43. Мое имя - Лира Блейк. Запомни же!
- Вот это комнатушка! – присвистнул Зехот Шеридьяр, когда оправился после пинка своей женушки, поднялся и глазами обвел помещение, в котором очутился. – Высший пилотаж.
Перед ним красовались богато устроенные апартаменты, откуда им с Гру предстояло наблюдать за успехами своей дочери. Отделано все было с таким изыском, что даже жестокая расправа над Глу смотрелась бы с тихим удовольствием. Комфорта сему небольшому, уютному залу уж точно было не занимать.
- Интересно, а спутниковое тут есть? – понадеялся Зехот и плюхнулся на большущую софу с приятно пахнущими резиновыми подушками, наполненными теплой, неостывающей водой. С широкого антикварного столика, что стоял перед ним, он взял пульт дистанционного управления (выглядевший, к слову, вполне привычно; разве что кнопок было поменьше) и плавным нажатием заставил вспыхнуть огромный экран, повисший в воздухе. То, что пресловутого ящика здесь не было, он поначалу и не заметил – хватанул пульт и не раздумывая нажал на «пуск». - Ничего себе! – громко удивился он тому, как экран внезапно возник из воздуха. – А в загробном мире технологии-то поинтереснее наших.
- Дурак, сами демоны ничего не строят, - вклинилась Гру, выйдя из зеркала. – Все крадется у людей. - Стеклянные полы с неоновой подсветкой реагировали на каждый ее шаг плавной вспышкой. Женщина прошла к богатому бару и по достоинству оценила его содержимое; затем заглянула в холодильник-исполин. – В брошюре есть краткая справка о жизни Хэллинга. Возьми, почитай. – Она передала мужу красочную бумажку.
Первым делом Зехот изучил возможности предоставленного им видеопроектора. К превеликому сожалению, оказалось, что через него можно наблюдать лишь прямую трансляцию Греховных Игрищ. Единственный доступный канал сейчас демонстрировал зрителю таймер, отсчитывавший время до начала вещания, и объемный треугольный символ, который позади цифр медленно вращался вокруг своей оси.
- Еще полтора часа ждать, - уныло прочитал Зехот и от безвыходности вновь уткнулся в брошюру. Гру тем временем собирала закуску.
Спустя короткую минуту в разделе с правилами он обнаружил что-то такое, от чего вытаращил глаза, издал вопросительно-недовольный возглас и на мгновение поднял бумажку к самому носу – не доглядел, может, чего.
– Какого... черта?! Тут сказано, что первый этап этого долбаного турнира будет длиться целых девять месяцев! Эти демоны что, сдурели там совсем?
- Внимательнее читать надо! – огрызнулась Гру. Она приволокла к столу несколько внушительных корзин с разнообразными пирожными, булочками, тортиками и прочими сладостями, от которых была зависима, как от воздуха, и жеманно присела на софу (подобные манеры ну никак не клеились с ее страшным пристрастием к сладкому, которое она могла поглощать тоннами и при этом не толстеть ни на грамм). – Ниже дописано, что их «предэкзаменационная» тренировка – именно то, на что и уйдет все это время – будет проведена в аду. А там время течет гораздо быстрее, чем здесь. В общем, по нашим меркам, на это уйдет не больше часа. Разве не видишь? – она указала пальцем на экран. Затем ткнула им в кремовую помадку на тортике и сунула в рот. – Еще полтора часа до начала отборочного этапа.
- И все равно это слишком долго! Без своего телевизора я столько не просижу. Этот же вообще ни на что не годится. Могли бы, что ли, хоть игровой автомат какой притащить. Иначе чем тут еще заняться? Мда, все-таки поторопился я с похвалой для этой комнатушки.
- Хватит уже ворчать. Другие вон - так по сотне тысяч человек стоят под общим экраном и не жалуются.
- Ты и об этом прочитала?
