Глава сороковая.
Марголдин ухмыльнулся и, зайдя в диалог, написал: «привет, я нормально, спал, устал». Вроде как это было обычное явление, многие школьники ложатся спать после уроков. Всё же Ваню настораживало это сообщение в личке. С какого перепугу он решил написать именно туда? Почему не в общий чат?
Взглянув на время, он понимает, что вряд ли Паша ответит сию же секунду. Марголдин педантично ставит телефон на зарядку и смотрит в стену. Залип он так на минут двадцать, наверное, думал о вечном, но его мысли прервала младшая сестра.
— Ваня... Вань... — девочка с игрушечным ежом в руке и в милой пижамке с сердечками аккуратно открыла дверь.
— А? Ты чего не спишь? В школу же завтра...
— Можно я с тобой посижу? А то я проснулась от кошмара, а уснуть не могу...
— Ну, что поделать, садись давай. А Катя не вернулась? — девочка плюхнулась рядом, а брат её легонько обнял за плечо.
— Не-а. Достала уже! Постоянно хвастается, какие подарки ей парень подарил, как они там в киношки ходят, какой он у неё хороший... Только о нём и горланит! А про меня вообще забыла... — Алина изменилась в лице и положила голову парню на плечо, прикрыв глаза.
— Ой, забей ты на неё. Она сейчас карьеру строить пытается, доучивается в универе. Ей никогда до нас с тобой дела не было. Ну и ладно! Потом прибежит, когда я умру.
— Чего? В смысле умрёшь? — сестра сразу отпрянула от него и поморгала несколько раз. Ваня сам не понял, что сморозил. Помялся немного и стал выдумывать отговорку на ходу.
— Ой, что это я говорю... Ну, умру, знаешь, что экзамены не сдам. Ух, батя наш её вызовет и скажет мне: "Эх, Иван Сергеич, равняйся на свою старшую сестру! У неё уже и жених, и квартира, и работа, и успех! А ты болван!" — Марголдин кашлянул, — поняла?
— А-а... Ну ладно... — девочка неохотно поверила в этот бред, но всё же была немного насторожена. — Ваня...
— Слушаю, миледи!
— Я что хотела спросить... А вот ты же ну... Не режешься...? — Марголдин выпал из пространства, пытался собрать все мысли в кулак. Откуда она узнала? Зачем вообще спросила? Хотя, зная Алину, она это сделала не только из банального любопытства, но и из беспокойства.
— А ты? Я надеюсь, ты этой ерундой не занимаешься?
— Вот, смотри, — она закатала длинные рукава кофты, показала руки со всех сторон, после чего приподняла штанины шорт, где всё так же было чисто. Виднелся только детский шрам на ляжке, полученный во время купания в море в шторм. Ваня одобрительно кивнул. — А ты руки не хочешь показать? — Марголдин, смирившись со своей участью, закатал рукава, под которыми виднелись ужасные глубокие шрамы, кровавые царапины, а также вырезанная когда-то звёздочка. Выглядело это всё, мягко сказать, отвратительно. — Блин, Вань... — он стыдливо опустил рукава обратно.
— Давай не будем об этом, а? Просто, знаешь, когда мне очень плохо, то я вот этим всем занимаюсь. Боль с души уходит, начинают болеть и кровоточить руки, и я забываю о проблемах. Это не единственное место, где есть шрамы. Но знай, мне сейчас очень непросто...
— Это всё из-за Андрея, да? Он тебе делает больно? — даже в полумраке было видно, как заблестели глаза. То ли от подступивших слёз, то ли от ненависти и обиды.
— Алинка, что ты... Да, бывает так, что мы ссоримся, но потом, всегда-всегда миримся. Вообще не думай об этом, тебе ещё рано, — он крепко обнял сестру. — Только прошу, пообещай, что ты такой хернёй заниматься не будешь. Ладно? — она кивнула, после чего отодвинулась от Вани. — Спать пойдёшь? — девочка кивнула вновь. Марголдин встал с кровати, отвёл её в спальню, прихватив ежа, после чего накрыл сестру одеялом и чмокнул в лоб. Вернувшись в спальню, он сел на кровать и завтыкал в стену.
Просидел он так до самого утра. Где-то в шесть часов всё же собрался с мыслями, пошёл в душ. Встав напротив зеркала, он стал изучать своё тело: нажимал пальцем на синяки, чтобы зачем-то испытать боль, водил ими по царапинам и порезам, разглядывал засосы на шее и ключицах. Выглядел он так, будто выпрыгнул из несущегося автомобиля по трассе в колючие кусты, где его покусала пантера. В общем-то, не очень хорошо. Встав под горячую воду, в голове опять появился миллион мыслей о его любви, существовании на этой планете, смерти и загробном мире. «А вдруг что-то есть после смерти? Но если есть, то что? Сука, как же мне хуёво от всего этого... Мне кажется, что легче будет умереть. Кому я сдался в этом мире? Да никому. Может заторчать снова? От этого почти ничего не изменится, зато хоть когда-то будет хорошо. Хотя бы ненадолго. В любом случае, ничего толкового из меня не выйдет».
Абдрашитов неспешно идёт к дому Вани, чтобы как обычно встретиться и дойти до школы вдвоём. Сказать о содеянном вчера он не решится, по крайней мере в ближайшее время. Но скрывать, по сути, измену тоже невыносимо. Он не из тех людей, что будет делать такие грязные дела за спиной, когда-то ведь точно сломается. Даже если начать рассуждать, то его принудили, а он не стал давать отпор. Да и что он смог бы сделать? Пнуть ногой и сказать: «Вали»? Действия Дениса никак не предскажешь. Он может хоть дверь поджечь, хоть насрать под неё. Всё зависит от настроения.
