↻49
Её взгляд остановился на мальчике, как только она медленно вошла в комнату, а белый встревоженный пёс подбежал к своей хозяйке.
Ченле стоял к ней спиной, сжимая в пальцах свои угольно-чёрные волосы и дёргая их, издавая разочарованный и гневный крик.
Схватив со стола стакан с водой, он импульсивно швырнул его в стену, и тот разлетелся на осколки.
От пронзительного звука, разнёсшегося по комнате, Сову вздрогнула от шока, её глаза расширились от увиденного, и она инстинктивно сделала шаг внутрь полностью разрушенной комнаты.
Локи скулил, стоя на задних лапах и осторожно разжимая пальцы Ченле, чтобы вытащить осколок стекла, вонзившийся ему в ладонь.
Сову почувствовала, как тяжесть ситуации давит на неё и разбивает ей сердце при виде этого.
— Ченле, — тихо начала она, не зная, как подойти к нему. Он вздрогнул от звука её голоса и обернулся.
Скрывая своё огромное беспокойство, она вместо этого слегка улыбнулась ему, окинув взглядом его фигуру.
Его чёрные волосы были растрёпаны, глаза налились кровью, и он тяжело дышал, а на землю под ним падали капли крови.
Как только он увидел её, его лицо исказилось от гнева, он стиснул зубы и впился в неё взглядом.
"Убирайся". Произнес Он.
Сову сглотнула, почувствовав сухость в горле, и осторожно подошла к нему.
— Я сказал, убирайся! — крикнул он ей, и она остановилась.
Воздух затих, если не считать его неглубоких судорожных вдохов.
Его брови были нахмурены, глаза потемнели, но нижняя линия ресниц покраснела от того, что он вытирал слёзы.
Стиснув зубы и кулаки, он увидел, что она не отступает, а продолжает стоять и смотреть на него так, словно видит насквозь.
— Что случилось? — спросила она, пытаясь придумать, о чём бы ещё спросить, но не желая показаться навязчивой.
С его губ сорвался ироничный смешок, он повернул голову, и она увидела только пятна от слёз на его щеке.
— Просто уходи, — его голос был хриплым, низким и грубым. Он пытался сдержать гнев, который вот-вот вырвется наружу. — Я не хочу, чтобы ты здесь была.
Она вздохнула, не желая ни раздражать его, ни покидать.
— Ты хочешь поговорить об этом? — её голос был успокаивающим, спокойным и доверительным.
Он не решался ответить, прежде чем покачал головой, сглотнув комок, образовавшийся в горле.
Ченле сморгнул, чтобы избавиться от жжения в глазах, но его разум не мог перестать прокручивать худшие из его воспоминаний.
Сначала это были крики, отражавшиеся от стен, когда его неродная мать звала на помощь, умоляя о пощаде.
А потом раздались его собственные крики.
Его дыхание стало быстрым и поверхностным, и Сову посмотрела на него — он, казалось, был рассеян и погружён в свои мысли.
«Если ты не можешь выполнять мужскую работу, то лучше тебе умереть».
Ченле начал пятиться, словно видел перед собой родителей, которые приближались к нему с коварными улыбками.
Сову проследила за ним смягчившимися обеспокоенными глазами, желая выразить своё беспокойство, но сомневаясь, не будет ли это выглядеть слишком навязчиво.
Тем не менее, она подошла достаточно близко, чтобы положить руку ему на спину и не дать ему упасть на диван позади него.
Как только её рука коснулась его, он вздрогнул, и у него перехватило дыхание, что привело в действие его разум и рефлексы.
— Не трогай меня! Не... не трогай меня. — Его голос дрогнул, и он сделал шаг назад, защищаясь.
Сову убрала руку с его плеча и опустила её, сжав в кулак.
— Хорошо, я не буду тебя трогать, обещаю, — мягко сказала она, кивая и уважая его желание.
Он почувствовал, как шрамы на спине покалывает от дурных воспоминаний.
— Хочешь воды, Ченле? — спросила Сову, наклонившись, чтобы собрать осколки стекла, разбросанные по земле.
«Нет». Он почти прошептал это, закрыв глаза и сидя на диване, пока вентилятор над ним обдувал его потную кожу холодным воздухом.
Его тело дрожало, и он чувствовал, как его охватывает жар, — он задыхался внутри себя.
Ему хотелось закричать, позвать свою мать, чтобы она обняла его своими тёплыми руками и провела пальцами по волосам на затылке, успокаивая его.
В воздухе повисла уютная тишина, пока он пытался успокоиться.
Погрузившись в свои мысли, он почувствовал, как диван рядом с ним прогнулся, а воздух наполнился ароматом её духов с запахом цветущей вишни.
— Можно мне посмотреть твою руку? — спросила она, внимательно наблюдая за его лицом на случай, если ему некомфортно или что-то его беспокоит.
Он не открывал глаз, чтобы посмотреть на неё, вспоминая, как медсестра в лазарете обрабатывала его раны, и слёзы жгли его закрытые глаза.
Почти неохотно он разжал свою окровавленную и израненную ладонь.