- Угу. У обычных болельщиков нет даже лавки – так и стоять им до самого конца. Да и подкрепиться нечем. Одно только пиво можно раздобыть. – И довольно положила на язык вишенку, снятую с макушки пирожного.
- Хе-хе, ну и идиоты. Что в этих Игрищах может быть такого особенного? Не понимаю. Другое дело – мои сериалы... – Его губы расплылись в блаженной улыбке, а глаза мечтательно закатились.
- Как бы то ни было, сделать ставку можно только в общих кассах. Чуть позже отправишься в контору, отстоишь очередь и поставишь все, что взял, на победу нашей малышки.
- Погоди-ка. На победу Глу ведь нельзя ставить, - приподнял он бровь, все еще изучая брошюру, врученную краснокожим демоном на входе. – Здесь написано, что «она – удивительное нововведение Игрищ, и рискнуть своими сбережениями можно лишь на то, как скоро она выбыст и как это будет».
- А мне плевать! – с набитым ртом рявкнула Гру. – Изобьешь кассира, если придется! Наши денежки уйдут только в одном направлении!
«Черта с два, - в душах возмутился Зехот. – Я уже решил, на кого поставлю, и это определенно не наша слабачка. Мне страшно не повезло пропустить новую серию, и потому хотя бы выигрышем надо восполнить эту неудачу. Ну а полагаться на Глу... Ха-ха, да у запряженного ишака будет больше шансов, чем у нее».
Но вслух лишь ответил (повелительным тоном прислуги):
- Как скажешь, родная. - Ее дурного расположения духа Зехот боялся намного больше, чем закрытия одной из своих любимых многосерийных мелодрам. Вероятнее всего она могла разозлиться, когда дело касалось двух вопросов: успехов ее дочери в бандитской карьере и количества сладостей, присутствующих в их холодильнике.
- Может, все-таки сейчас потопаешь? - не отвлекаясь от большого розового торта, посоветовала она. - Кто знает, насколько длинной очередь окажется.
- Пожалуй, - согласился Зехот и прошел к входному зеркалу.
Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы во второй раз пройти сквозь эту тянущуюся противную субстанцию, в которую преобразилось стекло. Перед этим он сообщил светящемуся глазу, что ему требуется путь к букмекерской конторе. Тот подтведил пространственное соединение, и Зехот шагнул вперед.
***
На лице Бескрылого Вещателя появилась самодовольная ухмылка. Видать, момент объявления уверенным в себе участникам того, что при нынешней силе ни один из них не имеет и крохи шанса пройти по крайней мере отбор, был его любимой частью тирады, которую он сегодня пересказал в юбилейный миллионный раз. Он не видел лиц оскорбленных слушателей, но многие-многие годы практики развили в нем талант чувствовать их возмущение вслепую. Собственно, для того, чтобы ни один из «недооцененных горемык» не заявил, что ему не требуются никакие девять месяцев специальной подготовки и не настоял на отмене этой глупости, вскоре после первых Греховных Игрищ и был введен запрет на движения во время вступительной речи лидера Вещательного Совета.
- Как бы вам не хотелось пойти наперекор установленным правилам и начать турнир прямо сейчас, - медленно говорил Содом Бескрылый, - предварительной подготовки не избежать. Я могу понять вашу гордость, но хочу, чтобы и вы кое-что уяснили: каждый из вас был отобран с расчетом на то, что сможет достичь необходимых высот в кратчайшие (а поверьте: девять месяцев – это ужасно мало) сроки и показать себя более или менее достойно перед миллионами болельщиков. – Помолчал. – Я надеюсь на ваш успех! Не ударьте в грязь лицом – все-таки вам выпала честь представлять миллионный по счету турнир. А потому, - он резко поднял руку, ткнул пальцем в выстроенную толпу и громко добавил: - не смейте облажаться! Потратьте предоставленные вам двести семьдесят два дня с максимальной пользой – и станьте в сотню раз сильнее, чем сейчас. Ведь иначе... вас раздавят, и едва ли вы успеете хотя бы вдохнуть напоследок.
