55. Ты помнишь, любимая?
Зехот Шеридьяр пребывал в прекрасном настроении. Набубнивая какую-то песенку, он беспечно шагал по недлинному светлому коридору, ведущему к его комнате ожидания (все-таки зеркала-порталы были действительно удобной штукой), и раздумывал над тем, куда он потратит выигранные со ставки денежки. В победе Базы он был уверен железно. Наспех изучив характеристики всех участников, Зехот постановил, что выбранный им бандит – единственный из всех приглашенных на этот турнир недотеп, кто достоин внимания. Именно поэтому у него сейчас был такой вид, словно Игрища уже закончились, а его карманы прямо-таки трещат, переполненные связками банкнот.
О том, что будет с Гру, когда она узнает, что ее дорогой муженек поставил все их денежки вовсе не на свою расчудесную дочурку, он старался не думать. Как-нибудь выкручусь, успокаивал он себя. Бегаю я вроде быстрее нее.
- Впрочем, чего это я мямлю включил? – вдруг прервал он свои мысли, остановившись перед зеркалом и грозно сложив руки на груди. Пока говорил, Зехот неотрывно смотрел на светящийся глаз, будто бы это ему были адресованы эти громкие слова. – Я ведь один из опаснейших бандитов в городе, пусть и лишь в прошлом! Как так случилось, что рядовая домохозяйка уже в который раз умудряется заставлять меня, великого Шеридьяра, переживать за свою безопасность?!
И он вспомнил, как когда-то налегке в одиночку справлялся с целой шайкой куда более внушительных противников, чем его жена.
- Хм! В самом деле. Надо кончать с этим. Сколько можно потакать этой женщине? Да ни один человек в моем городе не смеет помыкать моими эмоциями! – Он напоследок хрустнул кулаком, деланно ухмыльнулся и шагнул в зеркало.
Подобные порывы храбрости частенько проскальзывали в его натуре. Однако каждый раз, когда ему внезапно начинало казаться, что в их с Гру отношениях что-то пора менять, а именно: обозначить наконец кто в семье главный, - Зехот неизменно терял в себе уверенность едва только подходил к жене. Что случилось с ним и сейчас.
(Не то чтобы его серьезно задевала расстановка власти в их доме. Как и у любого мужика, которому потикал четвертый десяток, в его душе порой извергался гейзер молодости, и он на мгновение чувствовал былые силу и дух, велящие ему взять семейные бразды в свои руки. Но уже через каких-то пару минут огонек в нем угасал, Зехот отказывался от прежних возмущений и преспокойно топал к телевизору – смотреть очередную серию одного из множества его любимых телемелодрам. Жилка, по которой когда-то текла кровь резвого бандита, уже давным-давно в нем усохла, и он безвозвратно преобразился в послушного семьянина, пусть и решительно отказывался это признавать.)
Едва Зехот вошел в их с Гру ложу, как тут же отскочил назад, в испуге прильнув спиной к стене. Гру сидела на прежнем месте – тем временем вокруг нее витала какая-то черная дымка (так всегда бывало, когда ее гнев достигал крайней отметки) – и, подобно зверю, голодавшему неделю, хищно таращилась на мужа. Рычала она также соответствующе.
«Она что, узнала, что я поставил все на Базу?! – в панике раздумывал Зехот, не смея шелохнуться; о своих недавних намерениях он уж и позабыл. – Но это невозможно! Неужели следила за мной?»
Вскоре Гру развеяла все его догадки:
- Зехот... только не говори мне, - прерывисто начала она, мешая слова с рыком, - что ты задержался из-за того... что повстречал там Разора и его умалишенную женушку!
Шеридьяру заметно полегчало – выходит, о его обмане она пока не пронюхала, - и он осмелился приблизиться к ней на шаг.
- Разор? – натурально изобразил он недоумение. Но не хитрости ради - скорее для того, чтобы лишний раз удостовериться, что Гру и впрямь о сделанной им ставке пока ничего не знает.
Внезапно Гру подскочила с места, ногой отфутболив столик, на котором были разложены ее сладости, и судорожно подняла выданный им демоном буклет к лицу. Раскрыт он был на странице с фотографией Лиры Блейк на полразворота.
