ПОРАЖЕННЫЕ

    ЧОНГУК.
Наблюдать за тем, как женщина, которую ты трахнул, выполняет свои повседневные обязанности - это пытка.
Я стою на краю сада, пока Лиса копается на грядке с остальными, пока они готовятся к сбору урожая, и все, на чем я могу сосредоточиться, - это изгиб ее бедер. Я вспоминаю, каково было ее ощущать. На что было похоже ее влагалище, когда я вонзал в него свой член. Какой на вкус была ее кровь, когда она стекала по моему горлу.
Она была совершенна. Я знал, что так и будет, но она была даже больше, чем я думал. Она умоляла, чтобы ее взяли, чтобы ее трахали и боготворили. Она вызывает зависимость самым опасным из возможных способов. Эта единственная встреча заставляет меня желать большего, мне нужно заполнить ее всю, мне нужно отметить ее как свою.
Вместо этого я должен стоять здесь и смотреть, как она усердно работает, ухаживая за растениями и перекидывая свои светлые волосы через плечо. Сейчас они собраны в конский хвост, и я представляю, как наматываю их на кулак, погружаясь в нее.
Обладание ею в тот единственный раз ничего не насытило. От этого все стало еще острее.
   
Время от времени она поднимает голову и ловит мой взгляд. Она одаривает меня своей медленной улыбкой, при этом веснушки вокруг ее рта танцуют. Мне приходится сжать кулаки, чтобы не броситься через двор и не схватить ее в объятия.
Я до сих пор чувствую жар ее крови, когда она заливает мое горло. Самый сладкий вкус, который я когда-либо испытывал. Я хочу укутать ее, спрятать подальше, проводить наши дни, трахаясь и пробуя друг друга на вкус.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, думая о том, как она плачет. Ненавижу эту жизнь. Хочу быть подальше отсюда. Лиса желает быть со мной, только со мной.
Как мне обеспечить ее безопасность?
   
— Чонгук! — голос Сэм разносится по саду, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она машет мне рукой, подзывая к себе.
   
— Что случилось? — спрашиваю я.
   
Я толком не разговаривал с ней с тех пор, как она пристала ко мне в своем офисе, но если она и чувствует себя неловко, то не показывает этого. Ее лицо нейтральное, почти дружелюбное.
   
— Эй, некоторые датчики на сетке не отображаются, — говорит она, указывая на главные ворота. — Объявлено серьезное штормовое предупреждение, и последнее, что нам нужно - это сбой в системе.
   
— Э-э, да, конечно, я съезжу и проверю, как они.
   
— Как она? — ее взгляд остается спокойным, когда я поворачиваю голову в ее сторону.
   
— Что?
   
Она мотает головой в сторону сада.
— Девочка, ей лучше?
   
— С ней все в порядке, а что?
   
Сэм приподнимает бровь.
— Ты странно себя ведешь, все в порядке?
   
Все в порядке, я просто нарушил все правила, которых мы должны придерживаться, и я не только укусил человека, я трахнул ее и заставил кончить несколько раз, ничего особенного.
   
— Я в порядке, просто беспокоюсь из-за этой бури, понимаешь?
   
Словно по сигналу, вдалеке прогремел гром.
   
— Да, тогда иди и проверь эти датчики, надеюсь, сеть выдержит. — Она делает шаг ко мне ближе. — Если отключат электричество, может быть, мы сможем развлечь друг друга. -
Я засовываю руки в карманы и отступаю от нее.
   
— Мне лучше уйти.
   
Она издает тихое ворчание, когда я отворачиваюсь от нее. Я направляюсь прямиком в офис, чтобы взять ключи от грузовика и свой ноутбук, когда моя голова кружится от мыслей о Лисе. Эти грязные мысли смешиваются с тяжестью последствий того, что я натворил.
Мне должно быть стыдно за нарушение моего положения. Я ее похититель. У нее здесь нет власти.
Но я не могу заставить себя запятнать свои чувства к ней. Я не насиловал ее. Я не оскорблял ее. Если уж на то пошло, она более чем ясно дала понять, что хочет меня.
Трахай меня, пока мне не станет больно.
Гребаный Христос. Моя девочка -страсть и грех, как я и думал. Она хочет быть моей, она хочет, чтобы я овладел ею.
Я не могу чувствовать себя плохо из-за этого.
Но если нас обнаружат...
   
