Вспышка (2016) [Заморожен]

Ощущаю себя птицей в клетке. Сидеть, окружённой четырьмя стенами, пусть даже одна из них стеклянная, не самое приятное занятие. Находится в одной точке комнаты и осознавать, что в этой «коробке» скоро будет нечем дышать. Касс осталась под присмотром врачей, а меня отвели прямиком сюда. Даже заперли на ключ, чтобы я не сбежала, если вдруг взбунтуюсь. И я не виню создателей, мне самой страшно представить, что я могу вытворить.

Но почему их не беспокоит то, что я могу разбить стекло? Хотя, всё же, беспокоиться не о чем. Сама я ни за что на свете этого не сделаю, да и программа, или как мне это называть, вряд ли настроена на то, чтобы лишить меня жизни, выбросив чёрт знает откуда. Она делает меня мятежной. Пользуется мною как угрозой. А один факт, что меня используют с какой-то целью, вызывают дикую злобу, неукротимую и беспощадную.

Я вздрагиваю из-за внезапного хлопка открывшейся двери. Кто опять? Санитары порядком надоели ещё вчера, когда пытались меня успокоить и уложить спать. Хотя за второе я им благодарна — после дозы снотворного меня не посетило ни одно сновидение. Хоть где-то я оказалась без шока и потрясений. Но сейчас они возвращаются.

— Бель?! — мои глаза распахиваются от удивления, когда сестра подходит и ставит на тумбочку поднос с едой.

Вид у неё растерянный, а на лице она пытается сохранить спокойствие, хотя видно, что за этой маской отчуждённости бурлит котёл эмоций.

Эмоциональные переживания... Словосочетание, которое не даёт мне покоя.

— Привет! — тёплые карие глаза бросают блеск в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? — бесцеремонно спрашиваю я, сбросив ноги с кровати, теребя короткие локоны на голове.

— Меня вызвали по особому случаю, — Бель садится рядом со мной, тяжело вздохнув. — Ради этого меня отстранили от работы с первоступенными.

От девушки волнами плещет грусть и непонимание.

— Мне жаль, — два глупых слова от глупой меня.

— Я бы хотела сказать, что ты здесь не при чём, — Аннабель разводит руками и снова зажигает мир своей улыбкой, — но меня как раз вызвали из-за тебя.

— Зачем? — я поднимаю глаза на сестру.

— В качестве твоего личного наставника, — Бель пожимает плечами, удерживая улыбку.

— А почему именно тебя?

— Неудобно хвастаться, но я признана самой успешной пятиступенной этого года, — Бель запинается. — А поскольку ты имеешь какое-то большое значение для создателей, они поставили меня следить за тобой. Только не спрашивай зачем, потому что я пока не получила специальные распоряжения, и сама толком ничего не знаю.

Я опираюсь подбородком на руки, собранные в замок и бормочу:

— Моя нянька, всё понятно.

Нежный переливчатый смех ободряюще доносится до меня.

— И то верно, — кивает Аннабель. — А сейчас поешь, пожалуйста. В течение часа я должна подготовить тебя к встрече с создателями, у них какие-то планы на тебя.

— Ты идёшь со мной? — узнаю я, ухватив тарелку с уже знакомой мне «кашей».

Бель откидывается на кровати, вытянув руки перед собой.

— Не имею права. Всё, что касается создателей, не должно быть связано с кем-либо, кроме специальных исключений. А я в эти «исключения» не вхожу.

— Очень жаль, — ещё два глупых слова от всё ещё глупой меня, на этот раз поедающей завтрак.

Когда я поканчиваю со всей едой, Бель поднимается с кровати и окликает меня. Я следую за ней к двери.

— Куда мы?

— Тебе надо в душ, — коротко объясняет сестра, ведя меня по лестнице.

— Ладно, — соглашаюсь я, оглядываясь по сторонам.

Корпус снаружи не казался таким же большим. Странно, что я обратила на это внимание только сейчас.

Далеко мы не уходим, хотя преодолеть пару коридоров пришлось, однако, Бель движется здесь не с меньшей уверенностью, чем в других корпусах, словно она была здесь раньше.

