Время - Назад

Странно, но, несмотря на все задержки, мы даже умудрились не опоздать на юбилей. На загородной даче Хана было полно народа, но за столы пока никто не садился. Сегодня здесь собрался весь цвет бандитской Москвы. Золотые цепи, широкие пиджаки, дорогие часы и наколки на запястьях. Спокойная, непринуждённая обстановка. Тихо играет шансон. Гости общаются и веселятся. Кто-то пьёт пиво, кто-то курит, кто-то играет в бильярд. Завидев меня, многие подходят, здороваются и по братски обнимают. Спрашивают, как дела. Подумать только, а ведь прежний Антон Авоськин даже в кошмарном сне не мог представить, что когда-то окажется в подобной компании. Постепенно я начинаю узнавать их лица. Вот Боря Бес, Коля Крайслер, Хазар, Тула и Кощей. А вот ещё какой-то мужик. Я его сразу и не заметил. Подошёл, улыбнулся и крепко пожал мне руку.

-Ну, здравствуй, Авося. Как твоё ничего?

Я поднял голову и на секунду встретился с ним взглядом. Ёлки-палки, да это же Костя Оловянный. Мой старый "приятель". И здесь он меня нашёл. А я надеялся, что навсегда оставил его в прошлой реальности.

-Моё ничего лучше всех, – ответил я холодно, – Как сам?

-На жизнь не жалуюсь.

Оловянный пробубнил что-то невнятное и отправился по своим делам. Скатертью дорога. Сегодня мне меньше всего хотелось с ним любезничать. Спустя секунду ко мне подбежал ещё один мужичёк. Пьяный в хлам и весёлый. Он был невысокого роста, плотного телосложения, с редкими волосами и маленькими свиными глазками. А ещё на нём был ментовской китель с пагонами генерал-лейтенанта. Ещё один сюрприз, блин. Это же Петя Сидоренко – продажный гаишник из первых двух реальностей, и такой же продажный начальник ОВД из реальности номер три. Я ещё пытался вспомнить, какую должность он сейчас занимает. Ну, конечно... теперь это прокурор города Москва. Прокурор, который прямо по форме радостно бухает с криминальными авторитетами. Я уже ничему не удивляюсь. В весёлое время живём.

-Авося, друг ты мой любезный! Ты, смотрю, всё молодеешь.

Я крепко пожал его гладкую пухлую руку с короткими пальцами.

-А ты, Степаныч, всё поправляешься.

-Так ведь, слава Богу, голодать не приходится с такой работой, – Сидоренко развёл руки в стороны и громко, задорно рассмеялся, – Прокурор по закону обязан выглядеть сытым и довольным. Иначе подчинённые неправильно поймут. Ты, Авося, не забывай про нас. Если нужно – обращайся. Мы же с тобой друганы.

-Конечно, Степаныч.

Распрощавшись с прокурором, я сразу двинул в соседнюю комнату, где увидел, наконец, самого виновника торжества. Хан стоял в окружении гостей и о чём-то тихо беседовал. Любопытный это был человек. Даже внешне он заметно выделялся из общей массы. Невысокий рост, худощавое телосложение, резкие черты лица, орлиный нос и пронзительный взгляд. Он мне напоминал какого-то римского императора с древней картины. Надо вспомнить, чего я знаю о нём, на самом деле? Итак, настоящее имя Хана – Васо Хантадзе. Родился в Тбилиси, а в конце восьмидесятых переехал в Москву. Вор в законе старой закалки. Коронован ещё при Советском Союзе. Больше пятнадцати лет провёл на нарах. Сейчас занимается поставкой в столицу героина и ворованными машинами. Плюс, кое-какой легальный бизнес. Имеет тесные связи с грузинской диаспорой. Известен своим непререкаемым авторитетом в криминальных кругах. Он первый, к кому обращаются другие воры, когда хотят помирить враждующие бригады. Короче, Хан – это вам не какая-то дешёвая полублатная шелупень. Человек он весьма серьёзный и опасный. Этакий Дон Корлеоне русского разлива.