Я выдыхаю с шипением сквозь стиснутые зубы и поворачиваю обратно к садам, вместо того чтобы направиться к грузовику, как следовало бы. Горизонт затянут угрожающими черными тучами, воздух гнетущий и плотный.
Ты идиот, Чонгук. Разворачивайся. Возвращайся к грузовику.
Как истинный наркоман, я говорю голосу, чтобы он шел к черту.
   
Лиса выходит из сарая, отряхивая сено с одежды, когда я хватаю ее за талию, зажимая ей рот одной рукой. Я тащу ее за здание, подальше от глаз остальных.
   
— Ш-ш-ш, это я. — Я покусываю мочку ее уха, чувствуя биение ее учащенного пульса всего в дюйме от моих губ. — Мне нужно выехать до шторма, пойдем со мной. -
Она качает головой, ее рот все еще прикрыт, что-то невнятно протестуя против моей ладони.
— Я не принимаю "нет" в качестве ответа. — Я провожу рукой по ее груди, и она всхлипывает. — Давай. -
Я отпускаю ее, беру за руку и тащу за собой.
   
— Чонгук, ты сумасшедший, — шипит она у меня за спиной, но не сопротивляется.
   
Я останавливаюсь на каждом углу, проверяя, свободен ли берег, прежде чем тащу ее за собой. В комплексе оживленно, но все кажутся озабоченными, обеспокоенными надвигающимся штормом. Они даже не замечают нас.
Мы подходим к грузовику, и я открываю заднюю дверцу для Лисы.
   
— На этот раз никаких секс-одеял? — она хихикает, когда я запихиваю ее внутрь.
   
— Просто пригни голову, — говорю я ей и захлопываю дверь.
   
Я забираюсь на водительское сиденье и делаю глубокий вдох, оглядываясь через плечо на нее, свернувшуюся калачиком за пассажирским сиденьем. Она улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.
   
— Сиди тихо, мы выйдем отсюда через минуту.
   
Охранники у ворот так же озабочены, как и остальные на территории комплекса, и нетерпеливо отмахиваются от меня. Солнце все еще палило, но черные тучи манили к себе в зеркале заднего вида по мере приближения шторма.
    Мы отъезжаем от территории примерно на милю, прежде чем я сбавляю скорость и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.
   
— Теперь ты можешь выходить.
   
Она перелезает через заднее сиденье, но шокирует меня до чертиков, становясь на колени на пассажирском сиденье и расстегивая молнию на моих брюках.
   
— Откуда я знала, что у тебя уже встанет? — говорит она с усмешкой.
Она отодвигает мою руку в сторону, чтобы уткнуться лицом мне в колени.
   
— Блядь! — я шиплю, запуская пальцы в ее волосы, когда ее рот опускается на мой член. Моя голова откидывается на подголовник. — Такая грязная маленькая девочка, не так ли? Черт возьми, ангел. Такая чертовски жадная до моего члена.
   
Она стонет, звук вибрирует во мне и заставляет стиснуть зубы, чтобы не оторвать руль от приборной панели. Девушка, которая вчера беспокоилась о том, что не сможет принять весь мой член целиком, теперь принимает его так глубоко, что ее щеки впадают, когда она покачивается вверх-вниз. Я толкаю ее на себя, и она снова стонет.
   
— Тебе нравится, когда тебя трахают в рот, не так ли?
   
Ее язык кружит над моей головкой, касаясь пирсинга, и я не знаю, как мне все еще удается вести машину. Я смотрю вниз и вижу, как эта хорошенькая головка яростно дергается, ее горячий влажный рот тянет меня ближе к краю. Я хватаю ее за волосы и наклоняю ее голову, чтобы видеть, как эти розовые губы обхватывают меня. Черт, она идеальна. Моя грязная куколка.
   
