Мир для нас [ЗАВЕРШЕН]

Толчок в спину, да такой сильный, что кровь хлещет: свет луны становится слишком ярким...

Резкий выдох, солнечный свет.
Прежде чем задаться вопросом, Юкани вдруг открывает свои зелëные глаза, просыпаясь в своей постели.
- Эбису?.. - задыхается девушка, замечая очертание своего ворона где то рядом, и понимая, что он настоящий. Юкани пригляделась: рядом виднелись люди, но их лица были слабыми образами средь лучей рассветного зарева.
Юкани замерла, сжав руки в кулаки, и чувствуя тепло, даже не понимая почему, и от чего: вдруг стало легче дышать. Впервые... Неожиданно, рука размытого силуэта взяла девушку за плечо, медленно поглаживая, и вглядываясь.

- Юкани. Юкани, это я. - узнав этот голос, что то внутри задалось странным вопросом, который был к сердцу размыт: постепенно зрение восстановилось, и стало видно лицо отца. Рядом был кто то ещë - быть может лекарь... Юкани в непонимании оглядывалась, и тут, спросила:
- Сколько до собрания? - император взглянул на человека рядом, намекая уйти, что тот и сделал. Император Ëсихито взглянул на свою дочь, и его глаза, прежде холодные и серьëзные, блеснули чем то странным, знакомым.
- Неделя и три дня, ровно. Ты потеряла сознание ночью, и проспала так четыре дня. Как сказал лекарь, ты была истощена, и тебе необходим был сон и уход. Я хотел бы... - но договорить император не успел, ведь увидел нечто невероятное: его дочь улыбнулась. Улыбнулась, так слабо, так драгоценно, что сердце у него застыло, а уж когда у неë потекли слëзы по щекам, то он застыл. Юная принцесса прежде никогда не улыбалась, лишь в детстве, когда родилась, и когда лунный свет осветил еë лицо, а слëзы матери капнули на щеку.
- Ты плачешь?
- Я никогда не плачу. - сказала Юкани, утирая слезу, и стыдливо откашливаясь. На самом деле, Юкани улыбнулась потому что была счастлива, ведь все те ужасные события лишь сон, и ворон Уз жив, и не сошла она с ума... Всë хорошо. Это просто сон.
Ночной кошмар.
- Юкани... Я тут подумал, и мне нужно тебе о кое чëм рассказать. - сказал серьёзно вдруг император, - Пока ты не приходила в себя, я долго думал над былыми твоими словами. Я долго думал над многим, вспоминал твою мать. И я хочу сказать тебе, что всë то, что я когда-либо говорил – ложь. Дочь в семье счастье, и ты была нашим счастьем точно, просто выросла особенной, сильной.
- Я знаю, отец.
- Я должен сказать это тебе: Юкани, я редко говорю как люблю тебя, как беспокоюсь, как наблюдаю за тобой, и горжусь. Я практически никогда тебе не говорил тебе таких слов, ведь доверял тебя матери. Ты можешь думать о том, что у меня нету на тебя времени, о том, что ты должна справляться со всем сама.. Но это не так. Каждому человеку нужна поддержка и пару слов. Я знаю, что я не дал тебе этого когда это было особенно нужно, но сейчас, я хочу подарить тебе кое что. - солнце засветило пожелтевшую от времени бумагу, на которой были написаны какие то слова: Юкани взяла письмо, вглядываясь.
- Моя мать написала мне это, в надежде что я пойму своë предназначение. Но когда я встретил твою мать, то благодаря ней я и сам понял, и осознал, поэтому это мне уже не нужно. Возьми это, и когда тебе будет тяжело, когда кажется что выхода нет, читай этот текст. Я знаю, что у тебя очень опасная работа, и конечно, мне не приятно что ты так жертвуешь своей жизнью.. Но я верю в тебя. Мне говорили что скоро вы планируете совершить налëт, что скоро состоится финальная битва против прародителя. Поэтому когда ты будешь там, когда будешь драться за честь, помни, что я верю в тебя. Ты безумно сильная девушка, сильный воин и человек, что делает тебя сильнее даже самого крупного войска самураев. И я горжусь тобой, и даже не представляю, как ты прошла через всë это будучи ещë ребëнком. И что бы ты победила, я даже готов помочь тебе с тренировками. Я всë готов сделать. - пока император говорил, Юкани внимательно слушала, ощущая нечто странное, и очень тëплое: она почувствовала любовь и настоящую заботу. Уж был бесконечный рассвет, и в нëм всë казалось нечто сказочным, не обыкновенным.
- Спасибо, отец. -сказала Юкани, понимая, что нечего более сказать не может: нет, конечно, о ней заботились и раньше, но от своего отца она должного внимания так и не получала, ибо он больше занимался сыновьями.
Уз тем временем во всю проявлял ласку к хозяйке, и не понятно - то ли он действительно соскучился, то ли просто был голоден. Юкани погладила его по перьям, как тут, император спросил:
- Почему ты назвала этого ворона так?
- Твой отец подсказал ему это имя.
- Забавно... Он звал так меня, мол, я его бог удачи. - на лице мужчины проступила слабая улыбка, в которой мелькнули воспоминания детства, и счастливой юности.
- Хорошие были времена. - сказал император, и вышел из покоев дочери.
Вдруг загорланил Эбису: ворон Уз произносит, восседая на плече хозяйки:
- Столп любви-и, Мицури Канр-ро-оджи передаëт пр-риве-ет! - услышав упоминание хорошей знакомой, Юкани стало теплее. Да, конечно, Канроджи была порой надоедливой, слишком чувствительной, громкой, но как никак они вдвоëм были ученицами Кëджуро. А первый отбор они вообще прошли вдвоëм: тогда то почти никто не знал что маленькой 13-ти летней девочкой была японская принцесса Ëсихито.
Но признаться честно, после смерти Кëджуро - Мицури была единственной кто утешала Юкани, и кто понимала еë боль. Да и после той битвы они стали близки, и, как показалось Юкани, Мицури показала себя настоящим героем. Хотя... Вспомнится только как ранили еë слова молодой луны - Юкани пришлось тогда еë успокаивать, и даже защищать.
А тот поцелуй в щеку...
Так.
Что то она не о том думает!
Солнце засветило в глаза, и на долю секунды, Юкани показалось что в ярком небе она увидела знакомый силуэт.
Юкани сжала ладонь, и ей показалось что в шелесте тëплого ветра, она слышит слова, что поют песню.
- Я тоже люблю тебя, Такахито.

