Кингсвуд

Когда мне было шесть, я осталась одна. Я была тем самым ребёнком, который заигрался на детской площадке, а когда вспомнил о времени, кругом уже темнели сумерки и всех других детей уже давно забрали домой родители.
Меня некому было забрать. И никто не остался со мной, чтобы составить компанию.
В шесть лет я познакомилась с понятием "одиночество". Я впитала в себя это понятие во всех его серых оттенках. Наверное, я сама стала им.
В те же года мне пришлось впервые встретиться с монстрами. Те монстры не рычали на меня из-под детской кровати, не шелестели моими платьицами из темноты шкафа. Они представали передо мной в своем кошмарном величии и скалили острые зубы, стоило мне коснуться совершенно любого предмета. Они открывали мне самые страшные тайны, показывали ту жуть, о которой никогда не принято говорить.
Для незнающих людей, наверное, это всë звучит бредово. Звучит так, словно я свихнулась или обдолбалась чем-то запрещённым. Ничего, так считали все, кому я пыталась об этом рассказать.
И тогда я замолчала.

Холод ночной улицы костлявыми пальцами царапает кожу рук. Я вынимаю из кармана тонкие, потрёпанные временем перчатки, пряча в них закоченевшие пальцы. Если бы знала, что сегодня выдастся такой мороз, припарковалась бы где-нибудь ближе. Безопасность конечно же превыше всего, но отморозить свой зад по пути на дело мне как-то тоже не улыбается.
В глаза лезет чёлка, и я прячу её под капюшон. С губ срывается мутное облачко пара, прежде чем я скрываю пол лица за чёрной повязкой. Добравшись до избранного мною дома, я останавливаюсь около двухметрового бетонного забора. Если это все их меры предосторожности, то я буду разочарована.
Преодолеть их изгородь оказывается проще, чем отобрать конфетку у младенца. Всё проходит без единого звука. Оказавшись на частной территории, я с кривой усмешкой смотрю на выросшую передо мной стеклянную громадину. Особняк Маршалов станет жемчужиной в моей коллекции. Не то чтобы это первый особняк богачей в моей практике, но до этого я ещё ни разу не наведывалась в дом к главе мафиозной группировки. Это должно быть весело на столько же, насколько опасно и безрассудно. Всё, как я люблю.

Мне стоит быть осторожнее, но сегодня настроение не то. Душа требует драйва, и я следую этому манящему зову, исключая незначительные меры предосторожности из своего расписания.
Вместо того, чтобы изучить местность и избрать более незаметный для себя маршрут, я иду напролом.
Чтобы проникнуть в самое сердце этого особняка: кабинет его хозяина, я трачу не больше минуты. Не зря ведь я готовилась к этой вылазке ближайшие тридцать семь дней, собирала всю полезную информацию и буквально рыла носом землю, чтобы сейчас оказаться перед тем самым заветным сейфом главного бандита моего города.

В особняке царит обманчивая тишина, хотя мне и известно, что здесь, не считая прислуги, бродит по меньшей мере двенадцать наёмников, сторожащих сокровища их главы. Но сегодня даже им не остановить меня. Я слишком долго шла к этому моменту и сейчас до последнего смакую его, бесшумно снимая со стены фамильный гобелен. Как и ожидалось, за старомодным предметом декора обнаруживается большущая дверца сейфа, которая совсем чуть-чуть не дотянула в размере до моего скромного роста.
В центре металлического квадрата находится панель с цифрами. Для того, чтобы проникнуть в мафиозную сокровищницу понадобится десятизначный код. Взломать такую мудрёную штуковину не сможет никто, не зря ведь Маршалл отвалил за этот сейф шестизначную сумму. Значит, остаётся только каким-то образом выяснить десятизначный код. Но чтобы пойти на такой отчаянный шаг, надо быть уж совсем чокнутым самоубийцей. Прямо как я.

