1. Оливка в мартини
Ро́ман
Блядь...
В этом баре будто нету никого, кроме светловолосой блондинки, которая пьёт грёбаное мартини и иногда посасывает губами оливку, которую никак не может съесть. Так и хочется подойти, засунуть ей этот фрукт поглубже в рот и наконец успокоиться.
Девушка в короткой юбке сидела за барной стойкой спиной ко мне, иногда подёргивая ногой в такт музыке. Мои друзья, что-то говорили мне, а я сидел просто, как идиот и смотрел на идеально загорелую спину девушки. Она была в топе, который открывал подкаченные мышцы.
Почему эта бедняжка сидит в одиночестве весь вечер и пьёт бокал за бокалом накануне Рождества? Бар украшен гирляндами и блестящими шарами, по колонкам играет лёгкая рождественская мелодия, а в воздухе витает запах хвои и корицы. Вокруг пары смеются, обмениваются подарками, официанты разносят подносы с шампанским, но она словно выпала из этого праздника. И я её прекрасно понимаю.
— Рóман, вернись на Землю или подойди уже и подцепи эту юбочку, — раздаётся голос Леона, прерывая мои мысли.
Леон смеётся, уже успев разогреться парой коктейлей, а я лишь лениво облизываю губы, изредка бросая взгляд в сторону девушки. А правда, чего я жду?
— Трахни меня, Рóман, да! — передразнивает блондинку Дин, гогоча и хлопая Леона по плечу.
Каждый год накануне Рождества мы с парнями забегаем сюда буквально на часок. Это уже традиция: для парней — возможность вырваться из-под семейной рутины хотя бы на часок, а для меня — редкий шанс просто расслабиться. Дин и Леон — мои лучшие друзья ещё с детской теннисной академии. У них уже есть жёны, дети и вся эта рождественская кутерьма, в которую я влезать не собираюсь.
Я ненавижу Рождество. Эти бесконечные сборы с роднёй, дежурные улыбки, лишние вопросы... заставляют меня отвлекаться от главного — тенниса. Обычно именно в это время у меня серьезные благотворительные матчи, и последнее, что мне нужно, это обсуждать с родными, почему я до сих пор один и не обзавёлся женой и ребёнком. Если бы я застрял в этом круговороте, то точно не стал бы первой мужской ракеткой мира.
Я встаю с кресла, поправляю часы на руке и направляюсь к загадочной блондинке. Слышу за спиной, как парни посвистывают и подбадривают. Спасибо им, конечно, за поддержку, но двадцать девять лет я прекрасно обходился без этой юношеской хуйни.
Присаживаюсь на барный стул рядом с ней, заказываю себе мартини — и ещё одно для неё.
— Я не заказывала, — слышу её, доказывающую бармену, что коктейль ошибочный.
Я где-то слышал этот голос. Определённо слышал. Напрягаюсь, пытаясь вспомнить, но тут она поворачивает голову — и моя улыбка напрочь исчезает. Я замираю, уставившись в её изумрудные глаза. На лице тут же проступают злостные морщины, когда понимаю, что передо мной сидит эта блядская Оливия Рэй.
С какого-то хрена я почувствовал ответственность за то, что застал её пьяной в баре в субботу. Святая Рэй, почти опустошившая один из самых элитных баров Нью-Йорка, сидит передо мной, испуганно хлопает глазами и явно надеется, что первым что-то скажу я.
И я скажу.
— Тренер знает, что ты пьёшь?
Она сглотнула слюну. Мой взгляд невольно падает на её грудь, которая то вздымается, то опускается, словно ей стало трудно дышать. Я с огромным усилием отгоняю мысли о том, как её декольте, так и просится быть расцелованным, ведь неправильно было сексуализировать ещё вчерашнюю девочку-подростка.
И всё же она была так хороша.
— Я не пью, Ролланд, — огрызнулась она, явно заметив, что я пялюсь.
— Вижу, Рэй.
На моём лице расплылась кошачья, хищная улыбка: меня развеселило, как она отодвинула бокал мартини, но оливку всё же съела. Я ждал этого буквально весь вечер, и теперь она сделала это прямо передо мной – именно с того коктейля, который заказал ей я.
— Прекращай. У тебя же завтра благотворительный матч с итальянкой.
— А ты что мой папочка?