— Проходи, закроешься на задвижку, — говорит Бель, указав на одну из дверей. — Полотенце и чистая одежда уже там, я всё приготовила.

— Спасибо, — я прохожу в ванную комнату и запираюсь.

Сразу напротив входа располагается душевая кабина и огромное зеркало в полный рост. На полках заботливо сложены принадлежности для гигиены и одежда. Всё ожидает меня.

Я раздеваюсь и оглядываю своё отражение. Множественные царапины уже подзажили, на бёдрах синяки. Знать бы, что со мной было до появления в Шелтере. 

Струйки воды покрывают моё измученное тело. Кожа настолько прозрачная, что я могу разглядеть всю рябь своих вен, мне страшно прикасаться к самой себе, словно я могу одним лишь кончиком пальца нанести себе новые увечья. Даже вытираюсь полотенцем с особой осторожностью. Но вот на мне лёгкая белая ткань платья, и становится более спокойно. 

— Ты быстро справилась, — меня встречает теплота сестры.

— Неудобно заставлять кого-то ждать меня, — я держусь правой ладонью за левое плечо, стараясь ни о чём не думать, хотя всё ещё пытаюсь вцепиться в хотя бы одну песчинку своего прошлого, которое, словно специально, стёрто из моей памяти.

— Ладно, отведу тебя к создателям. Думаю, они уже ожидают тебя, — Бель снова берёт меня под руку и ведёт в нескончаемый лабиринт.

Мы проходим через зал, где множество людей сидят за мониторами и над чем-то работают. Люди, которые едва ли намного старше нас. Некоторые даже обращают на нас внимание, а кто-то здоровается с Аннабелью. Она приветствует их в ответ.

— Здесь много тех, кого я узнала во время курса, — довольно поясняет сестра, явно гордясь своими связями в этом месте. — Они все помощники создателей.

— Это я уже поняла, — закатываю глаза, так как не очень настроена на обсуждение чужих жизней и судеб.

Как бы эгоистично не звучало, но сейчас я беспокоюсь лишь о себе и «черве» в своей голове. Не могу называть это «программой». Я не робот, не кусок живого металла, чтобы мною манипулировали.

Спустя время мы оказываемся у кабинета Лорейн. Каким-то странным путём, но добираемся.

— Дальше мне нельзя, — Бель качает головой, остановившись у стены.

Я без стука врываюсь в комнату, в которой ещё вчера провела немало времени за «душевными разговорами».

— С добрым утром, бунтарь!

Я застываю, как вкопанная, глядя на силуэт Лорейн у окна. Она снова в серой одежде, как и вчера.

— Я Митчелл, — сурово отвечаю я, наконец вернув себе свободу действий.

— Снова извини, — женщина оборачивается на меня, её волосы собраны в пучок и блестят на солнце.

— Что вы собираетесь делать со мной? — перехожу я на тему, которая беспокоит меня с ночи; быть в бездне неизвестности мне уже надоело.

— Пока поживёшь здесь. Это на время того, как мы будем пытаться перепрограммировать тебя.

— Когда мы начнём?

— И всё же, как приятно видеть твою решимость, — глаза Лорейн блестят от чувств, которые я не могу прочитать: ирония ли это или действительно восхищение?

***

Я сижу в специальном кресле, опутанная проводами, словно попалась в силок. А ведь я действительно попалась. Вернее попала. Под влияние.

«Соединение с объектом установлено», - произносит механический голос. Я нахожусь в центре зала, в котором за сотнями компьютеров сидят люди, всё те же помощники.

— Ты готова? — я чувствую на плече сухую руку Лорейн.

Та находится настолько близко, что я замечаю у неё морщинки на лбу и вокруг глаз.

— Я не знаю к чему готовиться, — я пожимаю плечами, тем самым пытаясь стряхнуть ладонь создательницы.

— Хорошо, тогда просто смотри вперёд, — она указывает на комнату, что присоединена к залу.

Благодаря огромному окну, в ней видно всё происходящее.

— Это я могу.

— Вводите! — кричит Лорейн, и в комнату двое солдат вводят девушку, выглядящую ещё хуже, чем в момент нашей последней встречи.