***

« Птицы... Они кружат стаями, их много, очень много... Ночь была будто бы бесконечной, и кровь на маленьком лице всë капала и капала, не давая возможность ребëнку встать.
- Сдавайся, ты никчëмна. Даже не знаю, как тебя пустили на отбор. - проговорило чудовище, но девочка лишь подняла свой взгляд, поднимаясь.
- Чего ты молчишь? - девочка не ответила, сжав в руке оружие. На нëм была палировка, и заглянув в отражение лезвия, ребëнок увидел глаза. Голубые, словно бескрайнее море... Ни на что не похожие, живые, свои..
Вставай.
Вставай, и поднимайся, и ты сможешь.
Плевать, что говорят другие.
Я верю в тебя, Юкани.
Девочка резко отрывается от земли, вонзая в чудовище лезвие, и холод проносится, заставляя его леденеть.
Из последних сил она режет плоть, что становится льдом.
Звëзды словно раскололись на части, когда маленькая Юкани стояла над телом мëртвого демона, понимая кое-что:
Она победила.
Не подвела.
- Я выиграла. Я смогла пройти отбор и стать истребителем, дедушка. »

***

Цветы озаряли храм, двор которого благоухал нынешним летом - Юкани восседала на дереве, пока не услышала крик:
- Доброго здравия, принцесса Ëсихито! - улыбалась Шинобу Кочо, сделав пируэт в воздухе, и поклонившись. Юкани молча кивнула, после, спрыгнула с ветки, приземлившись. Кочо тем временем осматривалась рядом, как всегда не меняя свой бархатисто вежливый тон:
- Что то остальных не видно. Что ж, надеюсь Томиока-сан не придëт как всегда самым последним! - Юкани кивнула. Признаться честно, после своего пробуждения она чувствовала себя намного лучше и бодрее, а самое главное закончились сумасшедшие предрассудки.
Это было то самое собрание столпов. На крыльцо вышла женщина: еë белые волосы были аккуратно собраны в хвост, две пряди сбоку образовали чëлку, и поверх кимоно нежно фиолетовая юката - цвета глаз еë мужа.