Вынув из наплечной сумки заранее припасённый фонарик, я свечу на чёрные кнопки. Палец свободной руки зажимаю между зубов и наполовину стягиваю ткань перчатки.
Провожу ладонью по кнопочной панели всего раз, но этого достаточно, чтобы сознание заполонили неустойчивые образы. Глубоко дышу, не позволяя видению полностью затянуть меня к себе. Остаюсь только сторонним наблюдателем, смотрю, как толстые палец с тяжелым золотым перстнем жмут на цифры. И выныриваю в реальность прежде, чем ширящаяся воронка видения проглатывает меня целиком. Это как подсматривать в щелочку, только и всего. Так мне хочется думать.
Легче лёгкого. Мысленно повторив код, я надеваю перчатку и не могу сдержать ухмылки. Даже не знаю, кого мне больше нравиться дурить: новые технологии или же отпетых отморозков. Думаю, и то и то мне по душе.

Сейф издаёт короткий писк, позволяя ввести мне шифр, а после ещё один, открываясь.
Вот он, личный ящик Пандоры самого Скотта Маршалла, человека, что погубил больше невинных жизней, чем знаменитый "Титаник". Мои глаза горят огнём ликования, когда я распахиваю тяжёлую дверцу и обнаруживаю внутри накопления, превышающие капитал всего нашего города как минимум втрое. Жаль, что я не смогу вынести всё содержимое сейфа под чистую, для этого понадобится целый самосвал. Моя кража скорее просто ударит по раздутому самолюбию мафиозного слизняка. Вот бы оставить здесь камеру и записать его выражение обжорливого жестокого лица, когда он обнаружит пропажу.

Раскрыв сумку, я тянусь к первой пачке купюр, когда слышу за спиной характерный щелчок затвора. Чёрт.
Тело цепенеет от осознания своего провала. Я тихо выругиваюсь себе под нос, в любую секунду ожидая, что мне в затылок врежется пуля. Но этого не происходит.

- Не двигайся, - приказывает суровый мужской бас, когда я предпринимаю попытку вытряхнуть из рукава метательный ножик.

Я снова застываю, за два глубоких вдоха раскладывая всю ситуацию по полочкам. Если бы это был один из прихвостней Маршалла, мои мозги давно бы украсили фамильный гобелен. Но я до сих пор жива и невредима, а, значит, меня поймал точно не кто-то из мафии. Коп.

- Подними руки над головой и развернись ко мне лицом, - тем временем продолжает раздавать указания уверенный бас, и я слышу его приближающиеся шаги. - Предупреждаю, без лишних движений.

Теперь у меня точно нет никаких сомнений. Я нарвалась на легавого. И кто, интересно, меня заложил? Я уверена, что действовала крайне осторожно, когда воплощала свой коварный план в жизнь.
Тайра? Наверняка эта крашенная сучка сдала меня в обмен на очередную бриллиантовую побрякушку. Это вполне в её духе. В добыче любой информации ей нет равных, но как человек она сущий кошмар на шпильках. Нужно было выбрать другого, более надёжного для этого дела человека, но мне не терпелось скорее приступить к воплощению своей самоубийственной задумки в жизнь. Теперь настало время платить за свои ошибки.

Я нехотя подчиняюсь холодному приказу копа, и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, подняв пустые руки. В кабинете царит непроглядный мрак, и даже с моим давно привыкшим к темноте зрением, я вижу только лишь рослый силуэт перед собой. Руки копа вытянуты вперёд, и на меня глядит дуло пистолета. Обычно по стойке и тому, как человек держит оружие, легко можно определить, действительно ли он намерен его использовать. Человек передо мной не станет сомневаться ни секунды. Хреново.
Но я была бы не мной, если бы так просто позволила себя поймать. Валерия Вольф так просто не сдаётся, со мной ещё придётся ой как повозиться.

- Сними капюшон, - новый приказ только подогревает мой азарт.

А ещё где-то на подкорке мозга что-то еле ощутимо щёлкает, и мне всего на секунду кажется, что я точно слышала этот властный голос раньше. Я быстро отгоняю такого рода догадки прочь, сосредоточившись на спасении своего прекрасного, но крайне неудачливого зада.
Пистолет направлен мне прямиком в голову, и это мне не оставляет особого выбора, кроме как сыграть по правилам властолюбивого легавого.

