Выбор

Не в пример деревушке у подножия горы Баян-Хар, Лицзян оказался крупным городом. По крепостной стене ходила стража, бдительно осматривая окрестности. Пройдя сквозь распахнутые, но охраняемые, ворота юноши первым делом направились на постоялый двор, чтобы хоть немного привести себя в порядок и отдохнуть после безумной гонки по лесу.

Уточнив у стражников дорогу, они не спеша пошли по широкой улице в указанном направлении. Судя по количеству торговцев и обычных обывателей, снующих по своим делам, улица была чем-то, вроде местного рынка. Доносящиеся со всех сторон ароматы горячей пищи заставляли глотать слюнки. Юноши не выдержали и купили себе по порции жоу чуань*, с аппетитом уплетая их прямо на ходу.

/*жоу чуань 肉串 — мясной шашлычок, популярная китайская уличная еда/

Постоялый двор оказался довольно большим двухэтажным зданием с целой толпой расторопных мальчишек-подавальщиков, по очереди дежуривших у дверей. Проводив юношей за свободный стол, один из фушоу* принял заказ и моментально убежал на кухню, практически сразу вернувшись с подносом, на котором стояли два чайника и чашки. По всей вероятности, дела у хозяина шли хорошо, и он мог позволить себе держать свежезаваренный чай горячим, дабы не заставлять клиентов долго ждать.

/*фушоу 副手 –- подручный, помощник, заместитель/

Мальчишка хотел было вернуться к своей работе, но Да Шилинь остановил его мелкой монеткой и начал было расспрашивать о Сюэ Шань*, но подавальщик остановил его, объяснив, что сам он не местный, перебрался в Лицзян всего два года назад. Но, если уважаемым даоджанам нужны истории и легенды о местных достопримечательностях, он позовёт управляющего, чья семья жила в городке не меньше пяти поколений.

/*Сюэ Шань 雪山 — Снежная гора, от Юй Лун Сюэ Шань 玉龙雪山 — Снежная гора нефритового дракона/

Согласно кивнув, Шилинь отпустил мальчишку и, налив себе чаю, повернулся к своему спутнику.

— Как думаешь, Хэ-сюн, мы пришли, куда нужно? — крутя в руках чашку, спросил он.

— По крайней мере, мы уже куда-то пришли, — философски отозвался Юэцзянь и кивнул за спину товарищу. — Сейчас расспросим управляющего и узнаем больше.

Шилинь оглянулся в направлении кивка и увидел степенно направляющегося к ним мужчину в годах с аккуратной бородкой, спускающейся на грудь. Подойдя к гостям, он слегка поклонился в знак приветствия. Юноши ответили малым поклоном*, и мужчина медленно сел за их стол, оправив дорогие, вышитые травяным узором, одежды. Мальчишка-подавальщик расторопно принес управляющему вино, и тот, наконец, заговорил:

— Шен сказал, что молодые господа спрашивали о местных историях, связанных с Сюэ Шань? — управляющий погладил свою бороду. — Вас интересует что-то конкретное?

— Лаобан** совершенно прав, — почтительно отозвался Шилинь, взяв на себя переговоры. — Нас интересует Юй Лун.

— Юй Лун, вот как... — нахмурился мужчина. — В наш город частенько захаживают заклинатели, сказители или просто любители наживы. Все они ищут нефритового дракона, но мало, кто потом возвращается. Вы так юны... Стоит ли отдавать ещё не начавшиеся толком жизни за легенду?

— Сяньшэн***, мы юны и неопытны, вы правы, — подал голос Юэцзянь, — но, если мы не отыщем эту легенду, наши жизни не обретут смысла.

/*малый поклон — приветствие, когда одна рука обхватывает кулак второй на уровне лица, а приветствующий слегка наклоняется

**Лаобан 老伴 — хозяин, босс, управляющий

***Сяньшэн 先生 — господин, сэр, мистер/

Всё так же хмурясь, управляющий какое-то время молча рассматривал юношей из-под бровей, отметив их одежды совершенствующихся и оружие. Видя его нерешительность, Шилинь решил зайти с другой стороны и спросил:

— Лаобан, в лесу, около города, мы видели заброшенный храм. Как получилось, что он пребывает в таком запустении?

— Вы пришли сюда через лес?! — после этих слов с лица управляющего схлынули все краски, а глаза в страхе расширились. — Это случилось давно, когда моя прабабка была ещё девочкой. В лесу завелись чудовища и стали нападать на прихожан. Городская стража ничего не смогла с ними поделать, и люди перестали приходить в храм. Проголодавшиеся твари стали нападать на служителей. Прабабка помнила, как последний из них, весь в крови и обезумев от страха, прибежал в город. С тех пор в храм, да и в сам лес, мы не ходим, стараясь даже по тракту обходить его при свете дня.