Прибывшие столпы встали на одно колено: женщина поклонилась им в ответ, так и не поднимая своего молчаливого, белоснежного лица.
- Благодарю за поклон. Прошу, пройдите на веранду, там и проведëтся дальнейшее собрание. - Юкани и Шинобу хотели было уже зайти, но раздался лëгкий толчок, и мужской кулак впечатался в землю: столп ветра Шинадзагува Санеми при прибытии исполнил поклон, оставаясь тихим и серьëзным. Он был юношей грубым, но старшим никогда не дерзил, и был с ними вежлив. В числе этих старших была и Юкани - да, возрастомм младше, но по социальному статусу выше всех, поэтому Санеми всегда при встрече вставал на одно колено, и показывал покорство. Но вот разговоров и прочего всячески избегал - оно и к лучшему, ибо Юкани знала, насколько он груб и даже жесток с младшими.
Признаться честно, на него и смотреть порой жутко - лицо всë в шрамах, зрачки узкие, глаза будто безумные. Стандартная форма истребителя в виде брюк кажется бы да немного в крови, но белое хаори оставалось не тронутым. Такого же цвета кудрявые волосы: только они чуть с сединой, даже не смотря на столь юный возраст.
- Аманэ Убуяшики, где Кагая-сама? - спросил он у женщины, на что та ответила:
- Господин Кагая неважно себя чувствует, из-за чего вынужден отдыхать. - Санеми помрачнел: Юкани с Шинобу в принципе тоже. В принципе все уже прибывшие столпы помрачнели - из всего состава не было лишь Кëджуро и надоедливого Удзуя. На то были причины: первый умер в бою, второй ушëл в отставку, мол, вить семейное гнëздышко с тремя своими ненаглядными.
Юкани подошла в первую очередь к Химеджиме Гемëю, столпу камня: это был мужчина высокого роста, со слепотой. Юкани была всегда близка с ним помимо Кëджуро.
- Здравствуйте, Химеджима-сан. - сказала девушка, на что Гемëй сделал низкий поклон, и проговорил своим басистым, но мягким голосом:
- Здравия и вам, юная принцесса. Я слышал, вам недавно нездоровилось. Я молился за вас, и просил молиться и других юнцов и дам.
- Благодарю. Мне намного лучше. - ответила вежливо Юкани, и пускай она знала что за неë молилось всë государство, слышать подобное от хорошего знакомого было приятно.
Гемëй тренировал физическую силу Юкани, давал советы, которые та втайне ото всех использовала, становясь сильнее. Да и в целом, Юкани нравилось как он заботился о ней в еë юном возрасте, как она порой просила у него советы, сбегала к нему от проблем, молясь. Сейчас Юкани не подросток - она уже взрослая девушка, которая с развитым воспитанием и силой принимает решение.
- Ой, здравствуйте, Ëсихито-чан! Здравствуйте Химеджима-кун! - поздоровалась подбегающая Мицури Канроджи кланяясь, и ослепительно улыбаясь. Юкани кивнула, Химеджима ответил:
- Я слышу ваш голос, дитя Канроджи. Здравия вам.
- Спасибо!! - ответила Мицури, и взглянула на Юкани: девушки молчали, глядя друг на друга, пока Мицури не подошла к Ëсихито в плотную, прошептав:
- А вы слышали о том, что нас планируют тренировать?
- Нет, но думаю об этом нам расскажут здесь, Канроджи.
- Ага! - по видимому, Канроджи хотела сказать не это, ведь еë влюблëнный взгляд направился в сторону одного человека: на ветке дерева восседал столп змеи Обанай Игуро, половина лица которого была перебинтованной, а на плече, средь его ровно стриженных под каре волосах путалась белоснежная змея. Это был крайне своеобразный человек, который чаще всего смотрел на людей свысока. Но Юкани как то не обращала на него внимание: он еë уважал, этого достаточно. Только вот одна персона смогла заполучить его общение...
