Пролог
Великий лес молчал, и лишь шальной Эон свистом несся меж крон деревьев. Необычно для этих мест подобная тишина, быть может, укрывшись зимней шубой, обитатели леса попрятались от белого недруга. По крайней мере, именно так себя убеждал Далорин, остановившись у прогалины леса напротив горы, на которую указывали следы. Небольшой перерыв дал о себе знать: перебирать ноги стало едва возможно, от чего дыхание стало глубже и чаще. Снег то и дело поскрипывал под ботильонами из литой кожи, что были гному до самых колен. Холодный пот проступал по высокому лбу, охотно соскальзывая по лицу, когда тот, в очередной раз наклонялся, различая следы, ведущие наверх. Серебряная рукоять Кровавого клыка игриво поблескивала на его спине при свете дня.
- «Пугающее спокойствие. Надеюсь, Тирольд знает, что делает. Надо спешить! - воскликнул он, подгоняя свои шаги, - уверен, нарак'хиды не возлюбят непрошеный гостей.
Туман поглощал невзрачные виды Тернистой долины позади Далорина, ложась ровным слоем и врезаясь в основание горы. Только макушки дволоморфов выглядывали из-под густой завесы. На мгновение замешкавшись, он невольно начал вспоминать через что ему пришлось пройти, дабы оказаться у апогеи. Мысль его сорвалась, взглядом его овладела странная фигура, схожая с девушкой, коих видел немало, но крылья размахом в четыре метра не оставили сомнений в том, что перед ним живая гарпия. И издав ужасающий крик, она скрылась за вершиной горы, пролетев над головой, словно плывя по воздуху.
- «Гарпия! - раскатистым смехом, завидел он, - Тирольд мне не поверит, сошлет мои слова за ударившую горячку.»
Далорин оглянулся назад, пытаясь разглядеть место, где разминулся с другом. Улыбка остыла на его лице, зыком припомнив себе его слова напутствия. Внезапно он помчался по каменным плитам, покрытым коркой льда. Лучи солнца тянулись все выше по мере восхождения к вершине.
Солнечный блик ударил в глаза,распростерлись его объятия по всей лесной обители. Словно на страже леса, там, к югу, меж горных поясов, над всем громоздилась Цитадель Луны, создавая ощущение присутствия глаз на затылке. Таким ее запомнил Далорин с тех времен, как крайний раз дитем носился по этим землям.
Живописные дали соблазняли недолго; в подножном лесу, за устьем реки Гафии, раздался жалобный гвалт в сопровождении мараадской речи, на котором разговаривали нарак'хиды.
- «Горе мне! Надо предупредить Тирольда! Горе мне!- взволнованно повторял он чуть тише, быстро перебирая короткими ногами по замшелым выступам вниз, - если беда настигнет его раньше, чем моя весть!»
На долю секунды его лицо побледнело от мысли, но трескучие звуки реки Гафии у подножия горы, вызвали небольшую улыбку и, кажется, приободрили Далорина, ведь до назначенного место встречи с другом оставалось пару десяток ярдов...
******
В несколько лиг от Лор'ка-Наар, у обрыва скалы отыскался Тирольд, позади которого под серой пеленой укрылись загадочные топи Тернистой долины, манящие остаться в них подольше, а то и вовсе их не покидать.
Следы и шум бьющейся струи вели разведчика к теснине. Какого было его удивление, заметив трапу и водоем внутри узкой трещины в скале.
Тяжелый двуручный меч возвышался над его головой, хоть и сам-то был ростом точно не меньше десяти линков. А без того широкие плечи становились ещё габаритнее под слоем брани из вареной кожи дурглов и кольчуги, сделанной искусным гномом. Грел его спину лохматый чёрных мех галма.
Тирольд опустился чуть ниже, протиснувшись в ущелье. Грохотом посыпался небольшой известняк у поступи и эхом огласил о его присутствии по всему ущелью. Он осматривался на мшистые стены, на которых острием ножа были выбиты символы на недоступном ему языке, он лишь повел по ним взглядом и вновь пошел по следам. Сверху нависали лианы, по которым вниз струилась вода, и подобно пению птиц, сливалась с подземными водами, что потоком стремились к выходу. И чем дальше его заводила тропа, тем шире становились ее стены, пока дорогу не увлажнил ручей и ,наконец, стали явны следы, ведущие в чащу леса.