Медленно берусь за края капюшона и скидываю его с головы. Моё лицо, скрытое наполовину повязкой, болтается на доске каждого полицейского участка под надписью "розыск". Да, в рядах легавых моя персона та ещё знаменитость, и я солгу, если скажу, что мне это не льстит. К счастью, мы сейчас с копом не стоим лицом к лицу, окружённые дневным светом, иначе он точно бы узнал мою милую мордашку. В данный момент мне остаётся надеяться на то, что ночной сумрак и повязка на лице смогут хотя бы ненадолго скрыть мою неповторимую личность.

- Разве вы не должны сейчас зачитать мои права, господин офицер? - с невинностью новорождённого младенца я взмахиваю ресницами.

- Сегодня я не при исполнении, так что пропустим подобные любезности, - отвечает коп, и я буквально кожей ощущаю его прожигающе-пристальный взгляд.

И что это может означать? Что мог забыть коп в кабинете босса мафии, кроме как выполнять свой прямой полицейский долг?
Мои путаные размышления прерывает металлический лязг, и я замечаю тусклый отблеск во мраке, когда коп опускает руку к своему поясу, другой до сих пор удерживая меня на мушке. Серьёзно, наручники? Я проглатываю нервный смешок. Глаза ищут полицейский значок, что должен блестеть на широкой груди мужчины, но коп облачен в обыкновенную толстовку. Коп в гражданской одежде, это и правда должно быть очень любопытно.

- Господин полицейский, мне не нужны лишние проблемы, - заверяю я, продолжаю играть в само воплощение невинности.

- Будь это действительно так, тебя бы здесь не было, - возражает мужчина, нисколько не тронутый моими актёрскими способностями.

Моя тактика определённо не работает, так что пора бы придумать что-то получше.

- Может, я просто девушка, ищущая острых ощущений? - из милого ангелочка я в один миг перевоплощаюсь в искушающую дьяволицу. Эта роль, по правде сказать, мне куда больше по нраву.

- Тогда ты явно по адресу, - слышится сухой смешок, обрывающий все мои заигрывания на корню. Но я просто так не сдамся.

- Хотите сковать меня, господин полицейский? - постепенно прощупывая почву, я двигаюсь в направлении копа. - Неужели вашей профессиональной подготовки недостаточно, чтобы справиться с хрупкой беззащитной девушкой?

- Нас обучают, как обезвреживать преступников, - тон копа остаётся таким же холодным, как и ночь за пределами дома мафии, но мне удаётся расслышать в нём еле уловимые вибрирующие нотки. - И именно этим я сейчас займусь. Так что без фокусов.

Ага, как же. У меня ещё достаточно тузов в рукаве, и я не упущу такой заманчивой возможности использовать их.

Тёмный высокий силуэт оказывается передо мной быстрее, чем я успеваю моргнуть. Горячие грубые ладони, цепляются за мои локти, но мне удаётся извернуться. Сумка сползает с плеча и падает на пол, когда коп снова тянет ко мне руки. Пальцы цепляются за одежду, но я снова выскальзываю, решаясь нанести короткий удар в солнечное сплетение. Судорожный вздох оппонента говорит о том, что мой кулак угодил точно в цель.
В ту же секунду я слегка встряхиваю рукой, напрягая запястье. Мне на ладонь падает острое лезвие клинка, обжигая кожу холодом металла. Не теряя зря времени, я взмахиваю ножичком, на этот раз метясь в голень копа. Мне не хотелось никому вредить, но действия мужчины сами собой вынуждают меня. Никакой жестокости, только самооборона.

Остриё моего оружия пролетает всего в сантиметре от ноги легавого, вскользь царапнув плотную ткань брюк. Коп уворачивается от моего выпада, ударяя по запястью. Кисть обжигает болезненный импульс, и пальцы разжимаются, со звоном роняя клинок. Я была готова к подобному повороту событий, поэтому не отказываюсь от намеченного плана и всё равно бью по голени, намеренно выбирая самую уязвимую точку. Коп теряет равновесие, упав на одно колено, и снова гневно шипит, проглатывая боль.

