Глава 1:С чего начинается история?
Итак, с чего же начать... Знаю! Расскажу я вам про героя этой истории. Звали его Максимом, друзья называли его Макси. Хотя какие друзья? В мире, где он родился и жил, была антиутопия, и настоящих друзей у него не было. Были лишь люди, с которыми он так или иначе встречался чаще, чем с другими, - вот они и называли его Макси.
Максим с детства был нелюдимым. Хотя, если в нашем мире активный ребёнок, пытающийся со всеми подружиться, считается здоровым и адекватным, то в мире Максима таких детей избегали, считая их «не такими». Родители часто водили его к врачам и психологам, но все говорили одно:
- У вашего сына это пройдёт, это возрастное. К нам не то чтобы часто, но всё же приводят таких. Со временем они становятся нормальными - неактивными, неназойливыми. Вам могу сказать одно... ДЕРЖИТЕСЬ!
В подростковом возрасте Максим начал понимать, что этот мир скучен и строг, а он сам - белая ворона среди однотипной серой массы. Он был бунтарём, из-за чего не раз попадал в интернаты и колонии. Но этот мир был построен, как часы, на идеально работающих шестерёнках. Терять такие шестерни правительство не хотело, и потому прощало таких, как Максим. Пока у них не лопнуло терпение. Тогда его отправили в психушку с диагнозом «Бунтарство и отсутствие контроля». Да, в их мире существовал такой диагноз.
Максима выпустили лишь в 19 лет. Он провёл там два года.
Если вы подумали, что на этом всё, то вы ошибаетесь. За эти два года он научился подражать серой массе, которую презирал всей душой - людям, что жили, словно муравьи в муравейнике, и думали только о работе и продолжении рода.
Но что ему оставалось делать?
Однажды, лёжа в смирительной рубашке, он подслушал разговор врачей:
- Да уж... псих, таких поискать надо, - сказал один из них.
- А что будет, если за пять лет не поправится? - спросил другой.
- Что-что... сожгут его. Таких уже не излечить. Раз пять лет лечили и не вылечили - на переработку, - ответил второй врач холодным, строгим, как у смерти, голосом. Затем он замолчал, посмотрел на Максима и добавил с циничной ухмылкой:
- Отсрочка на исправление - пять лет. Потом - на переработку.
После этих слов у Максима будто кость в горле застряла. Казалось, его убьют уже завтра. Он поднял взгляд на врача - тот смотрел на него мёртвым, пустым взглядом и улыбался. Лишь теперь Максим осознал, насколько это страшно и неестественно. Казалось, этот человек мог бы положить руку на раскалённую плиту и даже не поморщиться, а просто спокойно осмотреть нанесённый ущерб.
После разговора Максима унесли в одиночную камеру и вкололи снотворное. Он не мог дальше думать или бояться - просто погрузился в тьму.
Когда он очнулся, его мышцы отекли, голова кружилась, но он не бунтовал. Он обдумывал слова врачей.
Один день размышлений перерос в три.
"Ну убьют меня, и что? Разве стоит жить в этом сером мире, где все на одно лицо, а сама жизнь крутится, как шестерёнки в механизмах?" - думал он.
Но с другой стороны... что-то внутри не хотело умирать. Хотелось свободы.
"Может, стоит им подыграть? Притвориться хорошим, порядочным... А когда будет возможность - рвануть во все тяжкие?"
Так Максим и прожил следующие 6 лет - под маской серого, холодного, скучного человека, безразличного ко всему. Такая жизнь его изматывала. Иногда он плакал ночами от усталости. Терпеть эти монотонные лица, вечно серьёзные, вечно сосредоточенные на работе... было невыносимо. Из улыбок здесь существовали только алчные ухмылки.
Особенно ему было тошно от своего начальника - Циникова Ганса. Тот любил подходить к рабочим, класть им на плечо свою сухую, скукоженную от старости руку и спрашивать с притворным дружелюбием:
- Чтож, дружище, со станком что-то случилось? Или это вы тут бездельничаете?
Рабочие всегда отвечали одинаково:
- Извините, скоро всё исправим, - и виновато отводили взгляд.
Максим тоже отвечал, но внутри... внутри его бил холодный пот. Он осознавал, что это просто выговор. Но ощущалось всё так, будто он совершил преступление перед самим богом и вот-вот настигнет его карма.
Жил ли он в нормальном месте?
Нет. Представьте себе огромные бетонные помещения, разделённые на сектора. В окна видны лишь такие же серые стены, такие же пустые окна, в которых нет ни капли жизни. Выходить наружу запрещено. Само здание не бесконечно, но настолько велико, что выбраться из него невозможно. Это - нечто вроде колонии для людей. Люди здесь подчиняются определённым лицам и беспрекословно выполняют их приказы.
Крайние участки здания охраняются элитами и вооружёнными до зубов стражами, готовыми убить любого, кто подойдёт слишком близко.
В этом мире запрещены творчество и веселье.
Но социальное неравенство - нет.
Максим жил где-то ниже середины. Здесь было нестабильно и опасно. Он едва сводил концы с концами. В понимании окружающих он был «поломанным человеком», угрозой, а потому вынужден был скрывать себя настоящего. Чтобы хоть как-то выжить, он брался за подработки - краткосрочные тяжёлые работы за копейки.
Так и проходили его 28 лет.
Скучная. Серая. Напряжённая жизнь.
До одного дня, который изменил всё...