36. Моей силе нет предела
Глу отчаянно повалилась на спину, раскинув руки в стороны, и глубокими и продолжительными вдохами-выдохами стала восстанавливать дыхание - пять минут настойчивых попыток добраться до Плюфки измотали ее так, как если бы при жизни ей приказали оббежать весь город за одну ночь. Несложно представить: подобное задание оказалось бы не под силу даже самому выдающемуся спринтеру всех времен и народов – что уж говорить о Глу (в скобках говоря, ее город был в действительности огромным – даже за месяц его не вышло бы обойти пешком).
Вот насколько слабым и размякшим было сейчас ее тело.
Плюфка облегченно смахнула пот со лба – наконец-то эта грешница поуспокоилась – и немного приблизилась к ней:
- Ты...
Но тут же отретировалась обратно – внезапно Глу подорвалась, оставшись сидеть на пятой точке, и почесала макушку головы.
Разволнованная девчушка затянула свой предлинный шарф поуже и прикрикнула:
- Слышишь - не вздумай продолжать! Иначе я... - осеклась она было в неуверенности, - меры приму! Бу-бу?
Глу промычала какое-то нечленораздельное возмущение, чуть откинулась назад, упершись руками в пол, и сдула мокрую прядь с лица.
- Дерьмовый расклад, - сказала она и задрала голову.
Как вдруг что-то глухо звякнуло. Что-то, что выпало из ее кармана при резком движении и брякнулось оземь.
Грешница вопросительно гукнула и посмотрела вниз. У ее ног лежали черные часы на цепочке – трофей, полученный в бою с Базой.
- Ух ты! – негромко воскликнула Глу - и подобрала вещицу, закрутив ее на пальце. – Чертовы Вещатели оставили их у меня. Ну хоть на этом спасибо! Эй, а часики-то и впрямь неплохие – гляди, как сверкают. – И приятно улыбнулась.
Писклявый голосок Плюфки заставил ее опомниться и вновь принять дурацко-недовольное выражение лица:
- Ты вообще слушаешь меня, глупая... девка?
Глу поймала часы в кулак и, не сводя хмурого взгляда с юной демоно-пигалицы, сложила руки на коленях.
- И почему... почему энергия из тебя так и хлещет, а? – все плевалась та. – Тебя ведь сотрут вот-вот ко всем чертям. Так как...
- Да заткнись ты уже, - без эмоций рубанула грешница. Плюфка послушно приумолкла, сглотнув слюну, и с интересом прислушалась – чего же еще скажет это страшное создание в человеческом обличии. – И без тебя тошно. Не напоминай!
- Нет, конечно, было бы еще хуже, начни ты рыдать с горя (нытиков я ни с чем не перевариваю), - все о своем продолжала малявка, скрестив руки. – Однако и ты ведешь себя как-то... не так. Да и...
Но Глу ее, видать, даже не слушала. Еще и перебила под конец:
- Черт побери! – схватилась она за свои волосы, напряженно взъерошила их и запричитала: - Будь ты проклят, Гиорушка! Все из-за тебя! Уж лучше бы я цветочки поливала всю эту неделю вместо того, чтобы драться. Еще бы! – знай я, что меня ждет на самом деле, и не таким бы занялась... Но видите ли, моему долбаному демону прогуливать уж больно нравилось – и потому он не знал ничегошеньки, а мне наплел сказок про то, что после смерти таких как я ожидает лишь пресловутый ад. – И зло оскалилась – так, что даже Плюфка вздрогнула. Оказавшись в столь гадком положении, Глу и в самом деле позабыла, как еще совсем недавно хвалила своего прогульщика за то, в чем сейчас жестоко упрекала. - Ну, я до тебя еще доберусь, проклятый гуляка!
Маленькая демонесса хотела было возмутиться - невежливо ведь лезть поперек чужого слова, – но там же и смолкла: причитания Глу ее серьезно заинтересовали.
«Не знал? Демон-то? - подумывала она – О чем это она бормочет?».
И решила разузнать об этом.