- На это я наткнулась, когда вдоволь налюбовалась портретом моей любимой дочурки и решила посмотреть, кого ей придется сегодня отметелить. Ну-с, дорогой мой, как ты мне это объяснишь? – Она с такой силой ткнула пальцем в лоб девушки, что насквозь пробила с десяток страниц.
На мгновение Зехоту показалось, что ее зубы заострились и стали крупнее, и он в ужасе ретировался к зеркалу. Но перешмыгнуть на ту сторону успела одна лишь его левая нога. Да и той пришлось вернуться, когда Гру хватанула мужа за волосы и пренеприятным рывком бросила его в центр комнаты. Следом за тем она запрыгнула на него, как разъяренный тигр на поваленную зебру, и так искусно скрутила ему руки, что Зехот буквально посинел от боли.
- Надеюсь, у тебя имеются неоспоримые доказательства того, что последние полчаса ты действительно одиноко стоял в очереди, а не повстречал случайно Разора с Минкой (прорычав имя последней, Гру сплюнула в сторону и припечатала Шеридьяра лбом к полу – как виделось, к жене бывшего лучшего друга Зехота она испытывала самые нежные чувства) и не завязал с ними беседу! Иначе держите меня семеро! – Здесь она подняла голову мужа, склонила к ней свою, дабы говорить ему прямо в ухо, и, затянув узел из его рук поуже, продолжила: - Если ты помнишь, с этими говнюками мы зареклись не иметь общих дел еще со школьного выпускного. Так что поскорее убеди меня в том, что это обещание не было сегодня нарушено. Ради твоей же безопасности. – И посильнее придавила коленом его спину. У Зехота оттого даже в глазах потемнело.
«Черт побери, да она совсем с катушек слетела! – думал он, с трудом сдерживая крик. – Такими темпами... мать вашу! Нужно срочно что-нибудь придумать».
Однако ни одна, даже самая нелепая мысль не желала нанести визит в его голову – настолько болезненным был прием, которым скрутили его тело. Полагаться же на попытки убедить Гру в неверности ее подозрений словами, ссылаясь на чересчур длинные очереди, не стоило даже в самый последний момент – толку бы из этого вышло немного. Все-таки мать нашей героини, будь только она в себе, и без лишней помощи смогла бы сообразить (а точнее вспомнить), что зрителей насобиралось и в самом деле немало, и потому очереди к кассам уж наверняка должны быть если не километровыми, то по крайней мере не на пару шагов. Но прийти к этому самостоятельно и отпустить, наконец, своего замученного мужа Гру в нынешнем состоянии была неспособна. Знание того, что где-то неподалеку ошивается столь ненавистная ей семья Блейков, а в особенности Минка, превратили ее в неразумного зверя, который не слышит ничего, кроме собственных инстинктов.
Казалось, Зехоту ни за что не остановить эту экзекуцию, пока Гру сама не выдохнется и не слезет с него.
Как вдруг...
- Послушай, родная... я тут вспомнил...
Гру в удивлении вскинула бровь и притихла – внезапно Шеридьяр перестал стонать и бить кулаком по полу, призывая к пощаде, а заговорил с ней... нежно и ласково.
- Впервые... я держал тебя за руку, провожая домой... именно в тот день... когда ты придумала этот захват и в первый раз... использовала его на мне...
С каждым его словом Гру все шире раскрывала рот и ослабляла хватку.
- Ты помнишь?
Ее щеки зардели, наконец она полностью отпустила его, женственно приложив руки к груди, и с улыбкой ахнула:
- Не может быть... Ты смог это запомнить? – Никто б уже и не сказал, что всего десятью секундами ранее она была опаснее любого демона.
Зехот медленно поднялся на ноги, стоя к ней спиной, и многозначительно вздохнул.
- Нам было так хорошо. А твоя крохотная ручка... как же я боялся навредить ей. Эх, как давно это было. Но твой болевой прием... Благодаря ему теплые воспоминания о тех деньках вновь зацвели в моей памяти.