Риз садится на стул. Наши глаза встречаются сквозь стекло, они всё также белы. Тёмные волосы запутаны, губа опухла, на руках кровоподтёки. Что с ней делали?

Весь мир словно замирает, я чувствую дрожь в руках. Перед глазами начинают мелькать огни. Тошнота подступает к горлу. Внезапно замечаю, что я что-то говорю. Слова сами вырываются, я даже не понимаю того, что твержу. В висках начинает колоть, и я возвращаюсь в сознание.

Риз отбивается от солдат и подбегает к стеклу. Один удар, и тысячи осколков водопадом хлынули вперёд. Девушка бежит по стеклу прямо ко мне. Я пытаюсь сорвать провода, но меня удерживают несколько рук.

Всё происходит за секунды. Я кричу: «Отпустите меня!» А в это время на Риз кидаются ещё несколько солдат. Девушка уворачивается и с зомбированным взглядом приближается ко мне.

Мир снова бездушно бросает меня, фактически, один на один с неизвестностью. Риз останавливается. Всё кажется медленным, хотя творится за доли секунды.

В её голове появляется дыра, и девушка падает, заливая пол кровью.

Мои глаза вмиг распахиваются, и я с криками начинаю брыкаться ещё сильнее, срываю провода, отбиваюсь от захватчиков и подбегаю к телу, лежащему на полу. Не нужно быть экспертом, чтобы понять...

Она мертва.

Из глаз градом хлещут слёзы истерики, в ушах стоит неведомый шум, который становится всё громче. Я уже не слышу за ним своих криков.

Совсем лишённую сил, меня пытаются оттащить от трупа. Я вся в крови. Крови Риз.

В голове мелькает лишь один вопрос: ПОЧЕМУ?

Надо мной склоняются несколько людей, которые сливаются в моём взгляде. Мне что-то вкалывают в плечо, и я ухожу из сознания.

Единственное, что я перед этим чётко увидела: позади смазанных пятен я различила довольное лицо Лорейн.

Холод тает на моём теле, вскоре меня обдаёт жаром.

И темнотой.

***

Вырываясь из густой темени, я подскакиваю. Я снова в своей комнате, и меня ничто не удерживает. Головная боль настолько сильна, будто кто-то ломает мой череп на две половинки. Держась за голову, я встаю и начинаю расхаживать по комнате.

Может всё, что случилось — это всего лишь сон?.. Наваждение?.. Всё, что угодно, но только не правда?

Нет, это правда. Сон возможно отличить от реальности.

Я прижимаюсь лбом и ладонями к стеклу. Снова в клетке, снова в неизвестности. Слёзы быстрыми струйками стекают по щекам. Я вижу своё отражение — поражённое и убитое. Опускаюсь на колени, не отрываясь от стекла.

Я хочу сжаться в комок, хочу исчезнуть.

— Эй, Митчелл, — видно я настолько погрузилась в себя, что еле узнаю этот голос.

Сестра присаживается на пол рядом со мной, поглаживая меня по спине. Тепло разливается по всему телу.

— Они убили её, — бормочу я, жар приливает к лицу.

— Кого? — искренне не понимает Бель.

— Риз! — вскрикиваю, треснув кулаком по полу.

Аннабель ухватывается за мои руки:

— Она мертва, но её никто не убивал.

— Да как же?! — пытаюсь вырваться.

— Риз покончила с собой, не выдержала.

Я поднимаюсь с холодного кафеля, бормоча одно единственное слово: «Бред».

Ухожу из комнаты. Слава Богу, меня не заперли. Хотя есть ли здесь Бог, в этом мире? Разве он бы позволил случиться всему, что здесь происходит?

Шаркая ногами, я двигаюсь неведомо куда. Мне наплевать куда идти, лишь бы подальше от мыслей, которые нагоняют меня с каждой секундой.

Никто не встаёт на моём пути, не пытается остановить, когда я нахожу выход из корпуса и, тяжёлой тушей, вываливаюсь за его пределы. Свежий воздух ударяет мне в лицо, и мне становится намного легче, чем прежде.