Ну мог бы быть, если бы попросила меня также, как просит своего парня. Она была так возмущена моим присутствием, что меня это только забавляло и заставляло продолжать провоцировать.
Мы часто тренируемся в одном клубе и постоянно пересекаемся. Я помню её ещё десятилетней девчонкой, потому что наши тренеры тогда хорошо общались. Прошло девять лет, а Оливия всё та же — импульсивная, резкая, прямолинейная оторва, не знающая слова «стоп». Но сейчас она смотрит на меня так, что я ощущаю своё доминирование просто потому, что нависаю над ней. И именно такая Оливия мне нравится. Она выглядит так, будто я застал её за просмотром жёсткого порно, и теперь она не знает, как объяснить, зачем вообще это смотрит.
Она встаёт на ноги, но тут же пошатывается. На рефлексе я подхватываю её за талию, чтобы она не грохнулась. Бедная Оливия... Что же должно было случиться, чтобы так надраться, зная, что завтра у неё непростой матч с Корой Майтан?
— Ты за рулём?
— Да.
— Я позвоню Алессандре, и она заберёт тебя. Люди не должны видеть Оливию Рэй в пизду пьяную.
— Я забью тебя ракеткой до смерти, если ты наябедничаешь моей тренерше.
— Звучит сексуально.
— Ролланд, иди своей дорогой.
Она боялась дотронутся до меня. Я видел, как она пыталась не прикасаться своими руками ко мне. Она просто делает вид будто я ей противен. Хотя кто знает, может так и есть.
— А может твоему парню набрать?
— Пошёл ты.
— Напомни, как его зовут?
— Отсоси мне, — она продолжала язвить.
— Сомнительное имя, — парировал я. —Кажется Нилан?
Как же приятно она скривила своё молодое личико.
Бинго, Рóман.
Когда она так ставила брови домиком, в моей голове проскакивали отрывки сцен того, как она сидит на коленях передо мной, я жму её волосы сзади, а она кривит лицо, потому что устала заглатывать мой член. По моему телу прошёлся странный разряд. Побойся Бога, Рóман. И отстань от ребёнка.
Усадив её обратно на барный стул, я обратил внимание как подскочила её короткая юбка. Ноги Оливии Рэй сводили с ума всех парней. Я знаю, что сейчас на них смотрят все озабоченные ублюдки, и представляют как эти мышцы обхватывают их бедра и скачут верхом.
И я в их же числе.
Я оборачиваюсь, осматривая бар в надежде, что никаких папарацци нету, и показываю рукой на выход.
— Сейчас выходишь на улицу и ждёшь меня. Я отвезу тебя домой на твоей машине.
— Я лучше на такси поеду, чем сяду с тобой в одну машину. Извращенец, — поправляя свое платье, шипела она.
Её пытка оскорбить меня, лишь подогрела сильнее интерес. Она так отчаянно пытается показать, что я ей противен. Почему меня вообще так забавляет эта мелкая в юбке?
Я долго смотрю ей в глаза из-за чего она вся сжимается и становится, кажется, ещё меньше ростом. В моменте мне стало интересно, боится ли она меня? О чём она сейчас думает?
Моя ухмылка поползла ещё выше, когда мне в глаза бросились её выпирающие соски. Она напрочь отказывается признавать то, что хочет меня. Знал бы её парень, что её так сильно заводит взрослый мужчина...
— Оливка, я же не потрахаться в машине предлагаю, а просто отвезти тебя домой.
Я нарочно вбросил фразу о возможном, совместном сексе.
Её щеки залились краской. Вот на такое её лицо мне ещё больше нравится смотреть. Оно такое смущенное, желающее скрыть стыд или растерянность.
Обычно... Рэй очень уверенная в себе девчушка, но передо мной она мякнет и становится пластичной, будто пластилин. Даже, когда мы находимся в одном помещении, на одних кортах, я замечаю, как она оглядывается и бросает на меня задумчивые взгляды.
— Ты, Ролланд, самовлюблённый человек, — набралась она смелости. — Представь себе, не все девушки хотят переспать с тобой.
— А как на счёт тебя?
— Я первая в их списке, — огрызнулась она.
Из моей груди вырвался смех. Честно, вырвался. Я пытался сдержаться.
— Так я и думал.
— Ты реально думаешь, что все женщины мечтают лечь под тебя? — Оливия сузила глаза, её голос стал колким, но в нём проскользнула слабая дрожь.