Я останавливаю грузовик, нажимая ногой на тормоз. Я смотрю, как она двигается, как сильно сосет член. В уголках ее глаз выступают слезы, но она не останавливается. Я бью ее по задней стенке горла, и она немного задыхается, но продолжает двигаться.
   
— Черт возьми, да, именно так. Не останавливайся. Не останавливайся, блядь.
   
Я стону, когда моя кульминация пронзает меня, и мой живот напрягается, прежде чем я тяжело выдыхаю и изливаю горячие потоки своего оргазма ей в рот. Она мягко покачивается, проглатывая и слизывая все, что я ей даю.
    Когда она поднимает голову, ее глаза сияют, определенно торжествуя. Я качаю головой, улыбаясь, и протягиваю руку, чтобы погладить ее губы.
   
— Ты полна сюрпризов, не так ли?
   
Она с усмешкой прикусывает мой большой палец.
   
— Я не могла перестать думать о тебе. Я провела всю ночь в этой гребаной постели в полном одиночестве, думая обо всем, что хотела сделать с тобой.
   
Я хочу спросить ее, что она делала, сколько раз она заставляла себя думать обо мне, но моя нога все еще на тормозе, а грузовик работает на холостом ходу. Я нажимаю на газ, и грузовик, накренившись, движется вперед, к датчикам периметра.
   
— Что мы здесь делаем? — спрашивает она, когда мы подпрыгиваем на поле.
   
— Надвигается шторм, и датчики вышли из строя, — отвечаю я, проезжая небольшое расстояние и останавливая грузовик.
   
Не говоря ни слова, я спрыгиваю с грузовика, обхожу его и распахиваю дверцу. Выражение ее лица говорит мне, что она готова именно к тому, что сейчас произойдет.
Я стаскиваю ее с сиденья, разворачиваю и стягиваю с нее брюки и трусики. Затем пристраиваюсь и сильно врезаюсь в нее, из-за этого она визжит, цепляясь за сиденья грузовика.
   
— Ты такая влажная и готовая для меня, малышка? — я впиваюсь пальцами в ее бедра, когда она стонет. — Грязная девочка, эта киска всегда отчаянно нуждается в мне, не так ли?
   
— Да, — выдыхает она. — Черт возьми, да.
   
Солнце палит прямо на нас, между нами проступают капельки пота, пока я продолжаю безжалостно двигать своими бедрами в такт ее движениям. Она такая влажная и тугая, и она кричит и стонет, вцепляясь в сиденье грузовика, что совсем лишает меня рассудка.
   
— Погладь клитор, ангел, — говорю я, и она немедленно повинуется. — Вот так, прямо так, когда ты думаешь обо мне ночью.
   
— О, черт… — выдыхает она, выгибая спину.
   
Я упираюсь рукой в раму грузовика, врезаясь в Лису, такую мокрую, что ее влага стекает по моим гребаным яйцам. Я хочу укусить ее, я хочу неистового жужжания ее крови, текущей по моему горлу, но я сдерживаюсь, желая быть в этом моменте и почувствовать, как она кончает на мой член.
И черт, когда она это делает, она такая тугая, что я падаю прямо за ней, изливаясь и изливаясь в ней, пока не кончаю прямо из нее. Она плюхается на сиденье грузовика, потная и дрожащая. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на ее блестящую киску, набухшую и розовую, и такую чертовски красивую. Отголосок ее оргазма проносится через нее, ее бедра дергаются, и струйка моей спермы вытекает из нее.
   
— Чертовски идеально, — бормочу я, поглаживая ее задницу.
   
— Так ты чинишь датчики? — она улыбается мне через плечо.
   
— Теперь я буду надеяться на то, что они будут ломаться каждый божий день.  -
С тяжелым вздохом она приподнимается, поворачивается и натягивает штаны.
   
— Я тоже. — Она обнимает меня за шею и целует.
   
Я прижимаю ее к себе, пробуя на вкус ее идеальный рот. Когда она отстраняется от меня, она снова одаривает меня той же медленной улыбкой. Солнце освещает ее большие серые глаза, и я думаю, что она самое совершенное создание, которое я когда-либо видел.
   