- «Значит, я на верном пути» - тихо промолвил он сквозь густую бороду и чуть нахмурил дуги, заметив следы на пару ног. - «Кхм... все могло бы закончится куда проще, не доверив я пленных Далорину. Пади ищи теперь их среди «лесных».
Остановившись у прогалины, где следы уходили в глубину лесной заросли, вдруг разнесся жалобный гвалт. Опытный мечник тут же схватился за рукоять и обнажил обоюдоострый меч, выставив перед собой его острие. Казалось, в памяти давно забылись слова Тирольда, что, в случае, если что-то пойдёт не по плану - они должны встретиться у крестовины реки Гафии, что была в мили к востоку. Разум его поглощала и созывала мольба истязаемого голоса...
******
Издали доносилась птичья трель: иной чужеземец и тот признавался взглядами в любви каждому лепесточку, что необратимо иссыхал и уносился в бесконечную даль. Так чарующе выглядел своей простотой лес в этот период.
Подходя ближе, водопад становился все громче, и вместе с тем с большим энтузиазмом Далорин озирался за каждый ствол, в надежде завидеть друга, но потуги его становились всё безнадежнее с каждым разом, он понимал, что ему вряд ли это удастся. Лишь журчание кипящих в глубинах вод нарушало гомофонию Танаанских джунглей, а вместе с тем и не оставляли наедине Далорина. Он сдался. И пристроившись на ближайшем валуне у обрыва, скинув с себя тяжелое орудие, взору открылся вид страшащий, но в то же время завораживающий - острые пики, об которые так яро разбивались волны, захватили его внимание. Было понятно, почему это место несет название крестовина Гафии: водопад временем вырыл себе дорогу до реки, образовав из устья крестовину.
Так он осматривался, пока к западу от него раскатистым зовом не затрубил рог, далекий и неумолкаемый вой его прошелся по горному склону. Взгляд его побледнел.
- «Быть беде! - встревоженно воскликнул Далорин, - неужто это Тирольд попал в логово врага? Следует проверить: не по его ли душу рокот прозвучал?»
Так он пустился вниз, откуда прозвучал рокот.
******
Зычный рок сорвался, немая погибель нависла над поляной, утратой веяло в потоке задыхающегося воздуха ближе к месту. Еле слышные лязги мечей и вовсе потухли в закоулках лесного царства. На обагрившем снегу дюжиной лежали кинжалы, с выплавленным навершием в виде черепа, и столько же мечей остывали после битвы, ну а носителей было не видать. Лишь деревянные идолы, с оборванными крыльями и изуродованными лицами, служили в качестве немого зрителя.
- «Marau'ki (Проклятые), - подобрав и осмотрев рукоять кинжала, высказал Далорин. - Чем же члены Высшего Совета приглянулись нарак'хидам?»
Неприятный запашок сбил его с толку: глаза поежились, и по склере поползла черная дымка, затмевая взор тьмой. По телу прогулялся небольшой холодок, после чего кинжал выпал из его непослушных пальцев, и взгляд вновь озарил свет. Ноги гнома пошатнулись от внезапного головокружения, и, наконец, он заметил у пригорки на поляне лежал меч Тирольда, от самого которого остался лишь растерзанный мех неподалеку. Он поменялся в лице, упав на колени рядом с мечом, так тщательно он рассматривал его во всю длину, будто разглядывает в нем друга.
- «Tumacto tilamar sipelna valas qiluma (Слепая вера приводит к неверным решениям),- сказал он себе. - Что мне меч твой, да мех? Не мог ты пасть в бою с горстью врагов. Ты - воин, защитивший врата Эйнберга и сразивший в одиночку сотни мятежников! Наверняка это их чудаковатый фокус! А пока мы не встретились вновь, брат мой, я приберегу твой меч.
В нескольких шагах от него заманчиво журчал небольшой ручей, где скинул и стал омывать свои вещи Далорин.
- «Прохлада!» - утоляя жажду и ополаскиваясь, высказал он.