- Эй... грешница, - неуверенно позвала она ее.
Глу недобро стрельнула в нее глазами, отчего та на мгновение пожалела о содеянном и уже почти отказалась от затеи вступить с ней в диалог. Но в итоге преисполнилась смелости и все-таки решилась:
- Твой демон... он что, обманул тебя? И... как его звали? То, что ты сейчас промямлила, звучит очень странно. Мне даже интересно стало.
Глу прищурила глаз, как подозревающая кого-то ищейка, и с недоверием промычала:
- Мм-м-м?
Эта соплячка что, так добивается непринужденного разговора? Якобы свою работу выполняет, успокаивая приговоренную узницу болтовней о ее проблемах? Или же ей действительно интересно?
Глу еще раз внимательно посмотрела в ее крохотное, но вовсю нахальное личико и убедилась: единственная причина, по которой этот дьяволенок решил установить контакт – не иначе желание удовлетворить ее детское любопытство.
Глу определенно махнула бы рукой на все ее расспросы (наверняка еще и предобрым словом бы наградила сверху), если б не подумала:
«Погодите-ка. Если присмотреться, это ведь неплохой шанс: малявка, уверена, знает всяко больше о том, как здесь все устроено, чем глупая водоножка. – Вспомнив о Гиоре, Глу сдвинула брови глубже и стукнула кулаком в ладошку, представив, как наподдаст ему при следующей встрече. (К слову, она даже сейчас была абсолютно уверена в том, что ей с известной легкостью удастся избежать ужасной участи; впрочем, ей так казалось во всех с виду безвыходных ситуациях, в какие она попадала немалое количество раз.) – Да, отличная возможность. Надо бы расспросить».
- Ватер Гиор... мм-м... то есть, Гори Водяной – это имя демона, который пришел по мою душу в мир живых ровно неделю назад, - начала Глу. Плюфка чуть подлетела, чтобы лучше было слышно. – Как только мы встретились, я сразу предложила ему вступить в мою банду и стать бандитом. Он согласился - и мы незамедлительно приступили к разборкам. Вот так и пролетела моя последняя неделя – сплошь и рядом одни драки. Мне даже поспать не всегда удавалось. – Глу приутихла на минуту. И затем громко разругалась. – Но черт побери – все из-за того, что я думала, что попаду в ад после смерти! Пустяки, - посчитала я, когда услышала об этом от Гиора, - сбегу оттуда, и делов. Однако кто ж знал, что этот несчастный любитель пропускать занятия говорил мне неправду?! – Она снова вцепилась себе в волосы. – И что на самом-то деле меня ждет – та-да-дам! – безвозвратное удаление из всех миров, какие только есть. Агрх! Вот же невезуха!
- Пха-ха-ха! Это ж надо быть такой неудачливой, - специально рассмеялась Плюфка: ей было приятно, что Глу – эта невменяемая, бестактная человеческая особь, за каких-то десять минут успевшая так ее напугать – попала в настолько глупую и невозможную неприятность. – Каким же идиотом должен быть демон, чтобы не знать, что случается с грешником первого класса после смерти. Безумие! Как ему работу-то дали? Не верю! Но еще смешнее то, что именно тебе достался этот экспонат. Вот так неудача!
- Так значит, ты не знакома с ним?
- Да уж вряд ли, - досмеявшись, смахнула девочка слезинку. – И кстати: ты что, серьезно планировала сбежать из ада? Не шутишь? – И опять прыснула; в этот раз ей было уже по-настоящему смешно. – Вот бы кто-нибудь еще это услышал!
Глу скорчила обиженную мину и медленно подняла кулак к лицу. В следующее мгновение она выскочила у края и, замахнувшись, попыталась отомстить – пока смеялась, Плюфка не заметила, что приблизилась к грешнице на опасное расстояние. Кулак просвистел у самого ее носика.
- Опять ты за свое! – отлетела она как можно дальше. – Сколько можно?
Глу что-то недовольно пробурчала себе под нос и уселась обратно. Вспышка была мимолетной.