Андрей встаёт под козырьком подъезда и мирно ждёт. Марголдин вышел изрядно замученный, будто его били молотами всю ночь. Он сразу же заключает парня в объятия.
— Дрюш, ты прости, что я вчера всякого наговорил... Ну, точнее ответил как-то грубо, вот... Просто много чего мне вся моя ебанутая семейка наговорила, поэтому я был вообще не настроен на диалог, — он сразу же принялся целовать шею Андрея, и обнимать всё сильнее.
— Не переживай, я не обиделся, всё в порядке, — в сердце больно кольнуло. Ваня извиняется перед ним за такие мелочи, хотя Абдрашитов вчера совершил поступок куда хуже. — Пойдём? А то уже опаздываем.
По дороге в школу, минутку неловкого молчания прервал звонок от Паши. Тёмный радостно поднял трубку, ожидая услышать какие-нибудь новости или очередную забавную историю о том, как Саня опять залил всю кухню выкипевшим кофе из турки. Но нет.
— Андрей, блять, почему я не мог до тебя дозвониться? На сообщения мне не отвечаешь, везде игноришь. Мне пришлось матери твоей звонить, придурок. И знаешь, что я узнал? Что ты там с кем-то трахался. Всё было бы ладно, только в это время Марголдин дрых дома. Изволь объяснить, что это за хуйня? — Фраев шипел в трубку из-за сцепленных челюстей, тяжело дышал и, видимо, был готов прямо сейчас ударить его через телефон.
— Ой, Паш... Ну... Давай я тебе потом всё объясню...
— Что, стыдно тебе? Андрей, ты совсем охуел? Что опять началось? Что происходит? Увидел своего Денчика и всё, несёт тебя на крыльях любви? Ты о Ване подумал? Ты о нас подумал? — Марголдин смотрел на парня таким невинным непонимающим взглядом, будто вот-вот расплачется.
— Блять, я тебе потом лично всё скажу, — и чуть ли не шёпотом, — Ване ничего не говори.
— Да какого хуя я опять тебя должен прикрывать? Сколько можно? Ладно, я тебя перед мамой твоей прикрыл, но чтоб Ване в глаза врать? Нет, я так не могу. Ты меня так выбесил, что я прям щас нахуй приеду и перекрою тебе ебало, понял? Ёбанный придурок, — Фраев останавливается около их с Сашей колледжа. Блаженский выходит из машины, помахав рукой, на что Паша сразу трогается с места. — Через пятнадцать минут я буду у вашей школы. Так уж и быть, отправь Ваню учиться, а с тобой сейчас поговорим, — он зло скидывает звонок, после чего бьёт рукой по рулю.
— Дрюш, всё хорошо?
— Нам там просто с Пашей нужно пару вопросов порешать, вот... — Абдрашитов опускает голову, чуть прижимается к плечу парня.
— Ну, ничего, если что, ты всегда можешь на меня положиться. Я тебя никогда не подведу. Могу же я с вами посидеть?
— Ой, Вань, да не стоит, тем более там первым уроком общага... Может ты там посидишь, а потом мне дашь конспект списать, а?
— Могу конечно, мне нетрудно, — милая улыбка сразу же перешла в мягкий поцелуй в макушку.
Андрей стоит недалеко от школы и чуть ли не трясётся при виде проезжающих машин, и не зря. Фраев чуть ли не выбегает из машины буквально на ходу, сразу подлетает к другу с кулаками.
— Паш, Паш, стой, успокойся, я тебе всё объясню, — более-менее спокойным голосом отвечает парень. Фраева остановить уже сложно, он даёт ему пощёчину, после недалеко отходит.
— Потрудись объяснить.
— Там долгая история, короче...
— По факту говори. Где, с кем и почему.
— Дома, у меня... С Денисом... Он мне угрожал...
— Блять, какой же ты долбоёб... — Паша закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — Ты о последствиях думать вообще не умеешь? Что это за хуйня? Угрожал... А ты что, пятиклассница? Никакой отпор дать не можешь, я так понимаю? — глаза тёмного наливаются слезами. — Только плакать мне тут не надо. Ты же сам хуйню сделал.
— А что я должен был, по-твоему, сделать? Отпиздить его, мусоров вызвать?
— И почему ты этого не сделал? А я знаю почему. Потому что твоя ебанутая пидорская душа просит каких-то качелей, новых ощущений. Чё, скучно тебе с более-менее адекватным Ваней, да? Из интересного с ним, я так понимаю, была лишь его зависимость, которую ты же ему и вбил в голову? — Паша сжимает руки в кулаки, пока Андрей молчит, склонив голову. — Острых ощущений захотелось? Я просто не понимаю, чего тебе не хватает? Вроде Ваня не такой уж и плохой человек, чтобы с ним так поступать.
— Паша, умоляю, не говори ему! Да я... Я хоть... — он становится на колени, — я буду на коленях стоять, умолять... Прошу, не говори Ване, ему и так сейчас не очень, это его добьёт, прошу...
— Встань и не позорься. Я подумаю над этим. Но если узнаю, что такое повторится, то просто тебя нахуй переломаю. Я не позволю тебе заниматься таким блядством. Пиздец, Андрей, ты меня разочаровал, — Фраев отворачивается от него и направляется к машине. — Поеду твоей маме похвастаюсь, какой у неё сын дебил.
— Паш, Паш, только не маме...
— Ты просто урод, Абдрашитов.