Помоги мне

На улице темно, но воздух все еще теплый.

Точное время 1:23 AM.

На улице большое скопление людей. Их голоса не умолкают ни на секунду. Они все говорят и говорят. Выражение лиц у каждого разное. У кого-то бледно от ужаса, у кого-то обычное испуганное, кто-то не скрывает интереса, а точнее ребятня лет четырнадцати, а кто-то смотрит с отвращением. Но все они не умолкают.

Заткнитесь! Проваливайте.

На улице темно... но тьму рассеивает свет фар от полицейской машины. Синий – красный, синий – красный. Он противно и быстро меняется, давя на мозг, от чего становится еще хуже. Я медленно поворачиваю одеревеневшие мышцы шеи вместе с головой вправо. Туда, где я потеряла рассудок, где меня пару раз вывернуло наизнанку, откуда меня, примерно двадцать минут назад, оттаскивали подруги, попутно вызывая полицию. Туда, куда смотрели глаза этих неумолкающих людей.

Господи... какой ужас.

То место еще более темное и мрачное чем вся улица. Зловещее, пугающее, отвратительное, адское... есть множество синонимов к этому месту, от которого за версту веет кровью, от чего меня снова начинает трясти и лихорадить, а рвотный позыв становится все сильнее. Несколько полицейских, криминалистов и детектив светят своими фонарями изучая место и иногда сверкает вспышка фотоаппарата.

Как они так спокойно могут там находиться?

Это был мой восемнадцатый день рождения. Он должен был стать лучшим днем в моей жизни, ведь его я ждала, кажется, всю свою жизнь. Но день моего совершеннолетия, стал днем, когда я повидала самый настоящий ужас. День, ставший началом отсчета будущих смертей. Днем моих вечных кошмаров.

- Детка, милая, с тобой все впорядке? - взволнована щебетала мама, подбегая ко мне. Он взяла меня за ледяные руки и посмотрела в мои пустые глаза. – Дорогая, тебя никто не тронул? – она укрыла меня в старый бабушкин плед, в надежде согреть.

Я хотела бы что-то ответить, но голос пропал, как и все мои эмоции на лице. Я просто открывала и закрывала рот от безысходности и стояла с пустым выражением лица. Не было проблеска страха, боли, отвращения или каких еще либо эмоций. Ничего, мать его, не отображалось на моем лице, в то время, как внутри меня разрывало на кусочки. Ужас, поселившийся во мне, был склизким и обволакивал все внутренности. Я уже не слушала маму, а копалась в себе, раз за разом прокручивая последние события этого нескончаемого дня.

Я и пятеро моих подруг собрались у меня. Поздравления. Подарки. Небольшой перекус маминой едой. Позже родители уехали, а мы решили устроить небольшой вечер кино, перед тем, как поехать в клуб, арендованный нами на всю ночь, где будут только мои знакомые. Не спеша наступило время сбора. Саншайн сообщила, что выйдет во двор, где была припаркована ее машина, чтобы забрать нужные вещи, как выяснилось позже, ее любимую косметичку и еще один подарок для меня. А мы продолжали весело наряжаться и что-то обсуждать. Собралась я самой первой, поэтому и пошла к подруге, которая еще не вернулась. Тогда я и обнаружила эту ужасающую картину. Тело Саншайн лежало около ее машины. Перерезанное горло, вспоротый живот, из которого можно было разглядеть ее внутренности, залитые кровью, а руки были неестественно вывернуты и было видно выпирающие сломанные кости через разорванную кожу. На лобовом стекле, ее любимой коричневой помадой, было написано: «6-1=5 Кто следящий?», а на капоте лежал золотой браслетик с буквами в виде моих инициалов. Сначала я даже не могла закричать, шок и ужас сковал мои голосовые связки, а после поступил рвотный позыв и, не удержавшись, мой желудок в момент стал пустым, освобождая еду, которую мы все вместе недавно ели.

- Мисс Томпсон? – кто-то положил свою большую ладонь мне на плечо и несильно встряхнул, чем вывел из раздумий. Я нехотя обратила внимание на стоящего рядом мужчину. Детектив лет тридцати с темными волосами и янтарным взглядом, строгим и уставшим. Высокий и не очень крупный. Думаю, в другой бы обстановке я обратила на его внешность внимание, но сейчас мне было все равно. – Вы должны проехать с нами в отделение и дать показания?