Против своей воли, участники с чувством топнули сапогом по полу и приосанились еще красивее.
- Отлично, - довольно улыбнулся Содом. – А теперь...
Как вдруг раздался громкий хлопок, а за ним – знакомый скрип входных дверей. Кто-то беспардонно ногой толкнул ворота (ну и силища у него должна быть!) и по ковру быстро прошел к балкону.
«Кто это там? – Глу настойчиво пыталась повернуть голову, дабы рассмотреть наглого незнакомца (судя по недоумевающей морде Вещателя, он также не знал гостя), но, очевидно, все было впустую. – Черт, ну покажись же, наконец!»
Незнакомец ловким прыжком взобрался на балкон и ступил на оградку. Не обратив никакого внимания на грозного Содома, он обернулся к остальным и с высоко вздернутым подбородком презренно оглядел присутствующих.
Это была девушка. И, судя по ее одежде, полноправная участница Греховных Игрищ. В отличие от прочих участников, к своей форме она испытывала гораздо меньшую симпатию: рубашка небрежно сидела на ее плечах, подобно шали, а крепкое тело укрывала серая майка, в какую Глу нарядили, когда отправили в комнату ожидания. Со сложенными под грудью (красивой грудью) руками, она еще некоторое время молча присматривалась к каждому из стоящих.
«А красотка, однако, - восхитилась Глу, наблюдая ее белое, слегка обработанное косметикой личико. – Наверняка моя ровесница. Но кто же она такая?»
Содом Бескрылый едва не размазал ее по полу, когда вовремя вспомнил, кто перед ним стоит:
- Послушай, девица, - недовольно сказал он, - я, конечно, понимаю, что твои родители – самые богатые люди на планете, которые заплатили нам достаточно, чтобы мы согласились потакать каждому твоему капризу. И все же. Может, все-таки не стоило пропускать нашу церемонию? И где твоя маска?
«Должно быть, ее место где-то там, куда я не могла посмотреть, - решила Глу, - и потому не заметила, что кто-то отсутствует. Хм, нтересно, а она сильная? Если все так, как говорит Вещатель, то вряд ли – очередная смазливая мордашка с богатенькими папкой и мамкой, возомнившая себя авторитетным бойцом. Знавала я таких: заплачет, стоит лишь по лбу щелкнуть».
- Маска была бы лишней, - своим звонким голоском, в который очевидно влюбился бы даже самый лютый женоненавистник на свете, ответила она. – Я хочу, чтобы все видели лицо главного фаворита...
«Чего?»
- ...в победе которого уверены больше пятидесяти процентов болельщиков.
Глу не верила своим ушам. Неужели это правда?
- Не будь так самонадеянна, - рубанул нахмуренный Содом. - Ты всего лишь побила своего Вещателя.
- А я и не нахожу это чем-то, достойным аплодисментов. Он просто-напросто оказался слабаком.
На мгновение все мысленные каналы в голове нашей героини закупорились – настолько она была поражена услышанным.
Это вообще... возможно? Победить такого демона? Удивительно...
Бескрылый раздраженно прицокнул языком. Даже оплеухи он не имел права дать этой напыщенной школьнице. Он все еще помнил, с какой убедительностью остальные члены Совета упрашивали его сдерживаться. Все-таки за греховную энергию, которую можно было собрать с денег, заплаченных ее родителями, потерпеть очень даже следовало.
- Зачем ты пришла сюда? - спросил Содом.
Она эффектно вильнула головой, всколыхнув свои черные, как жемчужина, волосы, свисающие до плеч, и с хладнокровием киллера процедила:
- Среди участников есть кое-кто, к кому я собираюсь обратиться.
Содом сдавленно хмыкнул.
- Так поторопись, - рыкнул он. - Я уже закончил, и пришло время переправлять их в ад. Равно как и тебя, человеческое отродье...