Канроджи постоянно пыталась таскать этого экземпляра с собой, ужинала с ним, они даже говорили, и он с ней общался. Хотя, Канроджи пытается близко и хорошо общаться со всеми - это считай еë миссия.
Наконец, собрались уж точно все - столпы прошли в поместье, сели на веранду, и стали ожидать слов жены их главы - Аманэ Убуяшики.
Женщина откашлялась:
- Спасибо, что собрались здесь. Наша семья благодарна вам. И так. - все внимательно слушали. Солнечный свет чуть осветил лица: Юкани вспомнила что у неë не так много времени, ведь должен состояться бал и званный ужин.
- Некоторые из наших охотников сообщили о скором нападении Кибудсуцжи Мудзана, а также о том, что оставшиеся из высших лун были замечены совсем рядом с поместьями наших людей. Недавно, как вы знаете, совершалось нападение на деревню Кузнецов – и если бы не оказавшиеся там хаширы, а также юный истребитель Камадо, охотники бы лишились оружия. Мы все вновь благодарим тех присутствующих, что отразили нападение. - столп льда, тумана, и любви кивнули: некоторые из взглядов обратились на них, что не могло вновь не польстить.
- Как вы знаете, с каждым годом у нас становится всë больше юных охотников, но многие из них мало тренированны, а кто то простой мечник. Вы есть охотники высшего ранга и уровня, и у каждого из вас свои навыки и дыхание. А кто то из вас открыл новое направление дыхания, поэтому, мы хотим что бы каждый из вас тренировал юных охотников и мечников. Каждый из вас уникален: кто то хорош в гибкости, кто то в исскустве дыхания, кто то в навыке фехтования, кто то в выносливости, а кто то в эмоциональной составляющей. Поэтому,семья Убуяшики просит вас стать учителями наших юных учеников. - Аманэ поклонилась, и столпы поклонились в ответ: на их лицах читался интерес и перемены.
- Мы согласны.
- Спасибо. И так, об дополнительной информации мы поговорим позже, но также вы не только должны сами тренировать. Вы должны тренироваться с друг другом. Попрошу каждого из вас выбрать себе партнëра. - столпы уставились друг на друга: Юкани задумалась.
Неожиданно, к Аманэ подбежал ребёнок: девочка что то прошептала своей матери на ухо, и та, кивнув, посмотрела на столпов:
- Прошу простить, мне надо идти. - и поклонившись, она медленно ушла с дочерью под руку.
Средь остальных повисло молчание, и всë было бы мирно и спокойно, если бы не столп воды Томиока Гию, что вдруг резко встал, и ушёл!
Все немного опешили: Шинадзагува Санеми схватил его плечо, сжав до боли.
- И куда это мы пошли, а?! - голос его прозвучал грубо, издевательски и со смешком. Томиока совершенно спокойно повернул взгляд:
- Я тут больше не нужен. Вы можете обсудить всë и сами. - видео та невозмутимость и спокойствие в голосе юноши взбесили, ибо Шинадзагува тут же повернул парня к себе, не стесняясь причинять боли.
- Мы должны вообще-то все вместе это обсудить, или ты оглох?!
- Я не причисляю себя к вашему обществу. - вот эти слова уже видно вызвали поток ярости, ибо Шинадзагува стиснул от злости зубы, а кулак было занëсся прямо к чужому лицу, если бы не...
- Прекратите живо!! - басистый голос слепого Химеджимы стал ещë ниже и громче, и этим он осадил двух бойких юнцов.
- Мальчики, хватит ссориться! - взмахнула кулачками чувствительная Мицури, и остальные кивнули. Шинадзагува странно посмотрел на девушку: в этом взгляде была какая то чистая злоба, от чего Мицури ойкнула.
- Я сам с ним поговорю, тебя,и никого более кроме господина Убуяшики это касаться не должно, ясно?! - сказал он ей, когда на защиту бедняжки встал некогда особо мнительный и молчаливый Обанай:

