ПОРАЖЕННЫЕ

   ЧОНГУК.
Я провожу поцелуями по ее позвоночнику.
   
— Ты была потрясающей, ангел. — Я переворачиваю ее на спину, слизывая пот с ее подбородка.
Ее руки закинуты за голову, глаза закрыты, в груди колотится сердце.
   
— Я никогда раньше этого не делала, — бормочет она.
   
— Со мной так много раз было впервые, да? — я нежно целую ее, и ее мягкие губы приоткрываются для меня. — Мне повезло. Вкус этого рта. Черт.
   
— Чонгук, — мягко произносит она, утыкаясь в меня носом.
   
— Да, ангел?
   
— Ты когда-нибудь делал 69 позу?
   
Я громко смеюсь, и она вскидывает голову, чтобы посмотреть на меня.
   
— Что? — она садится и возмущенно убирает волосы с лица. — А еще ты выглядишь очень сексуально, когда смеешься. Я ненавижу это. -
Она немного надувает губы и выглядит еще более чертовски очаровательной.
   
— Ты самое милое маленькое создание на свете, ты знаешь это? — Я сажусь, опираясь на руки перед ней. — Да, ангел, я занимался сексом в этой позе. Я сделал целую кучу вещей, все, что ты только можешь себе представить.
   
— Секс втроем?
   
Я смеюсь.
— Секс втроем, вчетвером, оргии, все такое. -
Она слегка вздыхает, когда я провожу пальцем по ее ключице.
— Я вампир, — говорю я с усмешкой, встречаясь с ней взглядом. — Мы трахаемся со всеми. Но прямо сейчас я просто хочу трахнуть тебя. Я всегда хочу трахнуть тебя. -
Я притягиваю ее к себе, обнимаю и укладываю плашмя на кровать.
   
— Какое твое любимое занятие? — спрашивает она, и хныканье срывается с ее губ, когда я просовываю свой член внутрь нее.
   
— Мое любимое занятие - трахать эту киску, ангел. -
Она качает головой, выгибая спину, пока я трахаю ее.
   
— Нет, я имею в виду, твою любимую позу.
   
— Тебе придется угадать.
   
Я наклоняюсь, чтобы перекинуть ее ногу через мое плечо. Она вздрагивает, но через несколько движений уже стонет и извивается подо мной. Она прекрасна, эти губы приоткрыты в виде буквы "О", свежий пот выступает на ее коже. Запах ее возбуждения смешивается с моим собственным. Теперь она пахнет как моя. Я хочу наполнять ее до тех пор, пока каждый вампир в этом комплексе не почувствует, что она моя. Я хочу оставить у нее на шее шрамы от укусов, чтобы все видели, что я пил из нее.
От этой мысли темнота в основании моего черепа набухает и кружится. Появляются красные мушки по краям зрения. Я не должен поддаваться этому. Это опасно, я зашел слишком далеко, мать твою.
Нет.
Голос пытается рассуждать здраво, но я сейчас слишком далеко зашел в своем желании.
   
Я грубо выхожу из нее, ее дыхание немного прерывается. Я хватаю ее за бедра, подтягивая к своему лицу, погружаю клыки в ее половые губы и провожу две линии по внутренней стороне бедра.
Она вскрикивает, задыхаясь и шипя. Я не выпускал никакого яда, я знаю, что это больно. Я знаю, что это гребаная агония. Темному существу внутри меня все равно. Я восхищаюсь работой своих рук, двумя резкими линиями от губ ее киски. Кровь капает из порезов, и я опускаю рот. Теперь я выпускаю яд, ровно столько, чтобы зажило, но не столько, чтобы не осталось шрама.
   
— Моя, — шепчу я в ее кожу.
   
— Твоя.
   
Мои глаза скользят по ее телу, встречаясь с ее взглядом. Ее рот открыт, и она тяжело дышит. Она приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, что я сделал.
И она, блядь, улыбается.
   
— Ты заклеймил меня? — она приподнимает бровь.
Я ухмыляюсь, проводя губами по ее бедру.
   
— Да, малышка. И если кто-нибудь еще когда-нибудь, черт возьми, прикоснется к тебе, я вырву ему глотку.
   
— А что, если я захочу заняться сексом втроем? — она с улыбкой закидывает руки за голову. — А что, если я захочу трахнуться с другим парнем, пока ты будешь смотреть?
   
Я хватаю ее за горло, обнажая клыки.
— Скажи это еще раз. -
Она ни капельки не напугана, развратно улыбается.
   
— Что, если я захочу, чтобы один парень был у меня в киске, а другой - во рту, а ты будешь смотреть, пока они будут брать меня?
   