- Не надо меня недооценивать, - сказала она. – Определенно: я бы смогла убежать. Жаль только, что уже не представится возможность доказать тебе это.
- Ты не знаешь, о чем говоришь! Ни один грешник не способен на это. Да что там - не каждый Вещатель смог бы совершить побег, окажись он в аду. Так что не задирай нос.
Глу прервала ее тем, что помахала ладошкой:
- Ладно, ладно. Заканчивай. Все равно никак не проверить.
Плюфка сердито сложила губы трубочкой и подумала:
«Вот же упертая. Да еще и без мозгов. Побег из ада, тоже мне... Совсем, что ли, с головой не дружит?».
(Честно признаться, автор и сам разделяет негодование юной демонессы: пусть мне пока и неведомо, что же в действительности представляет из себя ад этого мира – что поделать, знаю немногим больше нашей героини, - но из смутных представлений я уже могу твердо заявить, что слова о побеге – бред умалишенного. Наверное, ответить на вопрос о том, что же творится в голове у Глу, я бы смог с тем же успехом, с каким трехлетний ребенок перечислил бы вам все звезды в нашей Галактике.)
- Можно теперь я тебя поспрашиваю кое о чем? – некоторое время спустя заговорила Глу. – Все-таки на твои вопросы я ответила.
Малявка чуть поколебалась – и одобрительно вильнула подбородком.
- В своем последнем бою я для себя открыла, что некоторые люди способны развить в себе сверхчеловеческие возможности путем... сотворения греха. Гиор... гм, то есть, Гори Водяной (но тут Глу вспомнила, что Плюфка его не знает – а, следовательно, не знает и того, что Ватер Гиор – его ненастоящее имя, и потому можно не оговариваться) тоже никак не мог понять, откуда эти грешники черпают свою силу. Может, тебе что-нибудь известно?
Плюфка фыркнула и закатила глаза:
- Ну и ну... Неужели и впрямь существует демон, которому даже это было бы неизвестно? Нет, я все-таки хочу лично посмотреть на это чудо света. Дикость какая-то. А ты уверена, что не в бреду его видела? Я тебя пока еще мало знаю, но уже не побоюсь предположить, что ты и нафантазировать могла...
Глу демонстративно сжала ладонь в кулак, и Плюфка удалилась еще дальше. Но даже на таком расстоянии она не была уверена, что находится в безопасности, и потому решила больше не говорить лишнего. От этой ненормальной можно было ждать чего угодно. Чего хуже - еще летать вдруг каким-то образом научится.
- Ладно, слушай, - начала девочка. – Начну с того, что мир, в котором ты живешь (точнее, жила), существует благодаря двум вселенским основам: греху и добродетели. Исчезни что-нибудь из этого – и все рухнет в одночасье. (Кстати, юмор на тему ваших (человеческих) заумных речей о том, как было бы хорошо, очистись мир от зла, довольно-таки популярен в клубах Хэллинга. Да, это действительно смешно – полагать, что без греха жизнь стала бы лучше.) Грех – основа всего. Запомни это. Добродетель, наоборот, второстепенна и не так, в сущности, важна.
Плюфка заметила, как лицо Глу багровело с каждым ее словом – ну совсем, видать, не может понять о чем речь: слишком замысловато – и решила не злить ее и обойтись без сложных вступительных речей.
- Самое главное, что грех, прежде всего, - не действие, а энергия, которую человек и способен получить путем свершения того или иного поступка. Люди привыкли называть грехом воровство или оскорбление. Но это в корне неверно. В первую очередь грех – есть энергия, которая рождается благодаря тому, что кто-то стащил у кого-нибудь пирожок или кого дураком обозвал. Бу-бу? Я считала, что даже в мире живых большинство об этом уже давно знает.
- Вот так новость! - воскликнула Глу и призадумалась на минуту. – Кстати, я только сейчас подумала... А за что меня приговорили к такой страшной-то казни? Я ведь, если вспомнить, за всю свою жизнь ничего сверхпреступного не совершила. Гиор говорил, что вся моя будущая жизнь кишит одними грехами – дескать, как бы я ни старалась, останусь грешницей вовек. Но как-то его словам я теперь не особо-то и верю...