- Тебе не следует так разговаривать с Канроджи.
- Разговариваю как хочу, у меня есть особые слова для этого мерзавца! - ответил пылко Шинадзагува, и обернулся к уже уходящему вновь Томиоке, хватая его нагло за шиворот.
- Как ты можешь такое говорить?! Что, хочешь показать какие мы ничтожества, или... - но тут, Шинадзагува вдвойне опешил, ведь встала со своего места и Юкани Ëсихито, что направляясь к выходу, бесстрастно бросила:
- Мне всë равно на выбор партнëра, так что решите сами. - никто ей не воспрепятствовал. Шинадзагува хотел было также остановить еë, схватить за руку, но прежде чем он приблизился, девушка зарядила ему холодным, и невероятно твëрдым от дыхания кулаком в лицо, и того чуть оттолкнуло назад.
- Я не позволю распускать надо мной руки. - сказала Юкани, и, махнув своей длинной косой ушла восвояси.
Все стояли в шоке: Шинадзагува поднял мстительный взгляд, и когда кровь медленно шла из его носа, он дико усмехнулся:
- Так вот кто у нас тут в направлениях одарённый...

***

Прекрасный вечер, на котором Юкани в центре внимания - это не первый раз, и не последний. По крайней мере, она надеется...
Вот уже все те недели еë никто не беспокоит, и она живëт обычной жизнью, такой же, как и раньше. Юкани подразумевает даже что Кибудсуцжи и остальные отстали от неë, да и потом:
После тренировок с истребителями принцесса планирует выйти в отставку, дабы зажить обычной, спокойной жизнью. Выйти замуж, родить детей, вырастить их, и прожить в таком спокойствии свою долгую жизнь.
Конечно, может быть еë покойный дед и не хотел бы этого, посчитал бы что Юкани рушит свою карьеру, но не хотелось больше жить в страхе за свою жизнь.
Но было всë таки то, что отвергало не продолжать путь: месть. Жажда мести несоразмерна с никакой другой человеческой потребностью, ибо она полностью захватывает мозг и сердце. Человеку так не нужна любовь, как месть.
Ведь если всë таки Юкани отомстит, убьëт третью молодую луну своими руками, она не только раскроет свой истинный потенциал и силу, но и сможет быть спокойна.
В голове представилась картина того, как девушка пьëт дорогое саке из кубка сделанным из демонического черепа и кости. Просто прелесть, не правда ли?
А что же помешает Юкани убить и вторую высшую луну? Что помешает ей победно держать фарфоровую голову в руках, и победно ухмыляться, являясь самой сильной женщиной этого мира?
Любовь.

***

Доуму больше не интересовали другие женщины - ему казалась их кровь горькой, старой. Слишком просто было загнать бедную пташку к себе в объятия – ему хотелось заполучить ту, которая всегда рвëтся, блещет холодом и гордостью.
Ему хотелось заполучить японскую принцессу Ëсихито: ему хотелось душиться еë кровью из флакона, душить себя верëвками еë тëмных длинных волос, ощущать еë в себе, и не важно в каком подтексте – Доума никогда не испытывал похоти, как могло показаться другим. Он испытывал чувство гораздо безумнее: голод.
Порой он вспоминал еë выражение лица, еë сладкий обман, который казался привилегией романтических романов. Порой, Доума томно закатывал глаза, и ждал. А чего ждал не понятно.
Почему то для него Ëсихито была не девушкой - он видел в ней настоящую, красивую женщину. Когда принцесса была подростком, он как то особо и не обращал на еë красоту внимания, ведь видел в ней тогда лишь ребëнка, нежели сейчас.
На его бархатной подушке лежали клочки бумаги, что были забрызганы кровью: умел бы Доума хорошо рисовать, нарисовал бы еë лицо и фигуру, а после бы нежно водил острыми когтями по рисунку.
Иногда Доума вспоминал и еë слова, и их поцелуй: порой еë губы снились ему во снах, но эти сны были больны и ядовиты. После содеянного он долго думал, что чувствует к ней - сначала ему было будто неловко, но после он вдруг понял и осознал что он и не обязан перед ней что то чувствовать. Не обязательно после признания его чувства должны вдруг пробудиться, и не обязательно он должен был стать резко хорошим.
Он не обязан любить еë.
Она сама виновата что что то чувствует к нему, и если эти чувства еë и погубят, Доума не будет плакаться в подушку.
Ох нет, нет - он лучше вместо этого подчинит еë себе, заберëт, и она будет в его объятиях целую вечность, если же не всю жизнь.
Вы спросите - если же ему так плевать, то почему просто не оставит еë?
Нет. Он твëрдо решил, что всë что ему осталось, это сводить еë с ума, и наблюдать.
И он будет это делать долго, пока она не захочет убить себя.
Если надо, он переступит порог личного приличия.
Доума сделает всë, что бы завладеть ею.

-------------------------
3028 слов
Возможно когда будет следующая глава будет Артик с Юкани!^^