Надежда...

-Позавчера ж миску с супом отняли, мужик, ох встречу я его, мало не покажется!—Шушукалась Настя. -Я аж думала, с голоду помру. —Волкова лишь смотрела в одну точку, ни взад ни вперёд. Михайлова тюкнула приятельницу в бок. -Ты чё?—Надежда вдруг опамятовалась. -А? Чего? —Настя настороженно покосилась на подругу. -Чёт ты, вся не своя, как от него возвращаешься. -Да брось. —Отмахнулась Волкова. -Я просто по дому скучаю. —Очередь стремительно уменьшалась и пришла очередь Нади с Настей. Им положили небольшую порцию супа и девушки отошли в сторонку, покучнее, а то тут и отобрать могут. -Гляди, Надька. —Насторожила подруга. -Ты избегай в противном случае встречи с ним. -То есть как, избегать? —Изумилась Волкова. -Если чё, я тебя прикрывать буду, и люди прикроют. А ты не забывайся, а то, за это меня по головке не погладят. —Надежда закивала головой. -Договорились, спасибо тебе. —Узницы скрылись в гурьбе. Перекус надолго не затягивался. 10 минут и снова за длительную работу.
"Чёрт, ноги сломит" Одна и та же фраза пробегала мимо уха Волковой каждый божий день. Когда Надежда разглядывала свои ноги и руки, она замечала, что они с каждым разом становятся всё тощее и вскоре она превратиться в костлявого трупа, лежащего, как многие другие в разных отсеках лагеря. Эти мысли пугали и Надя отвлекалась, всё работая и работая, без конца.
Ахинея.
Жизнь в Освенциме, да что там жизнь, существование, превратилось в горькую каторгу. Каждый день, был как последний. Толи хочется ещё понадеется, толи уже получить пулю в лоб и больше не мучится. А страшнее всего было попасть в газовую камеру. Надя слышала ночью, как туда заводили новоприбывших. Она закрывала уши от ужаса, чтобы не слышать их неумолимые крики.
А ещё больше Надю изводил недавний поцелуй доктора. Ей казалось, что она совершила непоправимый грех и она ещё за это поплатится. Но с другой стороны, он был единственным источником для витальности и Волкова понимала это. Учтив слова подруги, она всевозможными способами избегала Менгеле, хотя и не стояло, он сам собой куда-то подевался. Али уехал куда, али не выходит совсем. "Сидит в своей лачуге, не выбирается. Сам на себе уже небось стал опыты проводить" —Как потешалась Наська.
На днях, узников собрали в шеренгу. Прозывали номера. Кого-то гнали, неясно куда, с кем просто заводили злословие, а затем пинали и били плётками. Кому-то повезло, назвали, отправили обратно. Краем глаза Надежда застала приближающегося Йозефа. Он с неким опозданием предстал рядом с эсэсовцами и перекинулся с одним из них парой слов, что-то улыбчиво кивнул и пристально вгляделся в толпу, спрятав руки за спину. Надя тут же затерялась в толпе, потащив за собой подругу. -Очумела что ли?—Обомлела Михайлова. —Девушки задержались где-то в хвостике шеренги и затаились. Как вдруг, прозвучали их номера. Приятельницы сглотнули. -Как чувствовал, что нас назовут, явился. —Сквернословила Настя. -Пошли давай. —Девушки вышли в центр. Эсэсовцы оглядели их с ног до головы. -Русские! —Вскрикнул командор. -Вы есть трётесь вместе, отвлекаться, не работайт!—Клеветал он. -Почему же? —Возразила Настя. -Мы работаем и очень хорошо. Достойно. —Немец нахмурился. -Не спорить со мной! Достойно работайт–это не работайт как вы. —Утверждал он. -Вы не находится больше вместе, отдельно! —Наде с Настей выпал фарт и они вернулись в строй. Менгеле проводил девушек взглядом и теперь он знал, где они находятся.
Так узники простояли ещё час. Пока расчет не был окончен и их не загнали в бараки.
-Ты главное береги себя во время работ, раз меня теперь рядом не будет.—Прошептала Надя. -Не лезь на рожон, а то, ты любительница.—Ручалась подруга. -Обещаю. Ты тоже береги себя. —Узники уже собирались спать, как дверь барака растворилась и на пороге показался Менгеле. Люди шарахнулись при виде его. "Не забрал при расчете, сейчас кого-нибудь заберёт" —крутили узники. Мужчина выглядел как приведение в скафандре. Маска на лице, халат, перчатки и широченные очки. Воздушно-капельного пересечения остерегается, по всему видимому. Странно, что он вообще заявился сюда, человек, Менгеле, привередливый. -Ich werde den Wolf hierher bringen (Надю Волкову сюда) —Окликнул он. -Нет её. —Отозвался старик, сидящей справа от него на койке. -Nein, вы мне врётье. —Йозеф покосился на мужчину холодным взглядом. -Hier bin ich! (здесь я!) —Вдруг вскрикнула Надежда выйдя в центр барака. Врач сразу улыбнулся. -Perfekt. Komm mit mir (Прекрасно. Идём со мной.) —Надя переглянулась с приятельницей параноическим взглядом, но затем направилась к Менгеле. —Врач взял девушку за ладонь и они вышли из барака.
Куда он её ведёт, зачем, мысли уже давно улетучились. Надя просто хотела жить, либо дома, либо не жить совсем. Он завёл её в приёмную и закрыл дверь на защёлку. Надя хотела что-то сказать, но он превзошел её, прижав в свои объятия. Волкова сперва остолбенела, но затем обхватила его спину руками и уткнулась головой в грудь.-Ich dachte, ich hätte dich für immer verloren (Я думал, что потерял тебя навсегда) -Alles ist in Ordnung, ich habe nur in einem anderen Fach gearbeitet (Всё хорошо, я просто в другом отсеке работала) —Усмиряла Надя врача, поглаживая по спине. Она не понимала, что с ней происходит, но почему-то в его руках, она чувствовала себя в безопасности. Затеплилась некая вера ему и Надежда поняла, что полюбила нациста. Йозеф умильно взял её за подбородок. -Ich möchte morgen abreisen, komm mit mir. (Я хочу уехать завтра, поехали со мной.) —Предложил он. Надя шарахнулась от услышанного. - Ich kann nicht. Ich werde Nastya nicht verlassen. Sie braucht Hoffnung, sie wird ohne mich verschwinden (Не могу. Я не оставлю Настю. Ей нужна надежда, она без меня пропадёт)—Менгеле ухмыльнулся, переведя руки на шею девушки. -Du bist freundlich, zuverlässig (добрая ты, надёжная) —Надя захлопала глазами. -Was wäre, wenn ich ohne dich verschwinden würde? (А что если, я пропаду без тебя?)—Сникнул врач. -Tut mir leid, ich kann nicht, kann nicht...(Простите, я не могу, не могу)—Волкова медленно стянула с себя руки Менгеле. -Fahren Sie ohne mich. (Езжайте без меня)
...
Освенцим покрылся мраком. Луну закрыл странник чёрной драпировкой. Лишь зажжённая свечка, стоящая на столе, еле как освещала приёмную. Йозеф лежал у Нади на коленях, а она безотрадно теребила его волосы, наведя беспорядок на голове. Её взгляд неотрывно смотрел в одну точку, а в голове крутилось всё то же. -Что же мне с тобой делать..—Шептала на русском девушка. Её руки были настолько зябкими, что Менгеле остановил их переполох в его волосах и поцеловав её ладонь, сжал в своей. -Ich werde dich nicht hier lassen ( я не оставлю тебя здесь)