— Здравствуй, Митчелл! — о, нет! Только Эша здесь не хватало.

Я застываю, но напряжена настолько, что могу упорхнуть при надобности.

— Последние два дня ты как сквозь землю провалилась, — парень ровняется со мной.

— Дела были, — бормочу я, пытаясь показать, что не имею желания вести беседу.

Его рука ложится на мои плечи, и мы идём по краю площади.

— Я слышал о том, что случилось. Ты-то как, в порядке?

— Абсолютном, — вру я, рассматривая щели между плитами.

— Ты можешь всё мне рассказать, я же вижу, что что-то не так, — Эш всё ещё держит меня.

— Нет, всё нормально, — я отмахиваюсь от его объятия.

— Ты должна мне довериться...

После этой фразы я окончательно выхожу из себя и выпаливаю:

— Последние два дня, когда я «провалилась сквозь землю», мне только и говорили о том, что и кому я должна, вертели мною, как хотели! Знаешь, как это надоело? Как я могу кому-то доверять, если не доверяю самой себе?!

Эш зажимает мне рот ладонью и шепчет:

— Тише! Поговорим в другом месте, здесь тебя могут услышать.

— Да какая разница?! — мой голос, сквозь его ладонь, звучит толще.

— Создатели не любят подобные выкрики, ещё решат, что ты бунтовать собралась, — Эш убирает руку от моего лица.

— Они меня не тронут, — я закатываю глаза, хотя даётся это с трудом. — Я им нужна.

Эш отводит меня в корпус второступенных. Ах, да! Курс ведь уже начался, поэтому все переехали в новые здания. Корпус новоявленных теперь пустует.

— О чём ты? — наконец Эш пытается удовлетворить своё любопытство.

— Нас не подслушают? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Ты ведь только что говорила...

Я перебиваю его.

— Говорила. На создателей мне и в правду наплевать.

— Тогда в чём дело? — синие глаза сверкают, отражая свет.

— Не хочу, чтобы кто-то из обычных ребят всё это слышал.

— А мне ты доверяешь?

— Приходится.

— Почему?

— Больше-то ведь некому.

Лифт уносит нас вверх. Я украдкой поглядываю на цифры «9-42» на сгибе руки Эша.

— А твой сосед по комнате? — лишние свидетели вряд ли будут хороши.

— Сосед-КА, — усмехается Эш.

— То есть? — я касаюсь кончиками пальцев его руки.

Двери лифта разъезжаются, и мы продвигаемся по коридору.

— Я живу с сестрой, ей четырнадцать. Нас нашли вместе.

— Ты помнишь, как вас нашли?

— Нет, но в моей памяти осталась лишь одна ниточка о том, что было до Шелтера — я видел смерть, был на границе жизни.

Мы замолкаем, но через пару секунд Эш добавляет:

— И Пайпер, кстати, не будет.

— Так зовут твою сестру? — спрашиваю я, пока парень открывает дверь, поднеся руку татуировкой к сканеру; такого механизма у новоявленных нет, мы с Касс обходились ключами.

— Да, — кивает Эш. — Проходи.

Комната ничем не отличается от нашей с Кассией, разве что вещей в ней побольше.

— Теперь можешь рассказать всё, что хотела. Здесь нас никто не услышит.

Я и рассказала. Обо всём. О Лорейн, о «черве», о «самоубийстве» Риз. Эш сидит с задумчивым лицом, а затем спрашивает:

— Может, тебе стоит вернуться туда?

— Нет! — я качаю головой.

— Создатели могут тебе помочь!

— Почему ты в этом так уверен?

— Всё, что они делают — это во благо. Может, смерть Риз тебе почудилась?

Я смотрю на свои покусанные до крови ногти и выдыхаю:

— Такое не чудится...

— В любом случае, выясни, а потом делай выводы, — Эш прижимается спиной к стене, всё ещё сидя на кровати, а я в это время ёрзаю на стуле, как маленький ребёнок. — К тому же они сделают всё, чтобы избавить тебя от «червя», а то он ставит под угрозу всё.

— Может, ты и прав, — я пожимаю плечами.