Захожу за спину противника и использую один из своих любимых удушающих приёмов, порывисто "обнимая" шею мужчины. Оказавшись в такой близости с компом, внезапно ощущаю еле уловимые нотки миндаля. По нервным окончаниям пробегает электрический импульс, а перед глазами всего на секунду неизбежно мутнеет, будто бы мне на макушку свалился весь сейф грёбаного Маршала.

Этого просто, чёрт возьми, не может быть.

Моя заминка не проходит бесследно, и коп умело пользуется ею, чтобы с лёгкостью скинуть моё оцепеневшее тело с себя. Я не успеваю моргнуть, как уже бьюсь каждым позвонком о дорогущий паркет, оказываясь позорно уложенной на лопатки. Сверху опускается массивное тело нападающего, пришпиливая меня, будто коллекционер уже мёртвого мотылька. Он тянется к моему лицу, хватая край повязки, но как только его пальцы оказываются вблизи с моим ртом, я обнажаю зубы и от души вонзаю их в руку копа. На этот раз оппонент не сдерживает вскрика, ослабляя железную хватку.

Я пытаюсь выскользнуть из цепких рук, но коп не намерен так просто сдаваться. Мы катимся с ним по полу, обмениваясь лучшими своими приёмами, но по итогу я всё равно оказываюсь обездвижена и зажата между полом и крепким мужским телом. Если бы не контекст ситуации, мне было бы даже приятно. А что, это даже мысль...
Чуть переведя дух, прогибаюсь всем телом и даже слегка раздвигаю бёдра, добавляя позе большей пикантности. Приоткрываю губы, собираюсь издать как можно более кокетливый вздох, но он теряется где-то в глотке и обращается в жалобный писк, когда я наконец вижу лицо мужчины, что недвижимой скалой навис надо мной.

Жемчужный луч полной луны как раз очень кстати падает прямиком на наши тела, позволяя мне как следует разглядеть каждую черту упрямого копа.
Сначала я обращаю внимание на широкие заострённые скулы, покрытые лёгким налётом щетины, на плотно сжатые обветренные губы, на чуть заострённый нос с горбинкой, на густые сдвинутые брови и на глубокую складку вечной хмурости между ними. А после мне ничего не остаётся, кроме как скрестить взгляды с оппонентом, вмиг узнавая черноту тёмно-карих глаз, всегда напоминавших мне выдержанный элитный бренди.

- Арчи... - на выдохе слетает с языка, пока все вокруг теряет любую значимость. Впрочем, я быстро привожу себя в чувство мысленной пощечиной. - Какого дьявола ты здесь забыл?!

Мой друг детства таращит на меня глаза, словно только сейчас увидев. Моё же замешательство настолько глубоко, что я не сопротивляюсь, когда он тянется ко мне и все же срывает повязку с лица. По классике жанра сейчас должны последовать радостные объятия, но Арчи ещё больше удивляет меня, когда крепче сжимает мои плечи прожигая колючим, почти злым взглядом.

- Нет, это ты что здесь забыла, Вэлл? - гаркает он, явно не на шутку взбесившись.

Такая реакция отчего-то страшно обижает. Я рывком сбрасываю грубые руки с себя и совсем по-детски надуваю губы.

- Очень теплый прием, - ворчу и извиваюсь под телом друга, желая как можно скорее выбраться из унизительного положения. - Вот и вся любовь, да, Арч?

Арчи не препятствует мне и тоже отстраняется, позволяя мне встать на ноги. Тем не менее его колкий, суровый взгляд продолжает держать меня не хуже его железной хватки. Как строгий родитель, ей богу.

- Ты хоть понимаешь, в какой ситуации сейчас оказалась? - цедит он, скрещивая руки.

Он что, серьезно сейчас пытается меня отчитать? Ну точно, будто вернулась в школьные годы.
Только я больше не та потерянная Вэлл, которую он знал, и подобными штучками меня не проймёшь.