Плюфка выкатила глаза и шлепнула себя по лбу.
- Какой же... дурак... ух... - с ощутимым трудом отчеканила она каждое слово. – Послушай, я не знаю, каким уровнем невезения нужно владеть, чтобы получить в спутники подобного демона, но... нет, я никак не могу в это поверить... да он знает о своем родном демоническом мире не больше, чем о нем известно человеческому младенцу!
- Так он что, мне еще где-то неправду сказал?
- Да! Нет, ты только представь – он не имеет представления даже о том, кто такие грешники первого класса! Кому расскажу – не поверят. Решено – я обязательно найду его и поговорю с ним: то ли еще будет веселье. Надо и подружек прихватить...
- То есть? Кто же тогда такие грешники первого...
- Тебя приговорили к испепелению не за то, что ты якобы будешь грешить всегда и всюду и на добродетель не имеешь и толики шанса, - перебила ее Плюфка. Она взмахнула шарфом, повернулась боком и стала гладить подбородок – Гиорова персона ее очень заинтересовала. - Знаешь, у нас не так много времени, чтобы рассказывать тебе обо всех тонкостях этого мира; да я и сама, если честно, во многом не до конца разобралась. Поэтому буду лишь отвечать на твои вопросы. Итак. Коротко говоря, грешники первого класса – это грешники, которые... мм-м... как бы это сказать? Ну, в общем, люди, которые не способны чувствовать что-либо, когда грешат. Ни угрызения совести, ни сожаления, ничего. Для них (для вас, хе-хе) украсть или ударить кого – что стакан воды выпить или вздохнуть. Ровным счетом никакой разницы. Для грешника первого класса грех и добродетель совершенно ничем не отличаются. Для вас это – просто энергия, которую вы жаждете. Обычный человек не может избить другого до полусмерти и не испытать при этом ничего. А вы - можете. Именно поэтому у вас нет предела в развитии – вас ничего не сдерживает. И именно поэтому вы, грешники первого класса (первоклассные, если угодно) представляете наибольшую опасность, и потому вас просто стирают. Бу-бу?
Впечатленная ответом Глу опустила глаза и на время притихла.
А ведь и вправду. Если поднапрячься и припомнить в деталях все те моменты, когда Глу, говоря по-человечески, грешила, ни совесть ни стыд в ее сторону даже не глядели. А когда кто-то говорил об этом вслух – о грехах и добродетели, - единственное, о чем она думала в те минуты, было не ее «поганое» пристрастие к мордобоям за школой, а церквушка – единственно эта ассоциация и возникала в ее голове, когда она слышала это неинтересное, как казалось, слово - «грех». (В скобках говоря, о том, что и как происходит в церквях, Глу не имела ни малейшего представления. Знала лишь то, что там говорят об этих самых грехах и поют странные песни.)
Плюфка полагала, что Глу, пораженная, теперь уж точно затихнет до самой казни, но она ошибалась.
- Как же это круто! – Заулыбавшись во все зубы, грешница подскочила на ноги. – Это что же, моему потенциалу и впрямь нету предела? Шутишь?
- Ну... нет... это так... - озадаченно протянула Плюфка. Такой реакции она никак не ожидала.
- Вот теперь-то все и прояснилось – понятно, откуда у нас с Гиором взялась та странная сила... Так, у меня еще вопрос созрел: ты же слышала о бодилайне?
Девочке потребовалось время, чтобы прийти в себя – Глу ее буквально обескуражила. Воистину не от мира сего...
- Конечно, слышала, - уверенно отрезала она затем.
- Тогда, может, тебе что-нибудь известно и о другом слиянии, как...
Но договорить она не успела. Пожаловали две другие Плюфки. Медленно поднявшись из воды, наполнявшей бассейн посреди клетки, эти двое подлетели к грешнице и в унисон доложили своими мышиными голосками:
- Глу Шеридьяр, на выход.