Незнакомка сделала вид, что не услышала, и громогласно объявила:
- Глу Шеридьяр! Я знаю, что ты где-то здесь. Так слушай же меня и запоминай.
В Глу точно молния ударила:
«Я?..»
- Мое имя – Лира Блейк. И мне известно, каким путем тебе удалось пробиться сюда. Вопреки этому, недооценивать тебя я не собираюсь! Во что бы то ни стало, я добьюсь того, чтобы мы с тобой... столкнулись один на один. Дабы иметь возможность, - ее брови опустились глубже, а лоб почернел от необъятного гнева, - раздавить тебя на глазах у всего мира.
«Что? Мне это точно не чудится? Да я ее впервые в жизни вижу! Как же и чем тогда я могла насолить этой девчонке? – удивлялась Глу. – Вероятно, она просто обозналась. Но откуда ей известно мое имя? Как странно...»
- Глу Шеридьяр, - продолжала скалиться Лира Блейк, - я ненавижу тебя больше, чем кого бы то ни было. Ты даже представить себе не можешь, сколько неприятностей мне доставила...
«Да что здесь происходит, черт побери?!»
- Поэтому готовься... Не потрать следующие девять месяцев впустую – и окажи мне достойное сопротивление в будущем. Убивать инвалидку, неспособную меня даже коснуться, мне хотелось бы меньше всего. – Она смолкла, и ее большие бирюзовые глаза вновь забегали по помещению в надежде уличить среди всех участников ненавистную ей грешницу первого класса. – Что ж, буду ждать тебя, - сдавшись, она спрыгнула вниз и зашагала к распахнутым воротам, - до встречи, мисс Шеридьяр.
Пока Содом Бескрылый (все, что касалось выкрутасов Лиры Блейк, его интересовало в последнюю очередь, и потому ее престранную тираду он не прокомментировал ни словом) замысловатыми манипуляциями отправлял поочередно каждого из участников в тренировочный лагерь, называя перед этим его имя и желая ему успехов, напряженная Глу раздумывала над случившимся.
Происходила не иначе какая-то чертовщина. Что же все-таки этой красотке нужно от нее? До сегодняшнего дня Глу ведь нигде ее не встречала - и в этом никаких сомнений. Однако все же вышло так, что некто по имени Лира по неизвестным причинам обозначила ее врагом номер один и пообещала расквитаться с ней за что-то, о чем та не имела ни малейшего представления.
«А впрочем, - в душах улыбнулась Глу, - плевать. Эх, жаль, что этого не слышал Гиор. Она настолько хороша? Хе-хе. Несомненно - ведь даже Вещатель против нее не выстоял. Но кто бы мог подумать, что кто-то вроде нее вдруг положит на меня глаз? Интересно, о чем она думает? И почему так зла на меня?»
Но чем больше Глу думала об этом, тем больше возникало вопросов. Со временем ей это надоело, и она мысленно махнула на проблему рукой.
«Как бы то ни было, мне придется сразиться с ней. С этой невероятной богачкой, которая, как выяснилось, знает толк в искусстве мордобоя. Да, я понятия не имею, какого черта она ко мне прицепилась – но проигрывать уж точно не собираюсь!»
Знакомое возбуждение – как то, что охватило ее, когда она стояла против Базы на крыше библиотеки - переполнило ее до самых краев. Мысль о том, что ей была оказана честь стать объектом внимания кого-то столь сильного, доставляла Глу великое удовольствие. И неважно, что ее пообещали убить, унизить перед всем человечеством. Подобные детали просто меркли на фоне той радости, которую она испытавала, когда вспоминала слова Лиры Блейк: «Мне известно, каким путем тебе удалось пробиться сюда. Вопреки этому, недооценивать тебя я не собираюсь!»
Но почему? И кто же она, наконец?
Все это Глу еще предстояло выяснить.