-Здравствуй, Авося.

Хан ещё издали заметил меня и приветливо кивнул. Я направился к нему. Следом – мои ребята. Из всех пятерых, я был единственный более-менее трезвый. Остальные едва держались на ногах.

-С юбилеем тебя, Хан, – мы пожали друг другу руки, – Здоровья, бабок и баб красивых. Мы тут тебе подарок принесли. Сами выбирали. Говорят, оружием этим владел какой-то известный грузинский князь. Может даже, твой дальний родственник.

Я протянул Хану саблю. Тот достал клинок из ножен, внимательно изучил гравировку и одобрительно кивнул.

-Ну, спасибо, Авося. Уважили старика.

-Какой же ты старик, Хан? Ты в свои шестьдесят, небось, ещё детей делать можешь.

Хан лишь печально улыбнулся.

-Шутник ты, Авося. Я всё думаю, как ты умудряешься с таким характером серьезный бизнес делать?

-Я и сам удивляюсь.

-Повеселил ты меня, Авося, – Хан по дружески похлопал меня по плечу, – А теперь идите к гостям. Через пару минут все садимся за столы.

Столы у Хана, буквально, ломились от еды и выпивки. Сразу видно, что человек он не бедный и не жадный. Жареные куропатки, баранина, молочные поросята, осетрина, икра красная и икра чёрная. Плюс спиртное любой крепости и на любой вкус.

Мы с ребятами кое-как нашли свободные места. Справа ко мне ещё подсел Оловянный. Никак от меня не отстанет. Может, влюбился в меня? Странно, но теперь я уже не испытывал к нему никакого страха. Не дрожал, как осиновый лист, при одном его виде. Неприязнь, конечно, осталась, но страх – нет. Да и Оловянный теперь вёл себя, словно мой старый друг. Всё какие-то истории дебильные рассказывал и анекдоты. А потом вдруг невзначай спросил:

-Авося, может, ты меня как-нибудь в гости пригласишь? Давно не видел и не слышал твою жену. Я ведь большой поклонник её таланта.

-Перебьешься.

Оловянный промолчал. Но злобу конечно затаил. Видимо, не привык, чтобы ему в чём-то отказывали. Но меня интересовало другое. Откуда он вообще знает мою жену? Где они могли пересекаться? Дело в том, что нынешняя Вика Старославкая сильно отличалась от Вики из прошлой реальности. И главное отличие было в том, что она больше не суперзвезда и не знаменитость всероссийского масштаба. В этом вопросе я сразу проявил характер. Жена авторитетного пацана должна сидеть дома и ждать мужа, а не кривляться со сцены или выступать в ночных клубах. Вика, конечно, продолжала петь, но уже исключительно для родных, близких, а также своих дружков художников и стилистов-гомосеков. И мне не давал покоя один вопрос. Что вообще может связывать мою жену и этого упыря Оловянного? Почему их проклятая связь непременно возникает в каждой новой реальности?

Я уже решил, что Оловянный больше не будет доставать меня своими дебильными разговорами. Но я ошибался. Где-то через пол часа, после нескольких выпитых рюмок он похлопал меня по плечу и кивнул на входную дверь.

-Пойдем, покурим, Авося. Базар есть.

Мы вышли. Он достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и жадно затянулся. Я молча стоял рядом.

-Слышь, Авося, мне тут разведка доложила, что ты сегодня с одним человечком встречался. Обсуждали строительство жилого комплекса на месте старого музея.

-Может, и встречался. Может, и обсуждал. Тебе, что с этого?

Оловянный слегка переменился в лице. Отбросил в сторону сигарету. Стоит напротив меня и смотрит с вызовом.

-Дам тебе хороший совет, дружище. Не связывайся ты с этим мутным олигархом Коробейниковым. Гони его в шею, пока не поздно.