Я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза от сурового вида приятеля и демонстративно прохаживаюсь по кабинету. Замечаю под столом брошенные наручники и внутренний дьяволёнок принимается воодушевлённо скалиться, чему я, конечно же, не в силах противостоять.

Я нагибаюсь с такой грациозностью, на какую вообще способна, подцепляю на указательный палец кольцо наручников и выпрямляюсь, поигрывая своим трофеем.

- Неужели вы арестуете меня, господин офицер? - улыбаюсь, как улыбалась бы венерина мухоловка, будь у нее такая возможность.

- Я обязан это сделать, - уверенно кивает Арчи, но тут же сглатывает, стоит мне приблизиться к нему.

- Тогда чего же ты ждёшь? - склоняюсь к его лицу, обдавая ухо игривым дыханием. - Или я тебе не по зубам?

Арчи не двигается, глядит на меня исподлобья, и только сбитое дыхание на моей щеке выдаёт его неравнодушие. Мне хочется оставаться роковой соблазнительницей до конца, так сказать, держать марку, но моё тело меня предает, стоит мне ощутить такой до скрежета зубов знакомый пряный запах миндаля с лёгкими нотками корицы. Значит, он до сих пор добавляет её в кофе.

Аромат из прошлого заставляет меня на пару секунд мысленно окунуться в запылившиеся, но до сих пор памятные события десятилетней давности. Вспомнить наше знакомство, как Арч защитил меня от приютских злобных стерв, которые грозились обстричь меня. Как он угощал меня лакричными леденцами, которые неизвестно где он добывал. Как мы вместе хохотали до колик в животе, действуя на нервы нашему приютскому сторожу. Как он согревал меня в своих объятиях, когда нас вдвоём в наказание запирали в подвале. Как после этого я тайком таскала с общей кухни ему куриный бульон и молоко с медом, помогая сражаться с гнойной ангиной. Вспомнились все наши проказы, разговоры по душам, шуточки, понятные только нам двоим, ссоры из-за каких-то мелочей, неловкие, быстрые примирения и совместные планы.
Я вспомнила и тот день, когда ревела навзрыд, узнав, что для него нашли семью. Как он успокаивал меня, клятвенно обещал, что обязательно отыщет меня. И как после сел в машину, подмигнул и исчез навсегда.

Ранимой и наивной Вэлл больше нет. Сейчас здесь лучшая её версия, совершенно другая, повзрослевшая и осознавшая всю жестокость этого мира. Сейчас здесь Тень.

- Ну так что, господин полицейский? Так и будем играть в молчанку? - почти мурлычу я, с новыми силами вступая в игру.

- Вэлл... Значит, это ты та самая Тень, - не ясно спрашивает или утверждает Арчи, всё сильнее хмурясь. Он разочарован, это точно.

Что-ж, я и не ждала его одобрения.
Я улыбаюсь, становлюсь ровно перед ним и облизываюсь.

- Рада, что слава идёт впереди меня.

- Тебе это нравится, да? - Арчи опускает глаза, ловит мой светящийся гордостью взгляд. - Разве об этом ты мечтала?

- Мечты для дураков, - я смеюсь глотаю горечь, проступившую на языке. - Или для везунчиков. Мой выбор - действовать.

- Но ты ведь просто воровка.

- Ауч, - я в красноречивой обиде дую губы. - Я не просто воровка, господин полицейский. Я - лучшая в своём деле. Меня боятся все богачи города, за мной охотятся криминальные авторитеты и полиция, но никому из них не светит успех в этом деле. Я - ночной кошмар всех, кому пришла пора заплатить по счетам.

Арчи хмурит брови, смотрит так пристально, будто бы пытается залезть под кожу. Но ему не по зубам моя новенькая броня.

- Красиво звучит, но я знаю тебя, Вэлл, - Арчи грустно улыбается, и мне нестерпимо хочется дать ему в нос.