— Ты маленькая грязная девочка, но только для меня, понимаешь? — Я сжимаю ее горло, и она стонет. — Скажи, что ты понимаешь.
   
— Я понимаю. А ты только для меня?
   
— Да, черт возьми!
   
Я поднимаюсь на колени и оседлаю ее грудь. Ее глаза удивленно распахиваются, и взгляд скользит вниз, к моему твердому члену, прежде чем она снова поднимает глаза на меня.
   
— Рот, открой. — Я напрягаюсь, отгоняя образ того, что она с кем-то еще, кроме меня. — Ты хочешь подумать о других мужчинах?
   
Она качает головой, ее рот послушно приоткрывается, и язык скользит по этим прелестным припухшим губкам.
   
— Если ты когда-нибудь подумаешь о другом мужчине, я оторву ему голову. Начисто. Ты поняла? — Я сжимаю зубы, когда мой оргазм нарастает. — Если ты когда-нибудь посмотришь на другого мужчину, я убью его, ты поняла?
   
Небольшой проблеск страха, достаточный, чтобы сделать меня еще тверже, мелькает в ее глазах. Они широко раскрыты, дыхание учащенное. Она облизывает губы, снова быстро открывая рот.
   
— Ты моя, блядь, моя. — Я стону, и струйки моей спермы стекают по ее лицу.
   
Она вздрагивает, ее глаза инстинктивно закрываются, но рот остается красиво открытым для меня. Одна горячая струя за другой хлещет ее, пока я не склоняюсь над ней, тяжело дыша, прислонившись к изголовью кровати.
Ее рука тянется вверх, поглаживая мою челюсть, и я прижимаюсь к ней ртом, целуя ее ладонь.
   
— Моя идеальная девочка, — бормочу я. — Моя  идеальная девочка.
   
Она тихо смеется, и я опускаю взгляд на ее лицо. Она слизывает сперму со своих губ, проводит большим пальцем по подбородку и засовывает его в рот, не сводя с меня глаз все это время. Она одобрительно мурлычет, причмокивая губами.
   
— Ты восхитителен на вкус. -
Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы.
   
— Черт, ангел. — Я качаю головой. — Ты сейчас так хорошо выглядишь.
   
— Может, тебе стоит дать ей высохнуть на моем лице навсегда?
   
Эта ухмылка. Может, мне стоит придумать какое-нибудь чертово стоп-слово.
Но эта ухмылка быстро исчезает, когда я перекатываюсь на спину и беру малышку за собой, направляя ее сверху на свое лицо.
   
— Чонгук. — Она извивается, протестуя с застенчивым вздохом, когда я обхватываю ее бедра. — Ты только что кончил в меня.
   
— И что? — Я провожу языком по ее клитору, и она, заикаясь, чертыхается, когда молния освещает окна.
   
Лиса освещена потрескивающими вспышками, как какой-то грешный, падший ангел. Мой ангел. Я чувствую вкус нас обоих, когда толкаю ее обратно к своему рту. Ее тело напряжено.
Она быстро кончает, прижимая руки к стене, дрожа и постанывая. Но я не останавливаюсь.
Я продолжаю сосать и облизывать, ее протесты заглушаются стонами и хриплым дыханием. Она говорит «нет, нет, я не могу», и, черт возьми, от этого член у меня становится еще тверже.
Она кончает снова и снова, трясясь и хватая меня за голову. С каждым облизыванием, с каждой кульминацией, которая пронизывает ее, она становится для меня все более и более раскрытой, как прекрасный, испорченный гобелен, распадающийся на куски и складывающийся обратно в узор моего собственного творения. Она на вкус как моя, она пахнет как моя.
   
— Чонгук, твою мать, — она тихонько всхлипывает, закрыв лицо руками, ее плечи трясутся.
   
Ее тело содрогается, когда ее киска сжимается у меня во рту в последний раз, и я, наконец, отпускаю ее. Она сползает с меня, по ее позвоночнику пробегают мурашки, когда она плюхается лицом вниз на кровать.
Я провожу руками по ее спине, по капелькам пота, стекающим по ее коже, по загорелым веснушкам.
   
— Такая красивая, — бормочу я, опускаясь губами к ее лопаткам, пробуя аромат ее возбуждения, когда он проникает мне в горло.— Но мы все еще не закончили.
   
Она всхлипывает, мотая головой в сторону кровати.
— Я...я не могу... Я...
   
— Т-с-с.. — Я успокаиваю ее поцелуем в шею, и она тает в моих объятиях. — Я хочу кое-что попробовать. -
Она поворачивает голову, ее глаза прищурены, когда она смотрит на меня.
   
