Демон-вымогатель мелочи

  Олбин Вихревой тряхнул цепями и весело хохотнул:

  - Ну и что теперь будете делать? – Ему как будто уже и самому было интересно, кто из них все-таки первым попадется и проиграет спор.

  Братья Лорри переглянулись, с вызовом кивнули друг другу и бросились вперед. Пара темных пузырей, переполненных плотной греховной энергией, за несколько секунд преодолели расстояние между ними и их беззаботными жертвами. Най и Шу одновременно подскочили высоко вверх, спасая ноги от попадания.

  Началась не иначе игра в салочки.

  Парни заметались внутри аквариума, исполняя самые замысловатые уклончивые движения на бегу, и первые полминуты без видимых затруднений оставались с ускоряющимися снарядами на безопасной дистанции. Еще и подстегивать один другого успевали:

  - Не устал ли, братец? Может, отразишь ее уже? Вон как вспотел, хе-хе. Нет же, гений, почему бы тебе за пушкой не спрятаться и не передохнуть? Отличная ведь идея, ну!

  - Клапан прикрой, умник! – взорвался покрасневший Най. - У самого одышка.

  Возможно, читателю покажется, что не такая уж она и грозная – пушка эта со своей пальбой: даже два одноруких юноши, не чувствуя усталости, умудрились выдержать столь продолжительную погоню со спокойными улыбками на лицах. Однако не стоит забывать, что на арене сейчас – грешники, лично приглашенные на Греховные Игрища, полноценные кандидаты на звание синнеров, сильнейших воинов в мире. И если для них это испытание не представляло особенной сложности, то нам с вами оно показалось бы чем-то невыполнимым, чем-то, что поручить разумнее было бы одному из богов Олимпа, а не двадцатилетним близнецам-инвалидам. Разумеется, мы можем со всеми подробностями наблюдать за их успехами сейчас, используя текст. Однако если бы кто-нибудь из вас оказался живым свидетелем этих бегов, то ему бы наверняка показалось, что кто-то нарочно ускорил время. Братья двигались настолько быстро (того требовала скорость самих ядер), что едва ли бы простые люди, вроде нас с вами, смогли бы рассмотреть их движения во всех деталях невооруженным глазом.

  Но даже для них это не могло продолжаться бесконечно. И постепенно их преследователи стали брать очевидный верх. Развязка приближалась.

  «Черт, я не могу проиграть! – уже нервничал Най. Он видел, что и Шу теряет силы, но в своей победе не был уверен. – Сам предложил спор – и тут же поражение?! Ну уж нет! Как часто он надо мной смеялся? Я не позволю ему ухмыляться и в этот раз».

  В его голове возник образ Шу. Вздыхая с деланным разочарованием, он самодовольно разводит руками и говорит: «Как я и думал. С тобой спорь не спорь – результат заведомо известен».

  На виске Ная возбужденно запульсировала жилка, он оскалился, сдвинул брови и процедил:

  - Черта с два! Да вы...

  Но не было сделано и трех шагов, как он... внезапно поскользнулся, проглотив полслова, и распластался по полу. Он схватился за колено. Перед этим что-то неприятно хрустнуло.

  - Твою ж мать! – прохрипел он. Гулко рычащее ядро точно обрадовалось случившейся травме - прибавило скорости и приготовилось превратить раненного грешника в пепел.

  Расслышав болезненный возглас брата и бросив в его сторону взгляд, Шу мгновенно переменился в лице – побледнел, растерял весь блеск в глазах и тут же ринулся на выручку.

  - Идиот! – выдавил он.

  Самый настоящий испуг выразился в его дрогнувшем голосе. Он уже не думал о том, что и за ним ведется охота – второй пузырь почти касался его спины. Страх за жизнь родного человека, как это и бывает среди братьев (а в особенности среди близнецов), смел все прочие мысли в его голове подчистую. Все, кроме глубокого беспокойства и стремления уберечь члена своей семьи - а по совместительству и босса, - чувствовать он перестал.

  – Не успею... не успею...

  Шу тысячу раз успел пожалеть, что согласился на это пари... прежде чем заметил, как повергнутый Най вдруг заговорщически улыбнулся.

  «Неужели! – подумалось ему. – Он...».

