Фаза 98
Июль встретил нас около знакомого вертолета. Молча сев в кабину, не сказали ни слова, весь путь молча смотря в окошки, запоминая этот мир в мельчайших подробностях. Знаете, эта высохшая, истощенная земля, покрытая копотью и кровью миллионов уже мертва, но над ней все так же сияет яркое палящее солнце, что плавает в невероятной синеве неба. К нам все так же выходит ночью луна со звездами, освещая стражам ночной путь. На этой мертвой земле живут живые люди. Люди, что верят в спасение. Пусть не они, пусть не их дети или внуки, но какое-то поколение все же увидит тот мир, которые видели наши предки. Мир, в котором вся планета живая. Мир, в котором нет тварей, уничтожающих людей. Мир, который полон доброты, веселья и счастья... Мир их снов и желаний. Осознавать, что ты идешь на смерть ради всех этих людей, оказалось не настолько приятно, как я думала. Летя к местонахождению Сердца, я не чувствовала гордости за себя. Я чувствовала накатывающий страх. Мне плевать на мир... Мне плевать на людей... Разве я не человек? Разве я не заслуживаю той же жизни, которой будут жить они? Почему именно я должна жертвовать своей жизнью ради других? Меня хоть кто-то спросил о моих желаниях? Нет. Но почему? Почему все думают, что идти на смерть ради других - благородное дело? Это благородное дело в обычные дни называют самоубийством и весь мир осуждает это. Так почему же... Почему спасение мира ценой собственной жизни называют благородным поступком, если это чистой воды самоубийство? Включив телефон, отправила мастеру сообщение о том, что письма, написанные моей рукой на обычной бумаге, уже должны были прийти к нему. Отряд... Они будут рыдать, я уверенна. Они будут проклинать меня... Они будут проклинать себя... Они будут проклинать тот день, когда отвернулись и возненавидели меня. Они проклянут весь этот мир за то, что он отнял меня у них. Марк будет рыдать, ведь столько времени он провел в отдалении от меня и еще столько всего хотел рассказать. Тидж и Один будут скучать за мной и тем безумием, что я устраивала... Голова моя вдруг опустела и я перестала думать о том, что будет после моей смерти. Я перестала думать вообще. Я бездумно смотрела в окно, наслаждаясь мягкостью облаков. Потеряв счет времени, удивилась, когда Июль открыл дверь кабины. Спустившись на землю, размялась и осмотрелась. Мы находились в каком-то бескрайнем поле, посреди которого стоял довольно большой самолет. Поднявшись на борт, заняла сразу три места и легла, закрыв глаза. Закрывшись капюшоном, тихо зарыдала, просматривая фотографии на телефоне. Увидев свою фотографию с таким же седоволосым Одином улыбнулась, продолжая тихо рыдать. Зачем я убиваю себя просмотром этих фотографий? Не знаю, просто так захотелось увидеть их... Услышать их... Борясь с желанием позвонить им, выключила телефон и прижала его к груди. Я люблю вас, ребята. Люблю, любила и всегда буду хранить любовь в своем сердце. Закрыв глаза, вздохнула и попыталась уснуть. Дорога и так будет слишком долгой. Меня разбудили, когда мы уже подлетали к Сердцу. Еще раз проверив оружие, удостоверилась в надежности защитных костюмов и на негнущихся ногах сошла с самолета. Хорошо, когда у штаба много денег и он может позволить себе такую роскошь... Мой вот восточный штаб себе даже машину позволить не может...
-Дальше вы сами, - сказал Июль, и я резко схватила его за галстук.
-Постой, - усмехнувшись, потянула его за собой. -Ты ведь за нами приглядывать должен. Хочешь остаться живым и получить себе положенное вознаграждение за то, что следил за нами эти две недели? Я так не играю. Ты должен пройти с нами весь этот путь от начала и до самого конца! Умрешь - значит судьба у тебя такая. Останешься жив - заберешь свои деньги, заодно и внукам будет что рассказать.
-Сова, пусти! Пусти! На этом моя работа окончена!
-Нет-нет, глупый, все только начинается!
Парни громко рассмеялись и сказали:
-Отпусти беднягу, он на это не подписывался.
-Ну и что? Он за это деньги получает!
-Отпусти, - Император осторожно отцепил мою руку от галстука бедненького Июля и потянул меня по направлению ко входу под землю. -Пока, Июль! И помни: ты последний, кто видел героев всего этого мира!
Рассмеявшись, пошли ко входу. Нажав на кнопочку, долго ждали лифт, а войдя, сели на пол, потому как спускаться нужно довольно долго. Я вдруг начала петь. Сначала тихо и неуверенно, а потом все громче и громче. Пела я о том, что скоро настанет свобода. О том, что все невзгоды вскоре исчезнут из этого мира, подарив покой всем душам человеческим и оградив их от зла. Пела о былых временах, что должны вернутся на землю священную, оскверненную и нами очищенную. Пела о свободе, что появится после. Пела о бескрайних морях и океанах, что вновь весело заискрятся, отражая в себе яркое солнце. Пела о том, что на этой земле должен возвышаться мир и мирные желания. Просила, чтобы люди вылезли из-за стен и показали своим детям настоящий живой мир. Умоляла родителей дарить своим детям насыщенное детство. Уговаривала сам мир заботиться о людях, а людей в свою очередь заботиться о защищающем их мире. Я пела и мне казалось песнь эта разносится по всему миру, даря покой неприкаянным душам, вселяя надежду в людей, что все еще хотят жить и радуя слух детей, еще таких маленьких, но уже понимающих всю тягость жизни в таком мире. Наполняясь верой, делилась ею со всем миром, желая избавиться от дрожи в голосе и теле. Желая успокоиться, просила мир о спасении. Не желая умирать, боготворила жизнь, обещая хвататься даже за малую соломинку. Чувствуя надежду всей планеты, всех этих миллионов оставшихся людей, твердела духом. Успокаиваясь сама, успокаивала парней, слушающих мою песнь. Она лилась от самого сердца, проникая в сердца всех, что слышал ее. Она стала моей молитвой, моим спасением, моим обещанием исполнить все, что будет в моих силах. Эта песнь стала гимном нового, возрожденного мира.