— Что?
   
Я надрезаю кончик пальца, и на порезе собирается маленькая капелька крови. Я прижимаю его к ее губам, и ее глаза закрываются, когда она слизывает его.
   
— Моя кровь поможет тебе почувствовать себя намного лучше, ангел. — Даже когда я говорю это, я чувствую, как ее тело напрягается, усталость покидает ее. — Я хочу, чтобы ты полностью проснулась для того, что будет дальше.
   
Она стонет, вытягиваясь подо мной, как кошка. Ее пальцы впиваются в простыни, пока моя кровь течет по ней. Знать, что она полна моей спермы и пьет мою кровь - это лучше любого наркотика, который я когда-либо принимал.
   
— Теперь моя маленькая грязная девочка позволит мне заявить права на эту задницу, — бормочу я ей в волосы, и она вздрагивает, задыхаясь, вырываясь из моих объятий.
   
— Чонгук, я никогда не делала... я никогда этого не делала.
   
— Я знаю, именно поэтому ты собираешься отдать ее мне.
   
— Чонгук...
   
Я хватаю ее за подбородок, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Ее губы дрожат под моим большим пальцем.
   
— Это - «нет»? Или «красный»?
   
Ее глаза проясняются, и во взгляд возвращается вызывающая усмешка. Ее тело подо мной смещается, и ее задница прижимается к моему члену. У нее перехватывает дыхание, и улыбка расползается по этому идеальному  рту.
   
— Нет.
   
— Хорошая девочка. — Я крепко целую ее в губы. — А теперь встань на свои колени.
   
Она делает вид, что хочет вскочить с кровати, и я хватаю ее за бедра, притягивая обратно к себе. Я прокусываю себе запястье, по руке течет кровь.
   
— Чонгук, нет. — Она дергается, резко вдыхая, когда горячие капли моей крови стекают по ее спине и заднице. — О, черт, нет, я никогда этого не делала. Ты слишком большой!
   
Я сжимаю бедра моей маленькой дикой кошки, когда она пытается отодвинуться от меня. Ее протесты и страх, который разливается по ее венам, делают меня таким твердым, что я едва могу видеть. Я злобно смеюсь, когда она вырывается, наклоняюсь над ней и сжимаю свою руку на ее горле.
   
— Ты хочешь убежать? Потому что знаешь, что я могу догнать тебя. -
Она издает пронзительный вздох, когда я сжимаю сильнее.
   
— Чонгук...
   
— Заткнись, — рычу я ей на ухо. — Ты сейчас же заткнешься и возьмешь все, что я тебе дам. -
Она стонет, ее горло вибрирует в моих объятиях, и темное существо внутри меня хихикает.
— Это моя хорошая маленькая девочка. Ты хочешь мой член в своей заднице, не так ли?
   
Она дико трясет головой, когда я втираю кровь в свой член. Все горячее и влажное, и когда я прижимаю член к ее заднице, он становится твердым.
   
— Нет! — Она втягивает воздух, когда мой кончик проходит первое кольцо мышц.
Ее дыхание прерывистое, когда я капаю на себя еще крови и толкаюсь дальше.
— Черт, черт, — выдыхает она сквозь стон, ее голова втягивается в плечи.
   
— Вот и все, ангел. Черт возьми, ты так хорошо меня принимаешь. — Я раздвигаю ее задницу руками, надавливая немного сильнее. — Господи, блядь, Лиса. Ты такая тугая.
   
Я глажу ее спину, бедра, позволяя ей брать больше меня, медленно, медленно.
Я вхожу в нее полностью, и она издает гортанный стон, выгибаясь дугой и запрокидывая голову назад. Некоторое время я не двигаюсь, позволяя ее телу прижаться ко мне, позволяя ей привыкнуть к этому новому ощущению - чувству, которое когда-либо дарил ей только я. Она расслабляется, когда я глажу ее клитор, и ее бедра слегка дрожат. Когда я, наконец, начинаю двигаться, трахая эту невозможно тугую задницу, она хнычет.
   
— Я хочу тебя до боли, — говорю я ей. — Я хочу, чтобы тебе было больно, чтобы ты весь день вспоминала, каково это, когда я погружаюсь так глубоко в твою задницу. -
Моя девочка стонет.
— Это хорошо?
   
Она кивает, слегка поворачивая голову, чтобы я мог видеть ее приоткрытые розовые губы, когда она тяжело дышит.
   
— О, черт, Чонгук, это так хорошо.
   
— Ты такая хорошая девочка, что позволила мне трахнуть тебя во все дырки вот так.
   