Вместо этого я снова изгибаю губы в дьявольской ухмылке. Плавным движением руки тянусь к его лицу, но в миллиметре от прикосновения останавливаюсь, веду пальцем в воздухе, едва-едва касаясь его щёки, позволяю ощутить холод своей кожи сквозь перчатку. Арчи не шевелится, впитывает лёд моего тела, прерывисто выдыхает мне в ладонь.
Всего на миг я жалею, что плотная ткань перчатки скрывает мою кожу. Ещё миг я борюсь с жгучим желанием коснуться Арчи без преград, всего одним глазком заглянуть в щелочку его сознания. Но сейчас не до игр, точнее не до подобных крайне опасных развлечений.

- Вы слишком самоуверенны, господин полицейский, - шепчу так, будто делюсь страшным секретом. - Придется слегка подсбить вашу спесь.

Я отступаю на шаг назад, маню парня за собой, и Арчи послушно подаётся вперёд, будто не хочет лишаться моего призрачного прикосновения. Но рассеянность на его лице скоро сменяется удивлением со шлейфом очевидного раздражения, когда приблизиться ко мне ему не позволяет железный браслет на запястье, другой конец которого прочно сидит на ножке письменного стола Маршала.

Выражение лица, с которым он оборачивается ко мне я бы не смогла назвать никак иначе, кроме как "убийственный". Мне он более чем знаком, разве что никогда в прошлом я не видела его исполнение от Арчи. Должны быть тот укол, что тревожит грудную клетку можно считать стыдом. Но даже его недостаточно, чтобы я отступила. Я озираюсь, быстро отыскиваю в полумраке комнаты утерянный клинок, а подняв его, снова приближаюсь к своему новоиспечённому пленнику.

- Господин полицейский, я бы хотела получить ключик от ваших браслетов, - наимилейшим тоном прошу я и, не колеблясь, приставляю лезвие клинка к мужскому горлу.

Арчи глядит на меня исподлобья, но всë же послушно вынимает из кармана крохотный ключ и вручает в протянутую ладонь.

- А теперь будь хорошим мальчиком и тихо посиди здесь, пока я прикончу одно дельце, - небрежно советую я и, вернув клинок в рукав, возвращаюсь к открытому сейфу.

- Ты хоть знаешь, кого собралась обокрасть? - вопреки моим словам раздается недовольный голос пленника.

Я закатываю глаза и делаю вид, что не слышу ворчания Арчи за таким приятным шелестом пачек банкнот. Одно из моих внутренних правил гласит: "Не обязательно отвечать, если вопрос не задан и, если заданный вопрос звучит глупо". На мой взгляд, очень удобное и разумное правило.

- Значит, знаешь. Тогда зачем тебе это, Вэлл? Насколько мне известно, Тень за все еë воровские похождения давно должна стать сказочно богатой.

- Богатства много не бывает, - нараспев сообщаю я и чуть встряхиваю сумку, надеясь освободить места под ещё парочку денежных стопок. - Ты разве не слышал, что цены на всë растут? Или правительство экономит на всëм, кроме себя и подвластным им организациям? Сколько сейчас платят легавым, м? Уверена, таким как ты парням со значком не приходится голодать. Хотя, конечно же, жаль, что ваша работа не только щедро оплачивается, но и ещё вынуждает охранять подобных свиней-толстосумов. Это и правда досадно.

- Я здесь не чтобы охранять Маршалла, - едва слышно бурчит Арчи, но я в ответ только демонстративно хмыкаю.

Можно было бы догадаться, что коп, сидевший в засаде в кабинете мафии, находится здесь не "официально". Хотя бы, потому что Маршалл сам не переваривает легавых. Так же мой вывод доказывает отсутствие серой формы на Арчи. Навряд ли его сюда направило бюро, чтобы стеречь богатство главы мафии. Вероятнее всего Арчи, как и вся наша полиция, вообще не был в курсе о моëм плане ограбления. Тогда что Арч здесь забыл? Разве что...

- Постой-ка, - осенившая догадка побуждает остановиться и обернуться к пленнику. - Так ты тоже сюда пробрался без ведома Маршалла? Хотел вынюхать что-то против него по приказу бюро.

- Бюро, как и мой отдел, здесь вообще не при чëм, - Арчи почти с досадой вздыхает и гремит наручниками. - Я здесь только по своей воле.