Тут в комнату заходит девочка. Она бросает удивлённый взгляд на меня, а потом на Эша, встряхнув своими длинными, соломенного цвета, волосами.

— Это какого?.. — девочка не успевает выразить недоумение, Эш уже перебивает её.

— Следи за языком, Пайпер! — строго говорит он.

Пайпер закатывает глаза и плюхается на кровать.

— А ты кто? — сразу спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Митчелл, — я пытаюсь поднять уголки губ.

— Пайпер, — отвечает она, протянув ко мне ладонь, чтобы я дала «пять».

— Кстати, а почему вы живёте вместе, хотя у вас единый цвет кожи? — внезапно решаю спросить я, вспомнив о распорядке Шелтера.

Девочка начинает громко смеяться, а Эш отвечает:

— Для таких, как мы, делают исключение. Если братьев или сестёр находят в один день, то им позволено выбрать: жить вместе или отдельно.

— Понятно, — я киваю.

—Что-то я не помню тебя, не видела раньше, — Пайпер продолжает рассматривать меня. — Давно вы вообще встречаетесь?

Вопрос девочки вгоняет меня в краску, но Эш, увидев моё смущение, объясняет сестре:

— Мы не встречаемся, Пай. Митчелл — мой друг.

— А, это теперь так называется?! — Пайпер снова хохочет.

— Я новоявленная и не так давно здесь, чтобы... эм-м-м... заводить какие-то отношения.

— Ты уже не новоявленная, — Пайпер тычет меня в плечо. — Первая ступень — гордость. Помни об этом.

Её слова вызывают искреннюю улыбку на моём лице. Теперь, кажется, мои нервы успокоились, словно никто не убивал Риз прямо на моих глазах.

— Ладно, рада была познакомиться... — лепечу я и, глянув на Эша, добавляю. — ...и пообщаться...

— Уже уходишь? — задаёт вопрос Пай.

— Да, — я гляжу в лицо Эша, — у меня есть кое-какие дела.

— Хорошо, — девочка встаёт и провожает меня к выходу. — До скорого!

— До скорого! — повторяю я, вцепившись в дверной косяк. — Пока, Эш.

Я ухожу, даже не дождавшись ответа. Хочу быстрее вернуться к создателям.

И оказываюсь в их корпусе очень и очень быстро, мысленно заставляя себя не передумывать об этом. Зайдя в комнату, я обнаруживаю там Бель.

— Ты вернулась! — сестра кидается мне на шею. — Я беспокоилась за тебя.

— А почему же тогда не искала?

— Мне это было запрещено. Ещё утром, когда тебя в обмороке принесли сюда, мне сказали, что если ты вздумаешь убежать, то я не должна тебя останавливать.

Они подозревали, что я сорвусь? Я так предсказуема?

— Можешь отвести меня к Лорейн?

— Хорошо, — кивает Бель.

Она привела меня к кабинету в рекордное время. Неужели сегодня всё идёт так, как хочу я?..

— Лорейн! — я внаглую врываюсь, даже не заботясь о последствиях.

— Здравствуй, Митчелл! — та сидит за столом в очках и разбирает документы.

— Я ведь заменима?

— Что? — серые глаза поднимаются на меня.

— Вам проще меня убить, чем перепрограммировать?

— Что за чушь?

— Зачем вам сохранять мою жизнь, если я вам угрожаю? — поток вопросов так и хлещет из моего горла.

— А ты хочешь умереть? — Лорейн поднимает бровь.

— Нет, я пытаюсь понять ваши мотивы.

Создательница откладывает бумаги.

— Проблема в том, что, убив тебя, мы запустим механизм уничтожения всех, над кем поработали мятежники.

— А разве не этого вы хотите? — я подхожу ближе к женщине, сложив руки в замок.

— Смертей сотен невинных детей?! Программы взорвутся и разнесут не только их, но и всех нас.

Я делаю вывод:

— Получается, что не я бомба, а все эти дети?

— Нет, сейчас именно ты бомба, которая, в случае твоей смерти, телепортируется к ним в головы.