- Мистер Милтон, наша дочь сейчас не в лучшем состоянии. Она сильно напугана. Думаю, ей сперва лучше отдохнуть, - вмешался папа. Когда он успел прийти?

- Я понимаю вас, сэр, но эта наша работа. Мы обязаны узнать подробности произошедшего как можно раньше и выслушать свежие показания.

- Но моя дочь... - дрожащий голос мамы сразу перебили.

- Мне жаль, миссис Томпсон, - брюнет снова обратил на меня свое внимание и протянул свою руку. – Пройдемте со мной, пожалуйста, – я не стала сопротивляться. Отдав маме свой старый плед, который мне связала бабушка еще шесть лет назад, я взяла под руку мужчину, и он начал вести меня к одной из машин. – В полицейской машине заняли места ваши подруги, поэтому надеюсь вы не против поехать на моем не столь солидном транспорте?

Это сейчас была шутка? В такой момент? Когда мою подругу накрывают черным пакетом и увозят в морг? Потихоньку во мне начало развиваться раздражение, но я все также молча продолжала идти к машине.

В небольшую темную комнату вошел офицер лет сорока пяти. Усталый мужчина, с черными волосами и еле заметой сединой, небольшого роста и слегка полноватый, нес кружку с горячей жидкостью. Он посмотрел в мои глаза своими темно-синими и сочувственно улыбнулся. Но мое лицо так и оставалось пустым. Мужчина поставил передо мной кружку, как оказалось с чаем, и сел напротив, внимательно рассматривая мое лицо в то время как я рассматривала комнату. Помещение такое же мрачное, как и мое состояние. Серые стены, тусклый свет, обычный черный стоил и два не самых удобных стула друг напротив друга. Неприятная атмосфера так и давит, от чего я непроизвольно вздрогнула и на моем лице появилась первая эмоция, отвращение. Но проходит минут пятнадцать, чай, к которому я так и не притронулась, начинает остывать, а я так и не сказала и слова. Короткие пальцы мужчины начинают стучать по столу от нетерпения. Еще чуть-чуть и он перестанет вести себя как добрый полицейский.

- Ну так ты собираешься говорить, - небрежно спрашивает он, а ритм стука его пальцев сбивается. На его лице прослеживается раздражение, но я все равно ничего не могу сказать, лишь открываю и закрываю рот опустив голову. Может он поймет, что я не могу говорить? – Я не собираюсь тут вечно сидеть и играть с тобой в молчанку, - вспылил мужчина и ударил своим тяжёлым кулаком по столу, от чего мое тело вздрогнуло. Но даже так я не издала ни писка. А голос мужчины становился все громче и громче. – Ты не понимаешь, что сейчас тормозишь наше расследование? Или ты хочешь, чтобы опять кто-то погиб? Ты обязана все рассказать, сейчас же!

«Ты хочешь, чтобы кто-то умер?» раз за разом повторялось у меня в голове. Эта мысль как будто отражалась от стен черепной коробки, повторяясь и не находя выхода. Сью, Глория, Марта, Шерри, ты хочешь, чтобы кто-то из них погиб? Тогда начинай говорить. Глупый голос, давай же! От безысходности по моему лицу покатились бусинки слез, а рука вцепилась в горло оставляя кровавые следы от ногтей. Чертов голос! Говори! Твою мать! Почему ты сопротивляешься мне?! Я не хочу, чтобы кто-то еще умер! Черт! Почему ты блять молчишь?!

Я чувствую, как мне заламывают руки и то, как мне все это время не хватало кислорода. Я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего поднимаю свой заплаканный и испуганный взгляд на охранника, который держит мои руки. Мое лицо влажное и облеплено пшеничными волосами, что вызывает противное ощущение, а горло как будто до сих пор кто-то сжимает. Я смотрю по сторонам и замечаю в проходе еще нескольких людей. Того самого офицера, который смотрел на меня как на сумасшедшую, двух испуганных женщин и детектива, который с пониманием и сожалением рассматривал меня. Я опустила свой заплаканный взгляд, когда в проеме, среди всех этих людей, появился врач и пройдя ко мне достал из своего чемоданчика шприц и сделал укол, от чего меня сразу погрузило в сон.