— Не все, — я чуть подался вперёд, приблизив своё лицо к её лицу, — но ты явно слишком усердно пытаешься убедить и меня, и себя в обратном.
— Пошёл ты, — прошипела она, резко отстраняясь, но я видел, как её пальцы крепко вцепились в край стойки.
— Тебя раздражает, что я прав? Или то, что ты краснеешь каждый раз, когда я подхожу слишком близко? — я наклонился ниже, почти касаясь её уха, а она сжалась, пытаясь слиться с барным стулом.
— Ты просто самоуверенный ублюдок, — выплюнула она, но её голос уже не был таким твёрдым.
— А ты жалкая лживая девчонка. — Я усмехнулся хищно, глядя прямо ей в глаза. — Пытаешься строить из себя недотрогу, но твой взгляд выдаёт тебя. Он снова и снова скользит туда, где ты больше всего хочешь оказаться — ко мне. Ты не умеешь скрывать своё желание, Рэй.
— Я тебя ненавижу.
— Конечно. Ненавидишь так сильно, что твоё тело, — я специально опустил глаза на её вставшие соски, — говорит совершенно обратное.
Она не выдержала и подняла глаза прямо в мои. Столько огня, ярости, боли... и чего-то ещё, что она отчаянно пыталась спрятать.
— Ты ничтожество, Ролланд, — прошептала мне оливка.
— А ты слабачка, если боишься признать, что тебе хочется именно такого «ничтожества», как я.
— Я сказала: пошёл ты.
— Только если ты пойдёшь со мной, Оливия.
Она замерла. На долю секунды её губы дрогнули, а руки ослабли. Я видел — она колебалась. Ей было страшно от своих же эмоций, но меня это только заводило сильнее.
— Не смей, — прошептала она, едва слышно.
— Что не смей? — я дразняще поднёс пальцы к её подбородку, чтобы заставить её посмотреть мне в глаза. — Пробуждать в тебе то, что ты так тщательно прячешь?
Она не ответила. Просто оттолкнула мою руку и, наконец, встала, стараясь выглядеть собранной.
— Ты — ошибка, которую я не позволю себе совершить.
— Подождём, пока ты сама захочешь ошибиться.
— Скорее я приеду на твои похороны, чем это произойдёт.
— Я терпеливый, оливка.
— До поры до времени.
Это она намекнула на то, что я старый? И что она переживёт меня?
К моему удивлению, она развернулась на каблуках и быстро пошла к выходу, а я проводил её взглядом, не сдерживая своей улыбки. Кажется, она даже протрезвела после нашего приятного диалога.
Чёртова Рэй.
Я подошёл к своим парням, сказал, что отвезу ученицу Алессандры и вернусь. На всякий случай я оставил им ключи от своей машины, обещая, что скоро вернусь. Выслушал все возможные грязные шутки об Оливии, и наконец-то ушёл.
Я сел за руль её темно-зелёного «Мерседеса», отодвинул кресло под себя и завёл машину. Салон пах её духами — сладкими, с лёгкой терпкой ноткой, как она сама: сначала обманчиво мягкая, а потом резко бьющая в голову. Этот запах слишком интимный, будто я залез туда, куда мне не положено.
Мой взгляд скользнул по мелочам: обёртка от батончика в дверной нише, серебристый брелок на ключах, который выглядел слишком милым для неё. Пальцы на руле едва заметно сжались, когда я представил, как её ладони касаются этого же кожаного покрытия. Чем она занимается, сидя за этим рулём? Смеётся над тупыми мемами? Переписывается со своим бойфрендом?
На радио звучала какая-то романтичная попса, явно включённая наугад, но именно это меня выбесило. Такая музыка совсем не вязалась с той Оливией, которую я привык видеть. Неужели это то, что она слушает? Или ей просто нравится создавать иллюзию чего-то лёгкого и нежного, когда внутри она совсем другая?
Я бросил ещё один взгляд на неё. Она сидела на пассажирском сиденье, чуть откинув голову назад, губы приоткрыты, будто ждала, что я что-то сделаю. Её волосы беспорядочно спадали на плечи, а лёгкое движение её груди — медленное, почти сонное — гипнотизировало. Моё внимание снова приковали её ноги: стройные, загорелые, слишком совершенные, чтобы быть реальными. Юбка задралась выше колен, обнажая кусочек нежной кожи, и, чёрт возьми, я поймал себя на мысли о том, какого цвета на ней сейчас трусики. Белые, кружевные? Или, может, чёрные, с тонкими лентами, которые я мог бы сорвать зубами?