Лорейн поперхнулась, но затем продолжает:

— Твоя смерть — это вспышка, что может покрыть наш мир адским пламенем.

— Бред, — вздыхаю я.

— Мы тоже до последнего думали, что это абсурд, но сегодня, изучив тебя, мы обнаружили, что это правда.

— Что правда?

— В твоей голове есть особый датчик, который, благодаря твоей смерти, пошлёт сигнал к другим датчикам, в разум остальных, и призовёт их к самоуничтожению.

Я несколько вздрогнула. Я и в самом деле большая угроза. Но какой во мне толк? Если я встану на сторону сопротивления и начну управлять армией, то многие погибнут. А если жизненные силы покинут меня — погибнет весь Шелтер. Какие бы ни были цели мятежников, мне они пока непонятны.

— А если я умру своею смертью?

— Это не изменит положения, мы будем обречены, — Лорейн сплетает пальцы на руках. — Поэтому нужно сделать всё, чтобы уничтожить в тебе секретное оружие этих извергов.

Лорейн оглядывает меня:

— Какая ирония! Они заставляют нас беречь их средство уничтожения, всё равно, что самим себе выкапывать могилу, когда к голове приставлен пистолет. Разница лишь во времени, а исход одинаковый.

Я чувствую себя очень неуютно, ощущая, как новые размышления заполняют мою голову.

— Только выиграв время, можно выиграть битву. А получить столь драгоценный ресурс можно лишь выполняя поставленные условия. Мы сохраняем тебя, но при этом ищем ключ к твоей голове.

О чём она говорит? Я уже ничего не понимаю, лишь тру виски, на которых я такими темпами натру мозоли.

— Я не хотела тебе этого рассказывать, чтобы ты не чувствовала себя так, как сейчас, — женщина протягивает руку и ободрительно похлопывает по моему плечу.

— А как бы вы мне объяснили смерть Риз? — я отшатываюсь, и ладонь Лорейн повисает в воздухе.

— Она покончила с собой...

Разгневавшись, я кричу:

— Мы обе знаем, что это неправда!

Лорейн снимает очки и кладёт их поверх груды бумаг.

— Ладно, это действительно так.

— Зачем вы её убили? — вот он, главный вопрос.

— Это не входило в наши планы...

— Снова ложь! — я взмахиваю руками.

— Не входило отчасти. Но Риз была приведена для того, чтобы изучить её реакцию на тебя. Во время теста, Митчелл,  дала ей приказание «помочь освободиться», поэтому нам пришлось её остановить, — Лорейн невозмутимо продолжает рассказывать.

— Вы могли просто схватить её! — у меня трясутся руки. — А вы её застрелили! Застрелили, как дичь на охоте!

Я снова ощущаю слёзы, которые, с температурой кипятка, наполняют мои глаза.

— Помнишь, я говорила тебе об эмоциональных переживаниях? — создательница протягивает мне стакан с холодной водой, который я мгновенно осушаю.

Я киваю.

— Этот случай и стал переживанием, благодаря которому мы пробились к датчику.

— Жертвуя жизнью другого человека, — выплёвываю я со всей желчью и злобой.

Лорейн смотрит мне в глаза, и я снова чувствую холод металла.

— В экстремальных ситуациях любые жертвы будут оправданны, если они сделаны во благо.

— Лорейн! — взрываюсь я. — Прекратите говорить со мной какими-то заумными фразами и метафорами!

— Хочешь услышать всё прямо? Тогда я скажу — мы будем повторять подобные вещи. Использовав двух-трёх людей, мы сможем спасти целую нацию!

— Вы, чёрт возьми, ничем не лучше мятежников! — я ударяю кулаками по столу с такой силой, что чувствую ноющую боль.

— Митчелл! — слышу я ответный крик за спиной, когда срываюсь с места.

Я и не обращаю внимания на людей, что удивлённо глядят мне в след. Наплевать, наплевать на них! Я выбегаю на площадь и падаю на колени, чувствуя острое удушье. Запрокинув голову, я оглядываюсь по сторонам. Шелтер словно огромная каменная коробка. Всё вокруг размывается, но одно видно отчётливо.

Стены двигаются.