-А это не тебе решать, Оловянный. Как-нибудь сам разберусь.

-Ну, разбирайся... разбирайся. Главное зубы себе не обломай.

Оловянный резко развернулся и ушёл. А я стою вразвалочку, курю и придурковато ухмыляюсь. К тому времени я был уже пьян вусмерть. Но это вовсе не значит, что мне пора остановиться. Через минуту я снова сижу среди гостей. Пью, веселюсь и балдею. О том, что было дальше, помню очень смутно. Вокруг ходили какие-то классные полуголые девушки и разносили еду с выпивкой. Даже не помню, смог ли я в тот вечер ещё раз изменить своей ненаглядной жёнушке. Короче, гулянка удалась. В жизни мне не было так хорошо. Раньше я и представить не мог, что бандиты живут так ярко и весело.

Потом, вроде, пришёл Стас, аккуратно вывел меня на улицу и усадил на заднее сиденье Хаммера. Другие охранники, вслед за мной, загрузили в машину Латыша, Бирю, Золотого и Тихого. Гости один за другим покидали дом Хана. Все пьяные в дрова. Праздник закончился, но душа упорно требовала продолжения банкета. И вот мы уже в пути. Когда мы проезжали через центр Москвы, мне в голову пришла одна хорошая идея. Я обернулся и начал искать кое-что за сиденьем. Стас с тревогой наблюдал за мной через зеркало заднего вида. Наконец, я нашёл, что нужно. Мой старый АК-47. Весь покрытый золотом и с резным прикладом из красного дерева. Прямо как у африканских наркобаронов. Я снял оружие с предохранителя и резко передёрнул затвор. Стас резко сбавил скорость.

-Может, не надо, Антон Антонович?

-Не бойся, Стасик... Всё нор-рмально будет, – я вылез в открытый верхний люк машины и разрядил в воздух первую очередь, – Хорошо то как! Всю жизнь об этом мечтал!!!

Прикольно смотреть, как машины с перепуганными водителями разъезжаются в разные стороны, а пешеходы словно мыши бегут по подворотням или падают на землю, закрывая головы руками. Потом нас ещё тормознули два гаишника. Один маленький и пухлый, второй худой и высокий. Увидев мой гордый профиль в открытом люке, оба резко побледнели и отшатнулись назад. Зря Стас вообще перед ними останавливался. Могли просто проехать мимо. Только время зря теряем.

И вот они стоят, как два лоха, и переглядываются. Решают, видимо, кто первым рискнёт со мной заговорить. В итоге маленький и пухлый оказался чуть смелее своего напарника.

-Антон Антонович, будьте добры, спрячьте оружие. Люди могут пострадать.

-Расслабься, милиция, – я весело помахал автоматом в воздухе, – Я по людям пока не стреляю.

-По кому тогда?

-По инопланетянам... гы-гы-гы...

В этот момент пьяный в сопли Латыш открыл глаза и пробормотал тягучим, невнятным голосом:

-Авося, вали ты этих ментов... И скорей по домам поедем...

Гаишники снова растерянно переглянулись.

-Здесь всё видеокамеры пишут. У вас могут быть проблеммы.

-Слышь, ты, клоун! – я начал злиться, – Это у тебя сейчас проблемы возникнут, если не свалишь с дороги.

Гаишники больше не рискнули со мной спорить. Высокий что-то шепнул маленькому, и они оба послушно отошли в сторону. После этого Стас выжал педаль газа, и наш чёрный Хаммер понёсся вперёд по ночной Москве. Я бросил автомат назад и вальяжно откинулся на спинку сиденья. Я бы конечно пострелял ещё, вот только патроны закончились. Искать запасной магазин мне было просто лень. Дружки мои спят без сознания. А я сижу себе, слушаю свой любимый шансон по радио, да изредка смотрю в окошко на огни большого города. Одним словом – балдею. Как же мне хорошо, блин.