Она вскрикивает, когда я вгоняю свой член в ее задницу, не сдерживаясь, потому что моя маленькая грязная девочка так чертовски красиво распадается для меня. Завтра она не сможет ходить. Я уверен в этом. Я, черт возьми, позабочусь об этом. Она начинает поглаживать свой клитор, свежий пот блестит на изгибе ее спины. Ее всхлипы становятся пронзительными, с губ срываются мольбы.
   
— К утру каждая частичка тебя будет наполнена мной. — Я запускаю руку в волосы у основания ее шеи, и она стонет, когда я усиливаю хватку. — Ты отмечена мной во всех отношениях.
   
— Да. — Ее голос напряжен, пальцы потирают влажный клитор, пока она приближается к кульминации.
   
Я хватаю ее за руку, заламывая ее за спину. Она бессвязно протестует, потерявшись в своем почти оргазмическом состоянии. Ее тело пульсирует и разгорячено.
   
— Это мое, ангел.
   
Я не хочу, чтобы кто-то заставлял ее кончать, кроме меня.
И она это делает, выкрикивая мое имя так громко, что я знаю, кто-нибудь услышит ее даже сквозь бушующий шторм. Но этот звук такой сладкий, что мне все равно. Я мчусь за ней, наслаждаясь сладким звуком, с которым моя девочка произносит мое имя. Мой член глубоко пульсирует, когда я толкаюсь в ней.
В этот момент больше ничего нет, только она и я, ее дрожащая кожа и ощущение мурашек под кончиками моих пальцев.
Я осторожно выхожу из нее, прижимая ее спиной к себе. Она дрожит, когда моя грудь соприкасается с ее спиной, и она пахнет так чертовски вкусно. Я обнимаю ее, зная, что мы оба покрыты кровью и потом, и нам абсолютно наплевать. Это мы, слившиеся на коже друг друга.
   
— Ты такая чертовски сексуальная, — шепчу я ей на ухо. — Видела бы ты себя, когда растягиваешься вокруг моего члена. Это так красиво.
   
— Я хочу посмотреть, — выдыхает она, запрокидывая голову на изгиб моей шеи. — Я хочу увидеть, как ты растягиваешь меня. -
Я смеюсь, покрывая поцелуями ее лоб.
   
— Точно?
   
— Ммм. — Она вздыхает, немного прогибаясь в моих объятиях. — Но не прямо сейчас. Я не могу... я не могу снова.
   
Я не собираюсь сдаваться, но прямо сейчас я хочу позаботиться о своей девочке. Я хочу вымыть ее, заключить в свои объятия и рассказать ей обо всех способах, которыми она заставляет меня чувствовать себя цельным. Я нежно целую ее, и ее губы растягиваются в улыбке напротив моих губ.
   
Она позволяет мне отвести ее в ванную, позволяет мне мыть ее, пока я рассказываю ей, какая она красивая, как хорошо она справилась. Только мы в темноте, мой голос и ее счастливые вздохи, наши обнаженные тела прижаты друг к другу, а над головой продолжает бушевать буря.
Это ощущение блаженства, совершенства и гораздо большего удовлетворения, чем такой развратный извращенец, как я, когда-либо ожидал почувствовать снова.
Это похоже на любовь.
Осознание давит мне на живот, дергая за ниточку моего самоконтроля, которая, как я чертовски хорошо знаю, уже порвана и засохла.
Я люблю ее.
Я люблю ее.
Я люблю ее.
   
Я не знаю, что, как мне казалось, я чувствовал к ней. Я не знаю, что, черт возьми, я думал, двигало мной все эти месяцы, когда я наблюдал за ней, когда я стоял над ней, пока она спала, когда я жаждал малейшего намека на ее запах.
Могу ли я любить ее в таком мире, как этот? Как я могу любить ее? Как мне остановить свое желание разнести все на части и сжечь весь этот комплекс дотла, только чтобы мы могли быть вместе?
Я не знаю. И это оставляет меня в оцепенении.
   
— Ты необыкновенная, — шепчу я ей в шею. -
Ее руки обвиваются вокруг меня.
   
— Ты тоже.
   
Я вонзаю клыки в ее шею, наполняя ее ядом и чувствуя, как ее тело мгновенно реагирует. Но на этот раз она спокойна, не перекрикивает эти звуки бушующей бури, а сохраняет свои стоны здесь, между нами, как подарок, только для меня.
Она вздрагивает и всхлипывает у меня на груди, ее бедра раскачиваются в оргазме. Я проглатываю ее сладость, и вслед за этим возникает такое острое ощущение, что у меня почти наворачиваются слезы на глаза. Потому что я чувствую это в ней.
Она тоже меня любит.