Гру так и поплыла. Томно задышала, не спеша причалила к мужу и осторожно коснулась его плеча. Он не смотрел на нее.
«А я ведь и не помню тот день, когда состоялась наша первая прогулка под ручку. Неужели он сердится на меня за это и потому не оборачивается? Зехот, кто бы мог подумать, что ты способен на такие речи...»
«О боги, да меня сейчас наизнанку вывернет! – тем временем в панике скакал у себя тот в голове. – Как же это неприятно... Уж лучше бы она продолжала истязать меня – это всяко терпимее, чем пускаться в этот сопливый треп! – Его лицо было так сморщено, точно ему на язык выжали одновременно сотню лимонов. Пот лил градом, а зубы едва не стирались в порошок от нервного скрежета. Было очевидно: обернись он к жене или всхлипни ненароком – пиши пропало, сдаст себя с потрохами, и тогда собирайте по кусочкам. – Нет, Зехот, успокойся. У тебя почти получилось – эта дурочка купилась, весь гнев как вихрем снесло. А значит, потерпеть осталось немного».
Гру ущипнула себя за бедро, дабы убедиться, что все случившееся не сон, - глаза ее при этом блеснули, как новорожденные звезды, - схватила мужа за голову, намертво прижала ее к груди и так улыбнулась, что кончики ее губ едва не коснулись висков. Над ее головой закружили ромашки и крохотные птички, возникшие не пойми откуда.
Гру не успела заметить того, какую мину скорчил Зехот, когда притулила его к себе. И у Шеридьяра появилось больше времени, чтобы расслабиться и не разоблачить свой обман.
«Черт, это было близко. Еще немного, и я бы точно стал материться. Так гадко на душе... Как будто дерьмом перекусил. И как другие мужики говорят все эти нежности своим женам каждый день? В сериалах это выглядело не так болезненно, как оказалось на деле. Впрочем, трюк с первым свиданием сработал – радостью от Гру так и несет, - и на том спасибо. Все-таки не зря я тогда прогулял работу и остался смотреть новый эпизод «Шумного моря», в котором Джейк так же успокаивал свою разозленную подружку. Никогда бы не поверил, что его штучки в будущем спасут мне жизнь. Хех, благодарствую, старина!»
Пока Гру тискала его, как домашнего питомца, тягая по комнате, Зехот полностью пришел в норму.
- Любимый, как же я скучала, пока тебя не было.
Напоследок она чмокнула его в губы, отчего тот весь побледнел, усадила на диван, прилегла ему на плечо и принялась поглаживать его живот. Но так как притворяться романтиком больше нужды не было – расстроить Гру, казалось, уже никому было не под силу, - он отпихнул ее ногой и стал плеваться в сторону. Отвергнутая, но вовсю счастливая Гру хихикнула и придвинулась к нему снова. Зехот хотел было повторить свой жест. Но как только он поднял ногу, в ее глазах вдруг на мгновение мелькнуло возмущение. Оробев, он решил-таки повиноваться.
«Вот же невезуха! – после раздумывал он. – Дочка Разора... И как Гру умудрилась узнать ее лицо? Она же крохой еще была, когда мы видели ее в последний раз. Ух, если бы только я проявил осторожность – успел бы сочинить чего поубедительнее, пока возвращался. Но кто ж знал, что у этой женщины такая крепкая память!».
- В твое отсутствие, дорогой, успели стартовать Греховные Игрища, - продолжала тем временем Гру. – Правда, только первый этап, отборочный. Сказали, что его не транслируют. Одну только общую фотографию всех участников прислали. За пульт можешь не хвататься – на ней все равно ничего не разобрать, темень жуткая, кроме подсвеченного стеклянного куба практически ничего не видно.
Но Зехот уже знал об этом. Прежде чем покинуть букмекерскую залу, он засвидетельствовал, как в микрофоны дали знать всем присутствующим о начале отборочного тура, а под потолком возникли четыре огромных экрана, на которых выставили невзрачную панорамную фотографию. Говорить жене он об этом не стал.
Заключенный в ее объятия, он утешал себя фантазиями о том, как купит новый большой телевизор на выигранные денежки.