Дневник сбежавшей

Дорогой дневник. Моя жизнь после последних событий сильно поменялась. Долгое время я даже не знала, как быть. Сложности всё больше и больше накапливались, пока не образовался целый ком. В нашей школе стало довольно тяжело без достаточного количества учителей, так что старшие, в том числе и я, постоянно замещали друг друга, хотя сил всё равно не хватало. К счастью, к нам, только для работы в школе, вернулась Оля! Поэтому именно она в основном и работала с детьми. Оля очень их любила, да и они её тоже, так что я не побрезгала переложить всю такую работу на неё. Так что мне не было нужды заниматься подобным, поэтому то и появлялась реже. Чаще всего я работала по пятницам, хотя дети меня не особо любили, но при том внимательно слушали. Я читала и учила их читать и понимать старые книги, разбираться в них. Учила детей хоть как-то считать, хотя самым максимально сложным у них было умножение трёхзначных чисел. Оля же учила их писать, понимать других людей, становиться лучше. (Я всё равно не понимаю, почему же её не забирали!? Она Святая, точно Святая!) Наш благородный Дима организовывал вылазки, распределял группы и учил детей простым боевым приёмам и разным навыкам. Это действительно очень важно в нашей повседневной жизни, так что я очень благодарна ему за труды. Особенно я его зауважала после такого количества приложенных усилий к обучению этих детей дисциплине, ведь именно благодаря нему я, как и другие старшие, могла нормально вести уроки.

Приближалась весна. Я никак не могла зацепиться за утекающее время. А ведь это не очень хорошо, верно? Тем не менее, я старалась познать мир как можно лучше, сделать как можно больше всего хорошего, что бы, если со мной что-нибудь случиться, я знала, что обо мне будут вспоминать, как о замечательном человеке. Эгоистично? Может быть. По крайней мере, я не лгу ни себе, ни другим, а ведь это тоже очень важно. Никак не могу отойти потерь... Мои дорогие друзья меня покинули, и теперь я осталась всем одна. Это так грустно... Правда, очень... Очень грустно.

***

Это было двадцать седьмое число последнего месяца зимы. Я стояла у прилавка и тихо напевала вчерашнюю услышанную мной песню, одновременно расставляя на столе хлеб. Вдруг открылась дверь. Я, от неожиданности, немного вздрогнула и, уже по наитию, предложила купить свежий хлеб. И несколько резко, по правде, подняла голову, когда увидела чёрные, не запачканные ботинки. Передо мной стоял обычный городской охранник в обычной чёрной армейской одежде с пурпурными, белыми и лиловыми прожилками странной формы. За его спиной, как и у всех людей их профессии, был огненный бластер... Такой же, которым убили Нико... Я быстро выпрямилась и поправилась:

– Д- Да! Вы чего-то хотели? Кого-то ищете?

– Да. На самом деле вас.

Меня чуть инфаркт не хватил. Меня? Ну, да... Что ж, я решила не делать поспешных выводов и продолжила беседу спустя секунду:

– Что-то случилось? Я что-то сделала не так? – обеспокоенно протараторила я.

– Идите за мной.

Его ответы мне казались слишком короткими. Но я не стала противиться. Попросив минутку, я быстро накинула шарф и шапку. Мы вышли из дома и медленно двигались в сторону стен, разделявших город совершенных от нашего. Я забеспокоилась:

– Куда вы меня ведёте? – я старалась спросить это максимально доброжелательно, но не очень вышло.

– Всё хорошо. Меня послала ваша старая подруга. Она просила передать вам письмо.

Меня озарило. Но я знала чувство такта перед совершенным, так что извинилась, от чего страж даже улыбнулся. Вскоре мы подошли к небольшому выступу, который ранее я вообще не понимала зачем нужен. Оказалось, что это особый почтовый ящик. Если кто-то из другого города (уродов или совершенных – не важно) напишет в электронном виде письмо и укажет, кому оно должно прийти, то с другой стороны оно отобразиться в таком вот ящике. В совершенных городах все имеют такие личные ящички, правда выглядят они несколько иначе, насколько я поняла, но когда надо пообщаться с кем-то из «дыры», как там наши города называют, то пользуются этим допотопным устройством. Написав письмо, они его отравляют, а в нашем же городе из ящика должен появиться конверт.

Вот и сейчас, около аппарата стояли ещё два стража, которые быстрым движением рук на экране вывели символы и вскоре мне передали заветный конверт. Один стражник меня поздравил с первым письмом, хотя остальные промолчали. Я немного удивилась такому поведению, но поблагодарила всех и тихо ушла в штаб.