Сову поморщилась, но положила его руку на свою ладонь и начала вытирать её.
— Прости, если будет больно, это быстро, — извинилась она, снова поморщившись, потому что не хотела причинять ему боль.
Ченле не вздрогнул и не зашипел от жжения, а просто моргнул и сосредоточил взгляд на Сову.
Она села рядом с ним, слегка ссутулившись и заправив волосы за уши, чтобы не отвлекаться.
"Ты подстригла свои волосы".
Сову подняла взгляд на его голос и увидела налитые кровью глаза и раскрасневшиеся щёки.
— О, это была всего лишь небольшая стрижка… Я не думала, что это так заметно. — Она неосознанно сморщила нос и приложила вату к его ранам.
— К счастью, я не думаю, что в порезах есть осколки, — пробормотала она, доставая бинты. — Я рада, что в тот раз в школе я действительно обратила внимание на тот визит в больницу.
— Ты кое-кого мне напоминаешь, — прошептал он, словно эти слова причиняли ему боль. Она подняла на него взгляд и увидела, что он пристально смотрит на неё своими тёмно-карими глазами.
Она была очарована своими светло-карими глазами, но ещё больше её поразила эмоция, скрывающаяся за ними.
Его сердце сжалось.
Его взгляд не отрывался от её глаз, он выпрямился, а неповреждённой ладонью провёл по её мягкой щеке.
Ченле накрыл ладонью её лицо с одной стороны, его большой палец естественным образом лёг на её скулу, и Сову застыла на месте.
Её сердце совершило тысячу кульбитов, и она была уверена, что он слышит, как громко оно бьётся.
«Она смотрела на меня так же, как ты... — начал он. — Как будто я ей небезразличен».
Сову знала, о ком он говорит, и на мгновение задумалась, расстроит ли это его или разозлит, но вместо этого на его губах появилась лёгкая улыбка.
Это была ностальгическая улыбка, пронизанная печалью.
Рука Сову скользнула к его вытянутому предплечью и поднялась вверх, пока она не положила свою руку поверх его на своей щеке.
"Я действительно забочусь о тебе, Ченлэ".
«Я не стою того, чтобы обо мне заботились», — ответил он в уязвимом состоянии, опустив плечи и лишившись оборонительного тона в голосе.
— Конечно, ты стоишь гораздо больше.
Он не верил её словам, и она знала это, но надеялась, что однажды он поверит.
— Моя спина... — начал он, почти неохотно убирая руку с тёплой и гладкой кожи. — Прикосновение к ней возбуждает меня, — быстро объяснил он, неловко поёрзав на диване.
Для Сову это имело смысл, и она соответственно кивнула.
"Все в порядке, я понимаю".
Ченле бросил взгляд на её руку, лежавшую на коленях, — ощущение её маленькой тёплой руки казалось заманчивым, но он лишь сжал руку в кулак, напоминая себе, что этого делать не стоит.
«В кинотеатре идёт новый фильм, он только что вышел, и он выглядит неплохо — хочешь пойти?»
"Почему?" Он спросил в замешательстве.
— Почему бы и нет? Давай просто поболтаем, а не будем искать зацепки в этом деле, — предложила она, пожав плечами.
— ...хорошо. — согласился он, чувствуя себя странно в этой ситуации, но не мог объяснить другие чувства, которые зудели у него в груди.
Сову убирала аптечку, когда закончила и повернулась к нему лицом.
— Ты уверена, что не хочешь об этом поговорить? Я всегда здесь, ты же знаешь.
Он покачал головой, понимая, что слишком устал морально, чтобы даже произносить слова о своём прошлом.
Ченле чувствовал себя таким уязвимым, просто находясь рядом с ней, но не пытался уйти.
Мне не было тяжело находиться в таком состоянии рядом с ней.
Он часто нуждался в чьем-то тепле, когда чувствовал себя таким одиноким, и его собака могла дать ему лишь немногое, хотя и очень помогала.
Ченле потёр затылок, колеблясь, и бросил взгляд на Сову, которая убирала волосы с лица.
— Можно... — начал он, но остановился, тем не менее привлекая её внимание.
"Хм?"
— Можешь, эм... сделать то, что ты делаешь, когда кому-то грустно? — выпалил он в конце.
Сову на секунду растерялась, но её лицо исказилось, брови приподнялись, а улыбка стала шире.
"Ты хочешь, чтобы я тебя обнял?"
Ченле избегал зрительного контакта и пожал плечами, как будто это не имело для него значения.
Она не смогла сдержать улыбку, придвинулась к нему поближе и наклонилась, чтобы нежно обнять его за шею.
Он не очень-то любил обниматься, был более скованным, чем другие, но когда она провела большим пальцем по его шее, задевая волосы, он почувствовал, как расслабляется.
Тепло, которого он так давно не чувствовал, разлилось по его венам и наполнило сердце эйфорией.
Ощущение безопасности и любви.
Он закрыл глаза, прислонившись щекой к её плечу, и им не нужно было ничего говорить, они наслаждались обществом друг друга