Хотелось провести пальцами по её шее, почувствовать, как она дрожит. Или взять её за эти худенькие запястья, которые сейчас безвольно лежали на коленях. Ей бы не понравилось. Ей бы это точно не понравилось. Но мне бы понравилось больше, чем следовало.
Я почти слышал, как она стонет моё имя, шепчет это жалобное «Рóман» так, что кровь стучала в висках. Мысленно я уже видел, как её тело извивается под моими руками, как эти бедра крепко обхватывают меня, а её пальцы вцепляются в мою рубашку, словно она боится отпустить. Но потом я стиснул зубы, резко мотнул головой, прогоняя эти образы. Она ведь пьяная.
Я резко переключил передачу, ощущая, как двигатель поддаётся моим движениям. Этот «Мерседес», как и его хозяйка, вызывал противоречивые чувства: его хотелось разогнать до предела, чтобы проверить, насколько он послушный. Только в случае с машиной я хотя бы знал, где тормоза.
Когда мы тронулись Оливия решила сказать:
— Вообще-то он очень хорош.
— Кто?
— Нилан.
Как же она гордо пыталась приподнести это. Я уверен, что этот неопытный дурак не приносит оливке никакого удовольствия. Мне кажется, она и вовсе не знает, что такое секс.
— Да? — я выключил музыку на радио, чтобы слышать каждый её вздох. — И что же он с тобой делает?
— Многое.
Мне, как взрослому человеку, было очень смешно слышать такой ответ. Теперь я был уверен в том, что пацан ничего не умеет.
— Расскажи. Вдруг я новому чему-то научусь.
Она отвернула голову, сложив ногу на ногу и просто тяжело вздохнула. Чего и стоило ожидать. Мне предельно ясно, что этот хлюпик кладёт её на спину, пытается чем-то поелозить между её ног, кончает и говорит, какая она прекрасная. Его можно понять, но её... даже жалко.
ꕤ ꕤ ꕤ
За всю дорогу она и слова больше не обронила. Поставив машину на парковку около её дома, я обернулся, а милая оливка спала с приоткрытым ртом, опираясь головой на дверь. Как же сладко она спала...
Я всматривался в её лицо, моля, чтобы она не просыпалась. Мы были относительно чужими людьми для друг друга, но эта девчонка заставляла меня чувствовать, что я не должен быть ублюдком с ней. Мне хотелось потрогать её пухлые губы большим пальцем, потом всунуть его внутрь, почувствовать им влагу и потом просунуть этот же палец между её ног. Она бы медленно просыпалась, постанывала, сонно дёргая бедрами, сводила бы свои ноги и не желала бы открывать глаза. Возможно, она бы даже получила оргазм в полудрёме...
Но я не смог бы. Сейчас она выглядела так незащищённо, так невинно. Во мне просыпалось чуждое чувство блядского защитника. Вместо того, чтобы заставить её сейчас выкрикивать моё имя, я накрыл бы её покрывалом и не трогал.
Со мной явно, что-то не так...
Мне нужны ключи от её дома. Сзади не было сумки, возле меня тоже. Я даже наклонился посмотреть сбоку от неё, не упала ли под сидением, но её не было.
— Твою мать, — шепотом выругался я положил руки на руль.
Я смотрел на неё и думал, что же делать. Конечно, я должен разбудить её и сказать, что она, наверное, оставила сумку в баре, ехать обратно, но всё это заняло бы слишком много времени.
Ещё немного подумав, я завел обратно машину и поехал к себе домой. Благо мы живем не так далеко от друг друга. Всего в десяти минутах езды.
Я уже спал и видел, как Дин и Леон издеваются надо мной из-за того, что я не затащил мелкую в постель. Мне должно быть по барабану на то, что они нарочно разнесут слух о том, что я отвозил её домой и не вернулся. Я не стану оправдываться ни перед кем, как какой-то маленький ребёнок. Может будет даже лучше, если между своими будет ходить слух обо мне с оливкой.
Её парню точно понравится.
Спасибо большое за прочтение и ожидание начала этой истории! Поставьте пожалуйста звёздочку (голос за главу) и напишите комментарий. Мой телеграмм канал: Кейт Ле (ссылка есть в закрепе профиля)
❤️