***

В штабе мы собрали самых приближенных. Я сначала думала позвать только Олю и Диму, но потом поняла, что это касается многих из нашей компании, так что написала довольно большой список. Через несколько часов в главный зал прибыли около сотни детей! Они были в ожидании. Все сели на пол, а я, Оля и Дима стояли. Последний громко попросил всех успокоиться, так как в помещении стоял гам, и в зале за секунду стало тихо. Оля поблагодарила всех кто пришёл и вежливо попросила вести себя тихо. Зал замер в ожидании. Я облизнула засохшие губы и начала:

– Сегодня я получила своё первое письмо. – я указала на желтоватый конверт в левой руке. – Оно от Алисы и Аниты, как я понимаю... – я оглядела всех – они, неотрывно, смотрели с большим волнением на конверт. – Итак, открываем.

Я быстрым движением распечатала конверт и вытащила чистую, голубоватую бумажку. Начала читать:

– Привет, Милли. Я почти уверенна, что ты это будешь читать не одна, поэтому, постараюсь рассказать, как тут, наиболее понятным языком. Правда, я не могу разглашать всех подробностей, поэтому расскажу лишь где теперь живу – Ночное небо. Это одна из центральных стран Южной Америки. Тут в основном синие и зелёные страны. Могу сообщить также, что я была поражена красотой и простотой этих мест. Надеюсь, дорогая Милли, что мы когда-нибудь встретимся здесь.

Увы, но у меня есть плохие новости. Когда нас проверяли, оказалось, что у Аниты не синий, а зелёный «Цвет принадлежности», поэтому её отправили в Салат – одна из центральных , но малых стран Южной Америки. В течение нескольких недель мы не виделись, но вот пару дней назад мне пришло плохое известие от Аниты. Врачи из их больницы писали, что у неё... Рак. Опухоль мозга...Мне жаль об этом сообщать, но не все наши мечты оказались реальными – рак неизлечим на этой – последней – стадии. Я приехала к Аните, как только смогла, но она сообщила, что у неё действительно последняя стадия и она может скончаться уже через несколько недель, её максимум – пару лет. Разумеется, все надеяться на лучшее. Врачи говорят, что это из-за долгого пребывания в городе уродов Лиловой, где, по-видимому, сейчас, как и тогда, кое-какая эпидемия. Её ликвидируют, но не очень успешно. Слухи о «спасителях» оказались правдой – они действительно борются с маорами! Жителей Лиловой временно переселили в «Чёрные страны», которые, как оказалось, являются временными жилищами для пострадавших стран. Но Аните всё хуже, хоть она и под воздействием лекарств и не чувствует боли. Меня попросили переехать к ней или перевести её ко мне, что бы никому из нас не было одиноко. Мне больше второй вариант понравился, потому она у меня уже второй день. Я стараюсь, как могу. Не беспокойтесь, пока всё нормально. Желаю вам хорошей жизни и надежды.

Ваша Алиса.

***

Многие были удивлены таким раскладом, но я, пожалуй, больше всех. От навалившейся на меня разом тягости, я не смогла сдержать слёз, так что быстро попрощалась и ушла. Весь оставшийся день я проработала в магазине. К счастью, было мало людей. Вечером я закончила писать письмо самой Алисе и понесла стражам обрывок старой пожелтевшей бумаги. Было уже поздно, так что моё тёмного лицо никого не могло бы спугнуть. Когда я сказала, что мне нужно, стражники стразу порасспрашивали кому и куда его прислать. Я постаралась ответить на всё максимально спокойно, потом поблагодарила их и быстро ушла.

Позже, когда я уже пришла домой, погода окончательно испортилась. Было холодно, дул пронизывающий ветер, срывался дождь со снегом. Но мне не хотелось сидеть дома, потому я быстро собралась, узнав сколько времени, и ушла. Я гуляла по лесу до часу ночи, когда, совершенно случайно, дошла до могилы Вани. Ветер сдувал с меня накидку. Я с трудом держалась на ногах. Слева от прибежища моего дорогого друга была основанная нами «могила», хотя, по сути, просто земля с закопанными под ней вещами Нико. Я вспомнила о неизбежности смерти каждого из нас. Я вспомнила, что некоторые уходят слишком рано... Я упала. По щекам покатились слёзы:

«Похоже, что все... все, кого я когда-либо знала, уходят из моей жизни... Но я же обещала им, что буду сильной!!! Что сберегу их память! И себе...»

Мои размышления прервал странный звук позади. На секунду я замерла, прислушавшись. Быстрым движением руки я стёрла слёзы с глаз и встала. Прислушалась сильнее – никого...