Мужчина отпил вина, успокаиваясь, а Юэцзянь уточнил:

— Неужели, за всё время заклинатели не уничтожили гнездо волков-перевёртышей?

— В начале ещё пытались, — вздрогнул управляющий, стоило ему услышать название чудовищ, — а потом оставили, как есть. К городу-то эта нечисть не подходит. А, раз опасности нет, то и возиться не стоит, — так они говорят. Молодой господин*, раз вы знаете, кто это, и были в храме, неужели, вы видели этот ужас? Как же вы остались живы?

Погрузившийся в свои мысли Шилинь отпил чай и отозвался:

— Мы уничтожили стаю.

— Кха-кха-кха! — мужчина закашлялся, облив вином свои одежды. — Уничтожили?! А вожак? Если он жив, то придёт в город мстить...

— Он тоже мёртв, — отрезал Юэцзянь, — разложился вместе с остальными трупами. Если вокруг храма не прибраться, вонь доберётся и до города.

— Ох, сяоши*, — управляющий попеременно то краснел, то бледнел, — вы оказали нам такую большую услугу! Буквально спасли город! Ведь, кто знает, сколько ещё эти твари довольствовались бы путниками и живностью...

/*сяоши 小师 — юный мастер/

Достав из рукава платок, мужчина принялся вытирать заблестевшее от пота лицо, не переставая благодарить юношей. Смущённые такой бурной реакцией заклинатели скромно отнекивались, не желая признавать за геройство вынужденное спасение своих жизней.

— Шен! — управляющий не успел крикнуть, как мальчишка уже оказался рядом, вытянувшись в струнку. — Шен, эти господа — мои почетные гости. Подготовь им лучшие комнаты и даже не вздумай заикнуться об оплате! Будешь исполнять любые их просьбы!

— Как прикажет дае* Гуй. Я уже несу ваш заказ, господа бессмертные! — подавальщик почтительно поклонился и, развернувшись, почти бегом скрылся на кухне.

/*дае 大爷 — дядя, старший брат отца, уважительная форма обращения к пожилому мужчине, а также слуги к хозяину/

Как только мальчишка расставил на столе тарелки с едой и принёс свежий чай, управляющий Гуй вновь обратился к юношам:

— Бессмертные сяоши спрашивали у меня о нефритовом драконе. Я расскажу вам всё, что знаю, со спокойным сердцем и без тяжких мыслей о том, что отправил столь юные души на верную гибель. Прошу, утоляйте голод, а я буду рассказывать.

Сладкая Юньнаньская кухня оказалась неожиданно вкусной, несмотря на явное отличие от той еды, к которой привыкли путники. Так что они молча ели, слушая управляющего, оставив все вопросы на потом. Мужчина был хорошим рассказчиком, и его истории увлекли юношей. Они выяснили, что нефритовый дракон издавна считался хранителем города, и жители верили, что он жил высоко в горах. Самого дракона никто не видел, но люди уверены, что он спускался с гор в личине человека: то старика, то юноши, то зрелого мужчины. А того, кто узнает дракона, тот одарит богатством.

— Сяньшэн, вы упоминали, что многие искали Юй-Луна*, но мало, кто из них вернулся, — напомнил Юэцзянь, откладывая палочки. — Дракон на них нападал?

— Возможно, он не любит тех, кто вторгается в его владения. Мы, на всякий случай, не заходим далеко. Горы опасны и сами по себе. Обвалы, хищники... Много разных напастей. Охотники и травники периодически поднимаются, но на гору дракона они не ходят, — управляющий вновь погладил бороду, прежде, чем продолжить: — Сяоши лучше знают, как разговаривать с нечеловеческими созданиями. Я — простой человек, мне нечего вам посоветовать, кроме как быть осторожными и предложить отдых под этой крышей.

/*юй-лун 玉龙 — нефритовый дракон/

С этими словами управляющий Гуй поднялся и, поклонившись юношам, удалился. Стоило ему отойти, как к столу подскочил Шен:

— Если даоджаны желают отдохнуть, я провожу. Вот только... — мальчишка замялся, но, видя доброжелательные взгляды постояльцев, продолжил: — ...в гостинице сейчас много постояльцев, и свободная комната осталась лишь одна. Если господа согласятся, то, как только появится ещё одна, я сразу же сообщу.