  Неприятная мысль незамедлительно подтвердилась. Якобы нуждающийся в помощи, его сородич в последнюю секунду таинственным образом мгновенно исцелился и на руках через голову отпрыгнул назад. Разогнавшийся снаряд, рассчитывавший наконец покончить с ним, своим прессом пробурил пол на пару футов в глубину (при этом он издал громкий клокочущий звук, словно сетуя на промах) - и снова устремился вдогонку Наю.

  В воздух поднялась пыль. Обманутый Шу было замешкался, оказавшись внутри пылевой ловушки, но уйти от своего ядра, предупреждающе гаркнувшего у него за спиной, все-таки успел резким рывком в сторону.

  Далее обоим уже не так везло.

  Ввиду того, что эта неблагоразумная, но сработавшая махинация Ная с поврежденной ногой задержала и оборвала темп как у одного, так и у другого парня, ни тот ни другой больше отступать не могли. Грозные пузыри, скукожившиеся до размеров футбольных мячей (все это время они сжимались и сжимались, точно тем самым демонстрировали свою злобу), своих грешников поразили уже через пару секунд.

  Впрочем, не так. Близнецов им удалось лишь догнать. Сразить же не вышло ни одного.

  Най и Шу, в последней попытке избежать нежелательного столкновения, взмыли к потолку. И видя, что выбора не осталось, расправились с бездушным врагом: один кулаком, второй, словно забивающий футболист, - ногой с размаху.

  Одновременно.

  Среди зрителей послышались веселые усмешки.

  Олбин Вихревой погладил подбородок и произнес:

  - Ничья, значит. – А про себя подумал: «Ребятишки-то не так плохи, как я предполагал. Они немало продержались – чуть больше минуты. Быстрые малые, ничего не скажешь: ближе к финишу ядра успели разогнаться практически до звуковой скорости. - Задумчиво хмыкнул и заглянул в свой журнальчик. – Что ж, посмотрим, как они себя покажут дальше. У болельщиков эта парочка пользуется заметной популярностью. – И действительно - количество человек, обозначивших братьев Лорри своими фаворитами, переваливало за сто тысяч. По крайней мере, так гласила статистика, описанная в брошюрах, одну из которых Олбин прихватил с собой».

  Глу поковыряла пальцем в ухе и, сдув собранный комочек серы, посмеялась.

  - Ну ничего себе! Да он и впрямь не проиграл! - восхищенно помянула она Ная. Как и некоторым другим грешникам, стоявшим поблизости и слышавшим все предыдущие перебранки близнецов, Глу было известно, что Най никогда не побеждал. Теперь же он впервые сыграл вничью. – Какой молодец. Глядишь, так и вперед вырвется в следующий раз.

  Между тем Най наконец отдышался, собрался с мыслями и сообразил, что на этот раз он не получит злосчастного пинка – победа обошла стороной обоих; в его жизни случилась пусть и не долгожданная, а все-таки весьма приятная ничья. Приятная до слезного блеска в глазах: преисполненный радостью, Най даже всплакнул. Он медленно прошагал к центру куба, поднял руки над головой и запрокинул подбородок – так, как если бы собирался что-то прокричать во всю глотку. Но вопреки тому, чего ждали заинтересованные наблюдатели этой сцены, он резко опустил голову к груди, тряхнул кулаками и почти шепотом произнес:

  - Сделал!

  - Ну, гадина! Да я из тебя все кости через задницу вытрушу!

  Шу не разделил его счастья. Вместо поздравительного рукопожатия и язвительной похвалы, чего ждал от него Най, Шу, едва пришел в себя после выматывающей гонки, наградил брата серьезной взбучкой. С видом рассвирепевшего кабана (на его губах буквально проступала пена), с дергающимся глазом, как у нервного пьянчуги, он подскочил к нему, вцепился рукой в его шею и стукнулся своим лбом в его с такой силой, что по лицу обоих побежала кровь, закапавшая на пол.

  Взвизгнувший Най хотел было вырваться, но Шу держал его крепко.