Внезапно с юга стал доноситься топот десяток лошадей вместе с характерным нагоняем в виде посвистывания конницей. Шаги их внимали и оглушали за полмили. И, как оказалось, «лесные» направились на разведку по странному зову. Миновать их не удастся, Далорин прекрасно это понимал, потому не стал тщиться над этой затеей.
Кавалерия эльфов во главе с Суфриелем в смятении осматривали поле битвы. Распри на их территории без ведома властителей леса вводила их в ступор; им не казался знаком характер кинжала: диковинная и неаккуратная выплавка была не в привычку эльфам. - «Дело рук чужеземца»- читалось в нахмуренных дугах острых бровей. Сухой кашель Далорина неподалеку сразу приковал взгляды воинов в ту сторону, и все схватились за рукояти мечей. Суфриель был расчетлив и осторожен, подкрадываясь к врагу со спины с вытянутым перед ним длинным клинком.
Полуденная безмятежность переносилась в воздухе. Суфриель не был резок в своих движениях, хоть и посещала его мысль, что он уже обнаружен. Далорин же не стал оборачиваться и, с бормотанием себе под ус, продолжал очищать налипшую грязь от батильонов. Жестом Суфриель велел войску оставаться на местах, а сам он подошел на вытянутую руку, удерживая клинок на уровне шеи Далорина. И только тогда он прекратил очищать обувь. Черные, как смола волосы, скрывали очертания его лица, а видимые части рук покрывали шрамы. Суфриель вмиг понял, что перед ним человек, повидавший немало битв, отчего он насторожился еще больше.
- «Не знаю, что гном забыл на чужой территории, но будет куда проще, если мне не придется отрубать тебе голову, чтобы развязать язык», - с холодом заявил эльф.
Справа от него услужливо лежали очищенный от крови меч Тирольда и молот Кровавого клыка.
- Du bolra ma glafranac glanas, wilar tutulma udttei non ula dalamars san, du bor ulai comlama, i locrata un, ano vola non jolag du iluck (Взошло немало лун с того времени, а места эти по-прежнему пьянят не хуже вина, взойдет еще столько же, и может тогда, я не смогу узнать этот клинок), ведь он - моя лучшая работа, - с улыбкой ответил Далорин, силясь дотянутся к ногам обуть оголенные ступни.
Суфриель молча наблюдал. И пускай он смотрел прямо на него, взгляду поддавались лишь воспоминания, проплывающие перед ним. В мгновение все зациклилось на нем, не осталось сомнений, что перед ним его давний друг.
- «Далорин?» - с небольшим дрожанием в голосе спросил Суфриель.
******
Бескрайние воды распростирались за бортом корабля. Шторм бушевал, а зарница плясала на границе двух морей. Гвалт из приказов разносился по судне. А упивающийся смех барона Норингтона, вместе со светскими разговорами знати в трюме, никого не оставляли равнодушным на палубе.
Игнорируя всех и всеми игнорируемый - юный, желтоволосый сквайр лорда Громового Утеса и Морей - Даллера Ореона, уперевшись об фальшборт, сидел на бочонке из-под вина у правого борта, вдумчиво глядя в загадочный горизонт и вырисовывая гримасы на хмурых тучах. Между тем, взгляду его попались останки корабля, что нещадно вбирало море в свои бездонные челюсти. Это так же заметил баррельщик на марсовой площадке, после чего искусно спустился по грот-матче, дабы оповестить экипаж ударами в колокол.
Люди, встревоженно оглядываясь, стали появляться в дверях на шум тревоги. И в пустых лицах рисовалось негодование от того, почему матросы суетливо носятся по палубе. Вслед вышел сам лорд Даллер, а за ним вальяжно показались барон Норингтон и мейстер Хардвиг. Заметив капитана на переднем палубе, Даллер направился в его сторону, совсем не быв готовым услышать то, что его ожидает.
- «Ну, и?», - воспросил он, походя на громоздкого медведя рядом с капитаном.
Тот не торопился отвечать, лишь тщательно глядел в монокуляр высматривая горизонт. Шторм не стихал. Потому глазу становилось труднее заметить обломки корабля.
- «Милорд, Вам следует взглянуть», - с удивительным спокойствием наконец выдал капитан, одалживая в его руки монокуляр.