— Если я когда-нибудь буду вести себя чересчур, скажи мне, — говорю я, проводя руками по ее спине.
   
Она хмурится.
— Чересчур? Ты имеешь в виду, например, во время секса?
   
— Да. У меня, э-э, есть некоторые наклонности, и я не хочу причинять тебе боль. Морально или физически. -
Она приподнимает бровь и кладет руки мне на плечи.
   
— Наклонности? Звучит зловеще.
   
— Мне нравятся ... вещи, которые, вероятно, не должны. Нравится слово «нет». -
На ее лице отражается легчайший намек на потрясение.
— Я не это имел в виду, — быстро говорю я. — Я имею в виду, я бы никогда не сделал того, чего ты не хочешь. Но мне нравится твоя мольба. И прозвища.
   
— Так получилось, что мне нравится, когда меня называют своей грязной девочкой, — она покусывает мои губы. — Заставляет меня чувствовать себя особенной.
   
— Мммм, я заметил. — Я обвиваю руками ее талию, целуя в лоб. — Хотя я серьезно. Мы не делаем ничего такого, чего бы ты не хотела делать. -
Она прижимается ко мне со счастливым вздохом.
   
— Мне нравится, как ты мил со мной.
   
Мои легкие болезненно сжимаются от ее слов. Я думал, она собирается сказать что-то еще. Мое сердце только что сделало скачок, черт.
Кажется, она замечает напряжение в моем теле и пристально смотрит на меня.
   
— Ты в порядке?
   
Я улыбаюсь и киваю, убирая волосы ей за уши.
— Конечно, ангел. Я должен закончить это до того, как разразится гроза. -
Я подтягиваю брюки, ее глаза все еще прикованы к моему лицу.
   
— Ощущение почти как при торнадо.
   
— Да, это так.
   
Она наблюдает, как я вытаскиваю ноутбук из грузовика, открываю его на сиденье. Она обхватывает себя руками, делая несколько крадущихся шагов прочь от грузовика, и глубоко вдыхает через нос.
   
— Здесь так вкусно пахнет.
   
— Ты пахнешь лучше.
   
Она хихикает.
— Каким был твой создатель?
   
Мои пальцы на мгновение застывают на клавиатуре.
   
— Марго? Что ты имеешь в виду?
   
— Например, она была такой? Я имею в виду, ты любил ее правильно?
   
Любовь. Снова это слово.
   
— Да. Конечно.
   
— Так что же тебе в ней больше всего нравилось?
   
Какое-то время я продолжаю печатать, думая о Марго. Я включаю отключенные датчики, проверяю сеть, вспоминая, как пальцы Марго пробегали по моей спине. Ее руки запутались в моих волосах. Сладкий запах гардений, исходивший от ее одежды. Одежда, в которую я зарылся лицом только для того, чтобы сохранить ее запах, когда лежал в нашей квартире и выл после того, как она умоляла меня убить ее.
   
— Об этом трудно говорить? — голос Лисы мягкий и неуверенный.
   
— Иногда. — Я перезагружаю систему, таймер обратного отсчета говорит мне, что это займет пять минут.
Я поворачиваюсь к Лисе, которая стоит, прислонившись к грузовику, и печально смотрит на меня.
   
— Марго была необыкновенной. Сильной, жестокой, умной. Она видела мир по-своему. Я никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на мир с такой страстью. Она везде видела возможность, открытие во всем, понимаешь?
   
— Она была красива?
   
Этот вопрос заставляет меня вздрогнуть.
   
— Она была так красива, что это причиняло боль. Длинные черные волосы, эта белая кожа. И по какой-то причине ее глаза никогда не становились красными. Они были синими, как сапфир. Она была потрясающей. -
Голова Лисы опускается, и она крепче обхватывает себя руками.
   
— И тебе пришлось убить ее?
   
Я на мгновение зажмуриваю глаза.
— Да. Один из других вампиров… он, спотыкаясь, вошел, сказал, что попал в засаду. Я не видел укуса на его руке, не обратил внимания. И он упал на Марго, просто напал на нее. К тому времени, как я оттащил его от нее, было слишком поздно. Он укусил ее.
   
