Глава 1 (пролог)
001. Would you go with me in that case? / Музыка: Jamie N Commons & X Ambassadors — Into the jungle.
(начало 938-ого года)
«— Хм? Как настроеньице?
— Научись в кои-то веки реагировать на трубку, чтоб тебя. Пришлось выдёргивать из постели твоего брата и везти к поставщику его, но в... чтоб тебя, Марг, в конце концов всё проскочило настолько на удивление гладко, что у меня даже нет настроения учить тебя здравому смыслу. Когда вернёшься, поднимись сразу в кабинет, Тильда подняла всё дело Гаурса с позапрошлого...»
Пацан у пьедестала арки — совсем юнец, вчерашний мальчишка, такому мяч гонять да по перилам сигать — груда рванья и льняные со склизко-текучим комья волос. Утро проворное и душное с хрипом где-то в горле. Хочется пить до тупой сытости и тянуть крупные-весомые локоны Оги в мимолётные лёгкие косы. Разлитый шоколадной пудрой рассвет жжёт ноздри запахом пряным, густым и терпким до щекотки.
«— Ммм? Всё ещё? Не проще свалить всё на его работодателей, и пусть сами разбираются со своим же дезертиром?
— Что ты бы и сделал. Но учитывая, что ты с ранья прохлаждаешься где-то, судя по звукам, в районе третьей Юго-Западной, я с умом пользуюсь твоим отсутствием. Подожди. Слушай, ты в курсах, что твой брат и правда стал лучше готовить?»
Пацан младше Оги, худющий до костей и слабый до коленок в кромку колонны. Пацан грязный до мутно-серого и лаем захлёбывающийся в, может быть, лихорадке. От пацана несёт голодом так густо-откровенно, что Марглену почти — почти — хочется отодрать взгляд.
«— Я польщён, что ты понял свои ошибки, но нет нужды реагировать так эмоционально, Марг».
Пацан ревёт в голос, ныряя головой в коленки и вздрагивая-подпрыгивая космами, коленками и хлипко-ломкими руками в пунцовых язвах. Руки убегают к груди, стоит Марглену сделать к пацанёнку шаг. Марглен хмыкает и набрасывает на губы вывереннейшую из усмешек. Марглен терпелив, Марглен спокоен, Марглен насмешливо-заинтригован; насмешливо-чуть-снисходительно — в краешках глаз и на кончиках губ. Марглен понимающе-снисходительно хихикает, понимающе-снисходительно насвистывает очередной хит эфира и гнёт стебельки пацанёнку перед макушкой и у лица, щекоча тому горло и нос — избранными шутками и стебельками. Руки у груди до толкнувшего грудь торжества медлят. Утро кидает в глаза влажную пыль быстрыми горстями и мельтешит цветной ватой облаков.
«— Марг?
— Ммм?
— Я пытаюсь проследить за твоим мыслительным процессом, и меня пугает каждый из выводов, которые мне приходят в голову. Твой брат говорит, что завтра на обед будет картофельная запеканка, если ты найдёшь негнилые овощи по дороге».
«— Марг? Когда-нибудь твои планы прошвырнутся по моему здоровью бетонным катком».
Облака по кромке почти настолько же эфирно-сиреневые, как инкрустация над постелью Марглена или аметисты в медальоне агента Тильды. Как старая рубашка отца, та самая, бугристая от кровяной корки и мокрая от тонко-скользкой сукровицы. Как...
Парнишка шумно хлюпает носом и шепчет восторженно-благодарно до слёз, смахивая слёзы кулаками: «Най... Най...га. А... А вас... как...?». Торжество в груди давит напористо и необратимо.
«— Марглен?
— Передай Оге, что мне очень жаль за сегодняшнее, но что я готов искупить вину ведро картошки или что там ещё. Видишь, я более чем в состоянии быть очаровательным старшим братом, когда на меня снизойдёт.
— И батарейками. Вникай, я уже глотку сорвал, Марг, но для особо мозговитых: бери. сразу. пакетами.
— О, точно, батарейки. Как я мог забыть. Главная статья расходов агентуры сразу перед жратвой и боеприпасами.
— Захлопнись. Я перезвоню».
— Н... Н-нет, прошу вас... это, умоляю, не ухо... только не уходите, я что... Я что угодно...
Марглен усмехается Найге в лицо немножко брезгливо, немножко презрительно и чуть жёстко — в краешках глаз и на кончиках губ. Едва заметно хмурится, чуть уловимо елозит чем-то в карманах толстовки. Вдыхает потребность в себе, в Тамбре Марглене, до сырого остатка, так, что колет ноздри, почти невинно распахивая красивые глаза в пламя рассвета.
— Мне... это, сечё... понимае... переться отсюда некуда, вот, типа, понимаете? Прям вот совсем... Эти... твари, да, твари! Они, того, сечёте, меня... Они больше... Им на фиг не нужно, чтобы я, того, ну... и дальше вот с ними, а я...
Марглен небрежно поджимает губы и с пару минут разыгрывает спектакль с носовым платком после того, как умудрился по вящей неосторожности замарать о тряпьё Найги каёмку джинсов. Марглен хватает капающее со слов Найги восхищение голыми руками, через силу не забывая — не забывая — о новом, ошеломительнейшем, вот-вот набухающем плане планов, бриллианте среди вереницы тех, гениальных, но не то, не то, приходивших раньше. Марглену едва удаётся устоять на ногах под мыслью, что необходим провонявшему грязью пацанёнку до хрипа.
— Хочешь пойти со мной, Найга? Что же, а если я скажу, что мы пойдём за Кордон? Пойдёшь ли ты со мной в таком случае?
Протянутая ладонь смуглая, крепко-цепкая с тяжёлыми мозолями и влажная.
Раз, — считает Марглен, азартно-заинтригованно, подстерегая страх сухо и жадно, склонив набок голову и отстукивая ритм каблуком сандалии.
Два, — считает Марглен, подмечая дрогнувшие на щеках Найги подсохшие слёзы, тряхнувшие как от бури руки и почти стекло в одурманенных ужасом глазах.
Тр...
Найга мчится как впервые, вбивая пятки в плиту асфальта, не оборачиваясь, может, не вслушиваясь и не вдумываясь — с десяток секунд, и белобрысые-льняные космы едва в пекле проспекта разобрать.
Марглен играет в горячей с тяжёлыми мозолями ладони мобильным с тремя пропущенными и мыслит упоительнее, быстрее и масштабнее, чем за последние дни, многие-многие дни — больше, чем Марглен сумел бы заставить себя признать.
Чтобы отрыть силуэт Найги в ослепительно-прозрачном пепле у дальних фонарей, нужно основательно разгребать мозаику толпы.
Утро проворное и душное с хрипом в горле.