  - Мать твою, да я чуть в штаны не наложил! - зарычал агрессор. – Ты ничего лучше не мог придумать, кроме как прикинуться раненным? – Виновник хотел было что-то вставить, но был тут же перебит. - Я его уже в голове похоронить успел - а он, оказывается, шутки шутит! Слышь, умник, - глаза Ная хищнически сверкнули, - может, тогда не будем портить мне впечатление, а? Если уж и терять рассудок от страха, то только за дело – убью тебя, и продолжу пребывать в мучительном трауре. Ну, что думаешь?

  Так, глядишь, Шу бы и вправду навредил чем-нибудь брату в отместку, если бы их не остановил Олбин Вихревой. Демон громко постучал по стеклу, точно в дверь, почесал живот и спокойно проговорил:

  - Глушите музыку. Вы показали занятное представление, да, но глядеть на ваши семейные разборки никому не интересно. Продолжите снаружи. Сейчас же уступите место следующему участнику.

  Шу подчинился. Напоследок он бросил в свою жертву испепеляющий взгляд, грубо оттолкнул ее от себя и, вскипяченный, пошел прочь. Най размял шею, вытер кровь со лба (однако она тут же засочилась снова), пробубнил что-то несвязное с недовольной миной и поплелся следом.

  - Неужели его так задело то, что он не выиграл и этот спор? – размышлял он вслух, глядя Шу в спину. – Смотри, как завелся – аж коленки с плечами трясутся. Нервный какой. – И улыбнулся. – Ну ничего, родной, надо же когда-нибудь и передавать лавры. Вышло твое время, вышло.

  Близнецы обиженно молчали и хмуро поглядывали друг на друга еще долгое время. Несмотря на всю очевидность и простоту ссоры, Най по-прежнему полагал, что брат его так раздражен только потому, что не хотел ни с кем делиться своей победной медалью. Хоть ничья и не лишала его звания чемпиона, факт упущенной победы серьезно подрывал его статус несокрушимого мастера пари.

  «Вот поэтому его и разносит, как прибрежные воды в бурю, - самодовольно думал Най. – Ничего, перебесится. Сегодня мой день». Уверенный в том, что в следующий раз право дать пинка или загадать желание уж точно достанется ему, он принялся размышлять над тем, о чем поспорить теперь.

  Глу поприветствовала Ная скромной похвалой. Шу осуждающе зыркнул на девушку – не за что тут хвалить, безмолвно буркнул он. Затем раздраженно прицокнул языком и, воткнув руку в карман, повернул в другую сторону – стоять рядом с братом ему было противно.

  - Да чего это с ним? – спросила Глу второго.

  Тот развел руками и гордо усмехнулся:

  - Не желает, зануда, мириться с тем, что подходят к концу его славные лета чемпионства. Сегодняшняя ничья – мой первый шаг на пути к его свержению! – И игриво махнул кулаком.

  Шу отошел недалеко и потому все слышал.

  - Да ты и в самом деле такой тугодум? Или просто опять решил включить притворника? – цыкнул он. Но тут же в воображении дал себе пощечину – глупо даже пытаться донести до этого идиота, в чем он провинился! – и скрылся.

  Глу хмыкнула и задумчиво погладила бровь большим пальцем.

  - Что-то не похоже на неудовольствие от проигрыша, - сказала она. – Он ведь говорил, что испугался, когда ты рухнул, повредив ногу. Заставил его беспокоиться лишний раз – вот он и накинулся на тебя. – Остановившись на этом, Глу вдруг осознала, какую гадость произнесла. Нежная забота о своих близких... И как она только могла додуматься до этой мерзости! Как же это не по-бандитски! Брезгливо сплюнув в сторону, она тут же себя поправила: - Забудь. Я ничего не говорила.

  Но Най и так ее уже не слушал – на арену поднимался следующий грешник, и он, вместе с остальными участниками, с интересом следил за его выходом.

  - Гой Бату. Четыреста хитов, - отчеканил высокий, полноватый мужчина, встав перед неуязвимой стеной куба. Солнечные очки и редкие усики на его лице сочетались ужасно. Впрочем, даже поодиночке ни те, ни другие не прибавили бы ему привлекательности – внешность у него была самая неприглядная.

  - Принято, - ленно ответствовал Олбин Вихревой. Выступление грешника под номером девять не предвещало ничего интересного. Еще бы – с такой-то низкой мощностью заряда.

  Демон разочарованно отвел глаза и, даже не глядя пульт, вбил четыреста единиц.