— Мне так жаль, — бормочет она.
   
— Она умоляла меня убить ее немедленно. Она не хотела страдать. — Сжимаю руки в кулаки, прислоняясь спиной к грузовику и уставившись в землю. — Но я отказался. Сказал, что, возможно, она была достаточно сильной, что, возможно, она смогла бы это пережить. Я был эгоистом. Я не мог заставить себя сделать это.
   
— Ты не эгоист, — говорит Лиса, глядя на меня. — Убить того, кого любишь, я имею в виду, это было бы кошмаром.
   
— Однако я позволил ей страдать несколько дней. — Я тяжело сглатываю, страдание сжимает мне горло. — Я просто… Я не мог этого сделать. Затем ее глаза начали кровоточить, кровь хлынула из нее. Она была такой худой, ее щеки ввалились. Ее глаза были тускло-черными.
   
Воспоминание заставляет меня дрожать, по спине пробегают ледяные ручейки.
— Она умоляла меня в последний раз. Сказала, что не может этого сделать. Не могла больше так жить. Сказала мне убить ее и быть в безопасности. Что она любит меня. И если бы я любил ее, я бы это сделал.
   
Лиса молча наблюдает за мной, ожидая продолжения истории.
— Итак, я… Я убил ее.
Я не могу выразить словами, как я это сделал. Я не могу говорить о том, как держал эту прекрасную головку у себя на коленях после того, как оторвал ее от тела Марго. Как я даже не смог поцеловать ее в последний раз, чтобы не заразиться. Как я сидел с ней, повторяя, что мне жаль, мне очень жаль, снова и снова.
   
Лиса придвигается ближе и кладет голову мне на плечо.
— Мне так жаль, детка.
   
От слова детка у меня голова идет кругом. Я обнимаю Лису за плечи и притягиваю ее ближе к себе.
Она слишком хороша для тебя. Она слишком хороша для тебя.
Я пытаюсь заглушить этот голос, темный призрак, который пробивается к основанию моего черепа. Я не собираюсь причинять ей боль. Я не собираюсь губить ее.
Я знаю, что лгу себе.
   
Ноутбук мигает, когда таймер заканчивается, и на экране появляется системное оповещение. Я неохотно отпускаю Лису, которая бредет по полю, глядя на приближающуюся грозу. Поднимается легкий ветерок, когда я проверяю систему и нахожу два датчика, которые все еще не работают.
   
— Черт возьми, — бормочу я, захлопывая ноутбук. — Давай, залезай в грузовик, нам нужно ехать.
   
— Куда? — она ковыляет обратно к грузовику, ее длинные ноги сгибаются, когда она забирается внутрь.
   
— Там два датчика вышли из строя, и мне нужно посмотреть, не повреждены ли они, может быть, что-то откопало их.
   
Я завожу двигатель, когда деревья вокруг нас начинают гнуться и раскачиваться на ветру. Небо темнеет, солнце освещает облака, отчего они кажутся почти черными.
   
— Это чертовски сильный шторм, — говорит Лиса. — Как ты думаешь, мы успеем вернуться до того, как он ударит?
   
— Конечно.
   
Я надеюсь, что так и будет. Последнее, что мне нужно, это чтобы все это разлетелось вдребезги, потому что я был гребаным идиотом и отправился с Лисой куда-то прямо в разгар урагана. Если нас не пустят в лагерь и обнаружат, что она пропала, нам крышка. Мне крышка.
Как будто почувствовав, о чем я думаю, Лиса протягивает руку и кладет свою поверх моей на рычаге переключения передач.
   
— Ты сказал, что у тебя будут неприятности, если они когда-нибудь узнают о нас, — медленно произносит она, ее пальцы скользят по моей коже. — Что они с тобой сделают?
   
— Тебе не нужно знать. — Я подношу ее руку к своим губам, не отрывая взгляда от поля впереди. — Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом.
   
— Я все равно буду волноваться. — Она нервно теребит пальцы. — Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.
   
— Этого не будет.
   
Это, черт возьми, может быть.
Я не произношу эту часть вслух.