это монстр.
– Он не монстр, – возразила Алисия. – Он потерянный.
– Какая разница?
Алисия посмотрела на Ребекку, потом на Стефана.
– Разница в том, что потерянных можно найти.
Стефан рассмеялся – короткий, лишённый веселья звук.
– Вы обе патетичны. Цепляетесь за воспоминания о человеке, который больше не существует. – Он посмотрел на них обеих. – Я не вернусь. Чем быстрее вы это примете, тем легче будет.
Он прошёл мимо них, направляясь к выходу.
– Развлекайтесь на своём школьном вечере. Я слышал, 90-е были великолепным десятилетием.
Он ушёл, оставив Алисию и Ребекку стоять в пустом коридоре.
Какое-то время они молчали.
Потом Ребекка заговорила, голос был тихим, уязвимым:
– Я любила его. В 20-х. По-настоящему любила.
Алисия посмотрела на неё.
– Я знаю.
– И ты любишь его сейчас.
Это не был вопрос.
Алисия не ответила, но молчание было ответом само по себе.
Ребекка вытерла глаза, выпрямилась, маска уверенности вернулась на место.
– Я хочу помочь, – сказала она внезапно.
– Что?
– Я хочу вернуть старого Стефана. Того, кого я знала. – Ребекка посмотрела на Алисию. – И я думаю, ты хочешь того же.
Алисия колебалась.
– Почему ты хочешь помочь?
– Потому что я не могу видеть его таким. – Ребекка отвернулась, голос стал тише. – Это неправильно. Клаус превратил его в... это. И это должно быть исправлено.
– У тебя есть план?
Ребекка повернулась обратно, в её глазах была решимость.
– Может быть. Но мне нужна твоя помощь. И помощь ведьмочки.
– Бонни не доверяет тебе.
– Я знаю. Но если она хочет спасти Стефана, ей придётся работать со мной. – Ребекка шагнула ближе. – Подумай об этом. Ты знаешь, где меня найти.
Она направилась обратно к спортзалу, но остановилась у двери.
– И, Алисия? Я действительно это серьёзно. Несмотря на... всё остальное между нами.
Она ушла, оставив Алисию одну с её мыслями.
***
Алисия вернулась в спортзал несколько минут спустя.
Музыка играла, ученики танцевали, притворяясь, что всё нормально. Елена была в углу с Бонни и Кэролайн, разговаривали тихо.
Деймон нашёл Алисию у входа.
– Видела Стефана?
– Да.
– И?
– Ничего не изменилось.
Деймон кивнул, не удивлённо.
– Ребекка предложила помощь, – добавила Алисия.
Деймон приподнял бровь.
– И ты ей веришь?
– Нет. Но... если есть шанс...
– Мы оба отчаянные, – закончил Деймон. – Это опасно.
– Я знаю.
Они стояли у стены, наблюдая за танцующими, каждый погружённый в свои мысли.
Музыка сменилась на более быструю песню, ученики закричали в восторге. Кто-то увеличил громкость.
Но Алисия едва слышала это. Её мысли были далеко – в церкви Фелл, в моменте, когда всё изменилось. В коридоре, где Стефан смотрел на неё пустыми глазами.
В обещании, которое она дала себе: она вернёт его.
Как бы долго это ни заняло.
Что бы это ни стоило.
***
Вечер заканчивался медленно.
Ученики начали расходиться около одиннадцати. Ребекка ушла одной из первых, не попрощавшись, просто растворилась в ночи. Елена уехала с Бонни и Кэролайн, все трое молчали, измученные притворством.
Алисия и Деймон были последними, кто покинул школу.
Они шли к машине в тишине, каждый погружённый в свои мысли.
– Думаешь, у Ребекки действительно есть план? – спросил Деймон, когда они сели в машину.
– Не знаю, – Алисия пристегнула ремень. – Но я собираюсь выяснить.
– Это может быть ловушка.
– Или это может быть нашим единственным шансом.
Деймон завёл мотор, но не поехал. Просто сидел, глядя в темноту впереди.
– Я скучаю по нему, – сказал он тихо. – По настоящему Стефану. Даже когда мы сражались, даже когда ненавидели друг друга... он был моим братом.
– Мы вернём его, Деймон. Обещаю.
Деймон посмотрел на неё, и в его глазах была благодарность.
– Не давай обещаний, которые не можешь сдержать.
– Я не даю.
Они выехали с парковки, направляясь домой сквозь темноту Мистик Фоллс.
Город спал, не зная о драмах, разворачивающихся в его тени. О вампирах, оборотнях, Первородных. О девушке, которая стала донором. О мальчике, потерявшем душу. О тех, кто отчаянно пытался всё исправить.
Алисия смотрела в окно, на мелькающие деревья, на звёзды над головой.
Где-то там, в этом городе, был Стефан. Пустой, потерянный, далёкий.
Но он был там.
И она найдёт способ вернуть его.
Что бы это ни стоило.