Эпилог
Запах больничной палаты, лекарств и немытой «утки». Игорь ненавидел всё из перечисленного люто и до крайности. Поэтому в больницы ходил редко, да и то из-за большой нужды: флюса. А теперь в покои последователей Гиппократа привела адепта Света «небольшая, но глубокая рана, так что лежать Вам тут, голубчик, и лежать». После этих слов многоопытный пожилой врач всегда встречался глазами с лицом охотника и быстро покидал палату во избежание получения травм различной степени тяжести.
Холмогоров и Мишин навестили раненого сразу же, как Скрябин очнулся после операции. Благодарили за помощь, желали скорейшего выздоровления и всех остальных благ, удивляясь, что так вовремя Удача сыграла на руку многострадального парня, «вернув» в самый нужный момент потерянный обрез. Молодой человек тут же спросил о битве в лесу, и спецназовец, помрачнев, рассказал о семи убитых упырями ОМОНовцах. Затем неловко потупился и закончил повествование тем, как вовремя их, двух силовиков, спасла из окружения кровососов Евграфья Андреевна, пожертвовав, увы, своей собственной жизнью. Данный факт явился для Игоря большим стрессом. Орден Света и так сокращался буквально каждый день, а избранных и новичков появлялось всё меньше и меньше, а тут... такая неоценимая потеря, тем более, что... именно Семёнова тогда незаметно подсунула молодому коллеге найденный неподалёку обрез двустволки. И уж потом, в самый последний момент, воин Света смекнул, что именно так больно давило на свежую рану под правым боком.
Хмуря брови над горящими сожалениями глазами следователь и спецназовец удалились. На следующий день забежал с апельсинами таксист Никита. Сказал, что оружие и снаряжение охотника переехало в гостиничный номер, который будет оставаться за демоноборцем до отъезда их Троицка по приказу капитана из РОВД. Повинившись, паренёк признался, что зашёл попрощаться. Его срочно требует вернуться шеф, но как только раненый борец с нечистью выпишется из больницы – тут же примчится к любимому клиенту!
За день до выписки соизволил явиться в гости к набиравшему силы охотнику некто, представившийся Артуром Владимировичем из военной прокуратуры. Каким боком здесь могла объявиться армия Игорь не знал, но таким событием удивлён точно не был. Высокий и очень худой мужчина, в шикарном костюме и с портфелем из натуральной кожи прошёл в палату быстрым шагом и сев напротив больного на стул вынул из саквояжа переносной диктофон и без предисловий приступил к допросу:
- Ваше имя?
- Игорь Игнатович Скрябин.
- Род занятий?
- Сварщик я.
- Зачем приехали в Троицк и при каких обстоятельствах участвовали в объявшей соседний лес эпидемии?
- Приехал погостить к другу, он в РОВД работает и решил, вот, за «тихой охотой» время провести, грибочков на зиму собрать. Про эпидемию ничего не знаю. Как в фильме было: «Шёл прямо, поскользнулся, упал, потерял сознание! Очнулся – гипс!»
- Повторяю вопрос, при каких обстоятельствах участвовали в эпидемии?
- Понятия не имею, о чём Вы говорите! – обезоруживающе развёл руками демоноборец и улыбнувшись, добавил: - Шёл по лесу, лукошко полное уже было от грибов и тут вдруг тьма! А после проснулся уже здесь, да ещё с дыркой в боку.
- Что ж, на этом, пожалуй, всё. – Разочарованно покривил губы следователь, понимая, что ничего больше из выздоравливающего пациента не вытянет.
- Вы понимаете, что будет, если мы установим в Ваших словах хоть каплю лжи?
- Прекрасно понимаю, - покивал в знак согласия, адепт Света, и посетовал напоследок, – Когда уходить будете, прикройте дверь получше, а то сквозняки гуляют.
Военный фыркнул и собрав всю технику, пошёл на выход, но остановившись в дверях повернулся и напоследок спросил:
- А какие грибы нынче растут в местном лесу?
- Что? – не сразу понял Игорь, но быстро спохватился, - А-а-а, так рыжики же.
Следователь покачал головой и мельком устало вздохнув, вышел из помещения. А Скрябин, поднявшись с больничной койки, не спеша подошёл к окну. Грязные разводы на стекле и куча дохлых мух между рамами дополняли унылый вид, открывавшийся на внутренний двор клиники. Обшарпанная, еще советская, облицовочная плитка на стенах местами обвалилась, обнажив надёжно скреплённые между собой силикатные кирпичи уже скорее серого цвета. Захудалый сад, за которым не следили лет двадцать, проживал последние деньки, покрывая землю желтым ковром из листьев.
«Зачем это всё? Зачем?» - раз за разом проносились в голове Игоря слова уж точно покойной Оксаны. – «Зачем ты сражаешься, воин Света?»
И вдруг, на глаза молодому человеку попались детские качели и играющие друг с другом дети. В приступе ностальгии и душевной боли мужчина зажмурил глаза и опустил голову в попытке сдержать нахлынувшие эмоции. Через минуту разлепив веки, Скрябин вновь посмотрел вглубь сада и... замер. Возле старой берёзы, уже распрощавшейся с большей частью листвы, стояли родные охотника. Жена Наташа мягко улыбалась, глядя на мужа, приобняв их с Игорем дочек, Машу и Соню. Слёзы выступили на глазах адепта Света, а колючий ком подкатил к горлу, не позволяя организму сглотнуть ставшую вязкой слюну. Демонобрец приложил ладони к стеклу, чувствуя, как быстро прокладывают путь капельки солёной и горячей влаги по его щекам. Женщина подняла руку и послала любимому воздушный поцелуй, а обе девочки помахали ручками в прощании и вместе с матерью зашли за ближайшее дерево и незаметно растворились в воздухе.
- Зачем я сражаюсь? – внезапно, сам себе задал вопрос воин и стёр слёзы с колючих щёк.
Кулаки его сжались, а побелевшие костяшки заныли тонкой болью, а глаза цвета сирени зажглись фиолетовым огнём:
- Я сражаюсь, потому что кроме меня некому!