Ну, понятно. Бравый коп Арчи решил без положенного ордера обыска и подобных законных мелочей пробраться ночью в кабинет Маршалла, чтобы попытаться найти улики о его грязных делишках. Не то, чтобы я осуждаю подобный подход, но будь на его месте, точно провернула бы всë куда изящнее. В первую очередь постаралась бы сделать так, чтобы не оказаться в наручниках, прикованной к столу.

- Я почти разочарована, - говорю я и возвращаюсь к основному своему занятию: обчищению сейфа мерзкого толстосума.

Моë колкое замечание заставляет Арчи умолкнуть. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы застегнуть молнию под завязку набитой сумки, но справившись с этим, я кладу на опустевшее от банкнот место маленький сувенир, удовлетворённо вздыхаю и бесшумно притворяю дверь сейфа. Дело сделано, и мне пора откланиваться.

В любой другой ситуации я не стала бы больше медлить, но сейчас нечто мне всë же не позволяет так просто сбежать.
Нельзя ведь так просто уйти и даже не попрощаться со старым другом. Даже если этот друг в прошлом предал тебя. И даже если он в настоящем целился в тебя из пистолета. С друзьями всякое случается.

- Мне пора, Арч, - говорю я и от всей своей притворной души давлю игривую улыбку. - Может, ещё увидимся.

Я жду, что Арчи огрызнётся или просто проигнорирует моë издевательское прощание, но он лишь смотрит на браслет наручника на своей руке, а после на меня. В его тëмно-карих глазах больше нет ни осуждения, ни обвинения, ни даже злости на сложившуюся ситуацию. Только едва заметная горечь, причина которой мне неизвестна.

- Ты обыграла меня, Вэлл, - с необъяснимым достоинством произносит Арчи. - Или мне лучше теперь звать тебя Тень?

Я забираюсь на подоконник, распахиваю одну створку и подставляю лицо кусачему ветру. Остужаю разум, а за одним проверяю, нет ли поблизости прихвостней Маршалла. Повязка уже привычно ложится на лицо, скрывая мои истинные эмоции.
Я должна идти, если не хочу быть пойманной, а после и выпотрошенной за то, что пробралась в особняк и обчистила самого Маршалла или, как его называют в наших кругах - Богомола. Насколько я знаю, такое прозвище ему дали из-за того, что все, кто переходят ему дорогу рано или поздно в буквальном смысле лишаются головы. Как по мне, кличка невероятно тупая хотя бы потому, что у богомолов самки имеют привычку отрывать головы и делают они это только со своими партнёрами. Хотя, конечно же, подобные тонкости мира насекомых мало кого интересуют в нашем криминальном кругу.

Моя голова мне пока ещё пригодится, поэтому я отметаю все посторонние мысли и свешиваю ноги с подоконника, готовясь выбраться наружу. Перед прыжком я всë же позволяю себе обернуться, хочу даже подмигнуть Арчи. Теперь моя очередь махать рукой и давать пустые обещания. Голова Арчи достанется Богомолу. Сомневаюсь, что это будет первая голова копа в его коллекции.

Арчи выпрямляется и сидит неподвижно, словно давно уже смирился с положением своих дел. Я размыкаю губы, чтобы произнести мстительное "Я вернусь за тобой", но недрогнувший голос говорит другое:

- Хочешь знать, как меня называть? - я прячу руку в карман куртки и нащупываю маленькую металлическую вещицу.

Я уже разочарована в себе, но иначе поступить не могу. Ещё одно правило: " Можешь рыдать, напиваться вдребезги и слать всë к чертям, но никогда не иди против себя". Это правило мне сейчас особенно не нравится.

- Можешь звать меня как угодно, Арч, но запомни одно, - я подбрасываю в воздухе почти невесомый ключик, и закованный мужчина рефлекторно ловит его свободной рукой. - Ты теперь мой должник.

Я всë же подмигиваю и ныряю вниз, убираясь прочь от мерзкого кабинета Маршалла и от шокированного взгляда старого приятеля.