Не сразу тот разглядел средь бушующих волн и темно-серого неба останки корабля. И, сохраняя молчание, он отстранился и продолжил смотреть в пустоту. Яркие всполохи бушевали над морем.
- «Быть может, это знак: небеса раскалываются, говоря всей своей явью о том, что это не просто так. Быть может, мы должны были стать свидетелями, а то и спасителями бедняг?- выступил Хардвиг. - Мне снился сон: корабли с ядовитыми парусами. Их ростры погружались и разбивали наши волны, направляясь в Леорн. Что, если...
- «Следует заметить, сир Хардвиг, - перебил Норингтон своим шепелявым говором, - за бортом только один корабль... был. И то не всплывет, пока море не иссохнет. Кому-то просто не повезло.»
- «Так или иначе, - заставив всех замолчать, продолжил лорд, - необходимо разузнать про этот корабль», - посмотрев на капитана, он обратился прямо к нему. После чего, тот раздал приказы своим матросам, и курс сменился в сторону кораблекрушения.
Норингтон кичливо цокнул, но не стал ничего говорить, вместо этого предпочел спрятаться от бушующей непогоды. Мейстер с лордом оставались на местах. Меньше лучины понадобилось, чтобы подплыть к кораблекрушению. Шматки досок были разбросаны порознь от разбитой мачты и медленно отдавались глубинам Бездонного моря. Бочки с порохом и вином слыли на волнах, подобно колыбели. А скорбный марш исполняла погода раскатами грома.
- «Боги явно хотели чьей-то смерти»- горько заметил Хардвиг, глядя на поникшее знамя. Даллер казалось был не заинтересован в диалоге, потому не стал отвечать, только тихо фыркнул и коротко ухмыльнулся. - Не похоже, что корабль отсюда.
- Не говорите ерунды, мейстер. Откуда-ж ему было взяться? Из вашего сна? Верно корабль был собран бестолковым людом, вот и пожинает теперь результат. На дне, - резко оборвал лорд.
Хардвиг осекся. В доме Ореонов он прожил большую часть своей жизни, которую помнил, и не раз ему приходилось наблюдать за тем, как его лорд звереет от дурных вестей, но даже ему показалось его поведение странным. Связанно ли оно с обломками за фальшбортом или же томит его что-то другое? Он не осмелился на этот вопрос.
- Может вы и правы, мой господин, - выдал Хардвиг, согласившись со словами другого.
Вдумчивое лицо Даллера рассматривало вдоль и поперек неизвестное знамя, пытаясь припомнишь себе диковинные его цвета зелени.
- «Человек за бортом!»- крикнул канонир во все горло, разглядев среди обломков юношу, без сознания лежавшего на плоту.
Бледная кожа не походила на живую, а рельеф лица схож с рукоделием искусного гончара. Одет он был в черную тунику и полукруглый плащ, с орнаментом тянущихся крон изумрудного цвета вдоль воротника.
Не теряя времени, отважные матросы подняли темноволосого юнца на борт. Мейстер ангелом навис над его телом, осматривая на наличие пульса и ран. Следом, велел матросам отнести его в каюту и никого не впускать.
- Разве такое возможно? - спросил Даллер, провожая взглядом незнакомца.
- Если только мальчика не оберегает сам Бог, - ответил Хардвиг.
- После случившегося, вы все еще остаетесь при своем: что он остался милостивым к нему? - усмехнулся лорд.
- Я - мейстер большую часть своей жизни. И даже мои лекарства не всегда в силах бороться с заразой, но кому как не мне вы доверяете свою жизнь в час недуга?
- Хотите сказать, вы лечили меня с шансом на успех? Надеясь на милость Бога?
- Как видите, вы все еще живы. А сейчас, ваша светлость, позвольте мне откланяться, - торопливо развернувшись, он направился к пострадавшему.
С полминуты Даллер возмущенно молчал, а потом незыблемое предчувствие сковало цепью его душу. Он оглянулся туда, вниз, прямо в пучину, и на глазах его бесследно утонуло последнее упоминание бывалого корабля.
Шторм успокоился. Небо окрасилось в багровый закат, а прощальные тучи образовали гримасу, похожую на оскал дургла.