— Всё в порядке, нам хватит одной комнаты, — Шилинь подобрал свои вещи и посмотрел на товарища. — К тому же, нам нужно будет многое обсудить. В одной комнате делать это гораздо удобнее.

Мальчишка просиял и повёл гостей на второй этаж. Комната оказалась просто огромной. Видимо, лучшей на постоялом дворе. Попросив Шена принести горячей воды, заклинатели принялись обустраиваться.

Расторопный фушоу, не успели юноши моргнуть и глазом, наполнил горячей водой стоящую в углу комнаты большую бадью для купания. После чего, вежливо поклонившись, испарился, прикрыв за собой дверь. Решивший умыться Шилинь, обнаружив вместо ожидаемых тазов, огромную, исходящую паром, бадью нерешительно замер и недоуменно посмотрел на товарища.

— Что-то не так? — Юэцзянь, казалось, совершенно не был удивлен, спокойно сидя на кровати и отчищая меч от лесных приключений. — После такой пробежки, ванна, это именно то, что нужно. Иди первый, я пока закончу.

— Ладно... Тогда я пока вымоюсь, — пробормотал Шилинь.

Выросшему в бедной семье юноше подобное было непривычно. Дома они не могли себе позволить так расточительно расходовать дрова. Летом Шилинь без затей мылся в реке, зимой — в холодной воде, из обычного ведра. Он сам не до конца понимал, что заставило его так смутиться, но отогнать это чувство никак не получалось. По счастью, бадья стояла за ширмой. Шилинь прошёл туда и, раздевшись под её прикрытием, погрузился в горячую воду, спиной к ширме и сидевшему за ней товарищу.

Разомлевший юноша сидел, пристроив подбородок на краю бадьи и прикрыв глаза. В какой-то момент он, по видимому, задремал, поэтому не услышал, как его товарищ, закончив приводить в порядок оружие, забрался в воду с другого края. Когда плеск за спиной всё-таки достиг сознания, Шилинь вздрогнул и резко обернулся. Лицом к лицу столкнувшись с невозмутимо промывающим волосы Юэцзянем.

— Х-Хэ-сюн?! — вскрик вырвался раньше, чем юноша осознал, что ничего особенного не произошло.

— А? Ты что, задремал? Прости, не хотел напугать, — заклинатель не замечал смущения товарища, беззаботно улыбаясь. — Я решил не торопить тебя и не ждать, пока вода остынет.

— Понятно... — Шилинь прижал колени к груди и погрузился в воду по шею. Избегая смотреть на товарища, он отвернулся, стараясь, чтобы это выглядело как можно естественнее.

— Ты что, стесняешься? — в голосе Юэцзяня звучало недоумение. — Я привык купаться с братьями, поэтому не подумал, что тебе может быть неловко от такого соседства.

— Всё в порядке. Я просто не привык мыться вот так... — лицо юноши было красным от смущения, но он всячески делал вид, что виной тому горячая вода.

Чтобы не смущать товарища, Юэцзянь развернулся спиной и продолжил мыться. Лелин ещё какое-то время оцепенело смотрел ему в спину, но, в конце концов, тоже принялся приводить себя в порядок. Закончив с омовением, юноша выбрался из бадьи и скорее скрылся за ширмой. Конечно, по пути в Лицзян они не раз останавливались на отдых у рек и озёр, но ни разу при этом не раздевались полностью. Если подумать, то единственным человеком, который видел Шилиня нагим, была его матушка, в далёком детстве.

Юноша почти оделся, когда за ширмой послышался плеск, — Юэцзянь закончил мыться и вылез.

— Да-сюн, не подашь мне ханьфу*? — раздался тихий голос. — Я оставил всю одежду на кровати.

— Конечно, — Шилинь поскорее передал товарищу вещи и, устроившись на собственной кровати, принялся осматривать своё оружие.

/*ханьфу 汉服 — национальная китайская одежда, те самые «халаты», которые мы видим в их исторических дорамах и фильмах/

Некоторое время они провели в молчании. Юэцзянь распутывал мокрые волосы, а Шилинь менял тетиву и специальным камнем правил кромку меча. Оба прокручивали в голове сражение с перевёртышами и истории управляющего. Наконец, Шилинь поднял голову и, нарушив тишину, спросил:

— Как нам найти дракона? Горы здесь довольно обширны. Не будем же обшаривать каждую.

— Я бы предложил сначала проверить Сюэ Шань, — Юэцзянь отложил гребень и пожал плечами. — Если там не найдём ни следов, ни подсказок, то... больше ничего не останется.

Наконец, молодые люди потушили свечи и легли спать. Утром им предстоял трудный путь в горы.