«Но я точно кого-то слышала...»

Снова шорох... Я быстро подошла к дереву, что стояло неподалёку, прислонилась у нему спиной и огляделась. Почти ничего не было видно из-за порывов холодного ветра и тьмы ночи. И вдруг – БАХ!!! Небольшая ель за моей спиной вместе с корнями пролетела у меня над головой! В страхе я отпрянула. Прищурилась... и... Остолбенела. Это был...

– Ма... ма.. ма. МАОР!!!

Последнее я проорала! Я быстро развернулась и, анализируя какой же это тип маора, побежала во всю прыть к «Бульварам» – так все называли невысокие пустынные горы, отделяющие не юге первый город уродов от второго, под которыми когда-то были бульвары. Мимо меня проносились высокие ели и берёзы, всё ещё лысые и грустные. Передо мной проносились напуганные звери и разбегались во все стороны в страхе. Где-то ещё можно было разглядеть спящего животного, но вскоре и он просыпался от всеобщего гула. Холодный ветер с ледяными каплями с огромной силой хлестал лицо, оставляя небольшие царапины. Но, если прибавить скорость, все капли с ветром сливались в один сплошной поток, от чего бежать с открытыми глазами вовсе становилось невозможным. Я приближалась к лесу гигантских елей, когда задумалась...

Типы маоров. Их разделяют на 3 типа. К первому относятся «костяные» маоры – чёрные, высохшие и высокие скелеты с длинными уродливыми руками и короткими ногами с которых постоянно стекает какая-то чёрная жидкость. Они так выглядят, как мы считаем, потому что жили без воды и еды столетия. Такие особо опасны своими размерами и скоростью. Ко второму же типу относят «слизней», как их некоторые в шутку обзывают. Но в них нет ничего смешного – они ещё более опасны. Эти маоры напоминают гигантские клубни чёрного дыма, только из очень липкой и отнюдь не газообразной слизи. Эти истуканы не способны жить не в солёной воде, так что если на них вылить пресную, то они зашипят, будто это кислота какая. Они могут превращать других людей в себе подобных, если подождать десятилетия, и уничтожать непокорных. У них нет ни сострадания, ни радости, да и вообще разума. Такой и свалил Ваню... Но третьему же типу относятся особо опасные и редкие маоры, ещё неизведанные и не узнанные. Это более частые «слендеры», но только сутулые, безмозглые и полностью, как и все маоры, в этой чёрной жидкости. Ещё к этой группе относят «тьму» – самых опасных и не убиваемых маоров. Они скрываются в тени и выходят только с заходом солнца, хотя и живут они только около воды, так что, с учётом всех вероятностей, я их врядли вообще когда-либо встречу.

Но за мной точно гнался «скелет». Можно подумать, что я была в полном ужасе, но это не так. Я знала, что на Бульварах есть древний храм, который сутки на пролёт защищают «белые солдаты» – особые войска, охраняющие людей от маоров (большей информации нам не давали). Ещё издали, гоняющие балду, солдаты меня заметили. Мы знакомы, ведь я им чуть ли не каждую неделю новых маоров поставляла! Завидев меня они, рефлекторно, похватали бластеры и вытаращили глаза. Я сначала не поняла, что с ними, а, когда обернулась, осмыслила ­– за мной с огромной скоростью нёсся стометровый скелет! Я удвоила, а то и утроила скорость, когда лес высоких елей начал редеть, а за пять сотен метров не выдержала такого поведения служащих, поэтому наорала на застывших солдат. Они тут пришли в себя и выстроились. Прицелились. Выстрел! Маор лёг. Высокие ели не дали ему сильно упасть. Но радоваться было рано. Одного выстрела для этих чудовищ мало, тем более для такой громадины. Если б всё было так просто, то люди бы их и не боялись. Скоро последолвала целая очередь выстрелом, пока маор окончательно не повалился на землю. Я быстро вскарабкалась к Давену – старшему среди «белых солдат»:

– У-у-у-ух!.. П- Привет... – стараясь отдышаться, я дружески улыбнулась.

– Ого!!! – хрипло завопил Давен. – Привет, Милли... Ничего себе! Вот это ты, конечно, постаралась... И как мы это в центр притащим?! – он выглядел очень радостным.

– Извини, что меня давно не было... Просто кое-что случилось, так что я была несколько занята. – грусть в голосе все же проскользнула.

– Ничего, девочка моя... Ничего... – кажется, он всё понял, ведь на его лице отразилась скорбь...

Он погладил меня по голове, и мы распрощались. К трём часам я снова была дома и начала считать дни до следующего осмотра.