1.Словно кошмар.
- Он бросил тебя, перед этим убив свою жену, ведь та, естественно, была против. Через пару дней, сначала были большие деньги, которые с лёгкостью упали на его грязные руки, а после свобода гнилой души. Выкинул тебя из жизни, как старую куклу, которая была с разбитым лицом. Продал, как кусок мяса. Ты этого не заслужила, милая...
***
Боль, страх, ненависть, презрение и понимание того, что ей никто не поможет. Вот и все спутники юной Рейван, которая находится в плену долгие дни. А может и недели... а может и целые годы. Хотелось бы знать наверняка, но боль уж слишком сильно блокирует возможность ухватить призрачный хвост неуловимого времени. Но не одна боль здесь играет роль, ведь по мимо нее было что-то еще. Девушке постоянно вводят неизвестные ей препараты. От них становится легко, спокойно и просто хорошо. Правда, это не надолго. Через тридцать семь медленных вздохов, боль возвращается, приводя с собой удушающую судорогу. Легкие, глотка и мышцы не контролируемо сжимаются, а сердце, словно выпущенное на волю, начинает биться в три раза чаще. В три раза яростнее. Так происходит до тех пор, пока в комнату не заходит пожилой мужчина. Его лица не видно. Ничего не видно, кроме тёмного силуэта и ничего не слышно, кроме его хриплого голоса. Он начинает умело возиться с рядом стоящими капельницей и небольшой ситемой, что считывает её пульс и все остальные сигналы измученного тела. Когда игла покидает юное предплечья, заходит ещё одна персона. Судя по голосу, женщина. Она становиться рядом, и, без интереса заглянув в планшет, громко задаёт вопрос.
- Ты помнишь свое имя? - спрашивает загадочная персона, разливая в тёмной комнате свой бархатный голос.
Как и обычно, ответа не поступает, но это не значит, что пленница её не слышит. Об этом дополнительно свидетельствует мутный взгляд голубых глаз, что с огромным усилием направились на неё и едва приоткрытые губы, из которых вышел один лишь воздух. А казалось, Рейван кричит. Так оно и было. Кричит и очень громко, но лишь в своей голове. Пытается донести вопрос о том, кто они и почему делают это с ней? За что? Так было до тех пор, пока Рейван не вернулась к самому вопросу. Нет, не знает. Ничего не знает. Ладно они, но кто она? Сколько ей лет, как зовут и, что было до этого? Что было ровно до этого вопроса, кроме бесконечной боли и густого затмения в её перебитом разуме. Такого ведь не может быть. Не может. Она же жила до этого, точно жила. Не может же быть такого, что её жизнь началась с боли, и если так, то почему они спрашивают? Почему? Как же много этих пустых "почему" на которые она не получит ни одного ответа.
А после приходит ещё один гость. Паника. Она сильная словно шторм, плотная как листы титана и имеет свойство накрывать подобно гигантской волне. На бледном лице девушки появляются слезы, а в груди сильная дрожь. Её неистово трусит. Так сильно, словно кто-то сжал её плечи и начал будить. Но она не проснётся, ведь этот кошмар абсолютно реален. И все это происходит именно с ней. С той невинной жертвой, которая безмолвно льёт слезы и пытается освободить тонкие руки, но те плотно прикованы к койке. Так же было с её ногами и головой. И, если бы была хоть какая-то возможность высвободить этот ураган животного ужаса, то теперь ему нет выхода. Не желая затихать, он разрывает юное тело изнутри, вынуждая измученную плоть трястись в танце молящем о помощи. Том самом, где мышцы хаотично бьются в конвульсиях, рот отчаянно ловит воздух, а глаза ищут хоть кого-то, кто решит остановить её мучения. Но такого никогда не найдется.
Все, кто здесь присутствует не намерен ей помогать. Ни та женщина, ни мужчина медик, что ввел ей новую дозу, желая успокоить истерику, ни те двое бойцов, которые привезли Рейван на твёрдом инвалидном кресле. Было ещё тройка тёмных силуэтов, но больше никого. Таких же жертв данных каторг, голубые глаза так же не нашли. Хорошо это ли нет, не ей судить, так как Рейван очень бы хотела знать, что она здесь не одна такая. Эгоистично, но, что ещё остаётся тому, кто вечно один на один с чужой жестокостью. Или же это интерес? Может это опыты? Скорее всего, ведь её бы давно уже убили или изнасиловали. Точно опыты. Очень жестокие, ведь это только начало.
После её вновь садят в кресло и куда-то везу. Вокруг никого, лишь те двое бойцов с верными автоматами позади и белые стены, что, иногда, прерывают свой бесконечный поток стальными дверями серого цвета. И вот, одна из них открывается. А внутри лишь один старый проектор. Оставив пленницу ровно на середине комнаты, что отмечена синим крестом изоленты, они поспешно покидают комнату и плотно закрывают дверь на замок. Теперь она в абсолютной темноте. Долго скучать не приходиться, ведь мозг человека такое не любит. И вот, начинают появляться страшные звуки и игривые касания кровожадных монстров, которые прячутся в тёмные и все ждут, когда жертва окажется в их мрачном королевстве. Они ненасытны, плотоядны и любят хорошенько напугать свою жертву, прежде, чем насытиться разорванной плотью с приправой адреналина. А так же, они не реальны. Никто из того, что придумало заскучавшее воображение.
Пришло время настоящего. Проектор запустил свою игру, ослепляя глаза, которые уже привыкли в темноте. Сначала просто белый экран, а после вспышки. Их много и они все не кончатся. Вскоре эта игра света начинает отдаваться тупой болью в затылке, а после плотным капканом в животе. И снова приходит паника, но на тот раз она позволяет проявить голос. Позволяет крику ужаса и отчаяния вырваться на волю. Рейван кричит. Она не просит остановить это и не зовет на помощь, а просто кричит. Кричит так отчаянно и громко, что, казалось, когда это все закончится, её заберут немой. Заберут с полосками крови на подбородке из-за разорванных голосовых связок и с кровавыми слезами из-за лопнувших капилляров. И вот, это закончилось. Сил больше нет. Даже на то, что б элементарно держать голову прямо.
Жалобный скрип ржавых петель, шаги тяжёлых берц и новое движение. Когда большие колеса покидаю порог очередной камеры мучения, свет гаснет. И не только в той комнате, а ещё и перед голубыми глазами пленницы. Теперь она ничего не видит, но зато отлично чувствует острые вспышки боли в горле и не менее беспощадную мигрень. Вероятно, впереди её ждали ещё несколько аттракционов издевательств, но что-то пошло не так. Послышался приглушённый голос, что отдавал приказы бросить оружие в сторону, отойти девушки и стать на колени. После было тройка оглушающих выстрелов, казалось, у самого уха и невероятно нежное прикосновение плотных перчаток к её щеке. Став перед ней на одно колено, один из спасателей заводит за ухо выпавшую прядь золотых волос и заглядывает прямо в глаза. После было прикосновение уже оголенной ладони и успешный поиск пульса. Слабый, едва уловимый, но он был.
- Твой кошмар закончился. - спокойно говорит мужчина, вновь поднимаясь на крепкие ноги. Тогда, когда был отдан приказ проверить остальные комнаты, он вновь опускает взгляд на лицо пленницы и находит там слабую улыбку. Её молитвы были услышаны.