неприятная прогулка
Минджэ, Тэён, Сан, Ли Че Хо, У Ён и Чонмин вернулись в палату, где уже находились мы: Рин, я, Се Хюн и Хевон.
Минджэ огляделся:
— А где Юн Га Мин и Джихо?
Мы с Рин объяснили:
— Юн Га Мину мама звала, а Джихо просто ушёл.
Хевон вздохнула и сказала:
— Моя мама звонила… мне нужно идти.
Она попрощалась и ушла, оставив нас в палате.
Мы с Рин переглянулись и решили, что пора возвращаться домой.
— Ладно, нам пора, — сказала я, поднимаясь.
Мы попрощались с Рин, и остались лишь Тэён и она в палате.
Я, У Ён, Сан, Ли Че Хо, Чонмин и Минджэ вышли из больницы. Атмосфера была напряжённой после всего, что произошло, но каждый понимал, что нужно держаться вместе.
Мы все ехали домой, тишину в машине нарушали лишь редкие взгляды друг на друга.
Вдруг Чонмин тихо сказал:
— У Ён… можешь остановиться здесь? Мне нужно пройтись к Рэйдену… он ведь ждёт.
У Ён посмотрел на него, но ничего не сказал, лишь кивнул:
— Ладно, иди. Но будь осторожен.
Чонмин поблагодарил и осторожно вышел из машины. Его шаги были уверенными, но внутри он всё ещё дрожал от страха и напряжения.
— Поехали, — сказал У Ён, когда Чонмин скрылся из виду.
Мы снова устроились в машине, и путь домой продолжился. Тишина снова заполнила салон, но каждый чувствовал, что события этого вечера оставили свой след, и что впереди ещё многое предстоит.
Рэйден сидел в тёмной комнате, лёгкая улыбка играла на его губах.
— Знаешь, — начал он, — меня чуть не спалили на месте с нашим… Чжинхо.
Кухон тихо усмехнулся, дым от сигареты стелился по комнате:
— А этот твой Чонмин… чуть не выдал тебя, да?
Рэйден кивнул:
— Да, чуть не сорвал игру. Но ничего, я справился.
Кухон сделал паузу, взгляд его был холоден и сосредоточен:
— Знаешь, я хочу снова поиграть с ним. Он слишком важен для нас, чтобы оставлять всё так просто.
Рэйден лениво улыбнулся, едва заметно:
— Отлично. Тогда пойдём к ним.
Они встали, и шаги их были спокойными, но в каждом движении чувствовалась угроза. Вечер казался тихим, но тень, которую они оставляли за собой, была густой и тёмной.
— Всё будет по плану, — сказал Кухон, глядя на Рэйдена.
— Как всегда, — согласился тот, не скрывая лёгкого удовольствия.
Они покинули комнату, направляясь к месту, где ждал Чонмин, готовясь к новой игре.
Чонмин уже стоял в узком тёмном переулке. Его плечи дрожали, глаза широко раскрыты, дыхание прерывистое. Он знал, что они придут, и не мог убежать — каждый шаг к этому месту был ловушкой, которую он сам себе устроил.
И вот они появились. Кухон медленно вышел из тени, сигарета в руке, взгляд холодный и бесчувственный. Рэйден следовал рядом, лёгкая, почти насмешливая улыбка играла на его губах.
— Ну что, Чонминчик… — протянул Рэйден, слегка наклонив голову, — снова забежал сюда?
Кухон засмеялся низким, хриплым смехом:
— Смотри, как дрожит! Как мило.
Чонмин сделал шаг назад, но асфальт под ногами скрипнул. Он сжал кулаки, но тело дрожало от страха.
— А помнишь, как в прошлый раз тебя здесь… «воспитывали»? — добавил Рэйден, тон его был мягким, почти дружелюбным, но глаза сияли холодной угрозой.
Кухон кивнул:
— Да, и сегодня мы снова поиграем. Посмотрим, насколько ты смелый… или насколько ты трус.
Они начали медленно кружить вокруг Чонмина, смех их звучал как эхо в пустом переулке. Каждое движение — издевка, каждый взгляд — угроза.
Чонмин дрожал всё сильнее, сердце стучало в груди, но он не мог произнести ни слова. Страх сдавливал его грудь, а холодный смех Кухона и Рэйдена казался бесконечным.
— Ну что, Чонмин… — прошептал Рэйден, — готов начать игру?
Чонмин едва слышно кивнул, понимая, что выбора у него нет.
Кухон и Рэйден начали приближаться к Чонмину, и каждый их шаг отдавался в пустом переулке эхом угрозы.
— Ну что, Чонмин… — сказал Рэйден с холодной улыбкой. — Сегодня ты узнаешь, как важно оставлять язык за зубами.
Кухон безжалостно нанес первый удар, Чонмин вздрогнул и почти упал.
— Не смей говорить никому… — прошипел Кухон, приближаясь, — особенно этим… — он кивнул в сторону дома, где ждали мы, — иначе последствия будут… фатальными.
Каждый удар был словно предупреждением, каждое движение — попыткой подавить любую мысль о сопротивлении.
Чонмин дрожал, пытаясь сказать что-то, но страх полностью парализовал его голос. Его глаза метались, сердце колотилось, а мысли путались.
— Ты понял? — спросил Рэйден тихо, но с явной угрозой в голосе. — Ни слова. Иначе я не отвечаю за последствия.
Чонмин едва слышно кивнул, не в силах говорить, слёзы проступали на глазах. Он знал: если он хоть что-то скажет, Кухон убьёт его без раздумий.
— Вот так… — сказал Кухон, слегка отступив, — запомни: язык за зубами, Чонмин. Никому.
Рэйден лениво улыбнулся, словно наблюдая за игрой, которая только начиналась. Страх Чонмина был их победой, и он это знал.
Чонмин сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Внутри всё кипело — злость, страх, отчаяние. Он хотел вскочить, схватить их и показать, что не сломлен. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а кровь пульсировала в висках.
— Чёрт… — прорычал он себе под нос, глядя на уходящих Рэйдена и Кухона. — Я… я их…
Но ноги будто срослись с асфальтом. Руки дрожали, но он не мог сделать ни шага. Каждый удар, каждое слово оставили глубокий след. Сдержаться было больно, словно пытались вырвать что-то изнутри.
Рэйден остановился у выхода, обернулся, и лёгкая, почти насмешливая улыбка скользнула по его губам:
— Запомни, Чонмин… язык за зубами.
Кухон кивнул и молча последовал за ним. Тени растворились в ночи, и тишина вернулась, но она была густой, почти осязаемой.
Чонмин стоял несколько мгновений, словно вкопанный. Затем медленно опустился на корточки, затем на колени, а потом, наконец, сел на холодный асфальт. Дрожь всё ещё сжимала тело, но постепенно он начал приводить себя в порядок.
Он глубоко вдохнул, закрыв глаза, позволяя гневу остаться внутри, а разуму вернуть контроль. Руки всё ещё дрожали, но теперь это была дрожь от напряжения, а не от страха.
— Я… справлюсь… — прошептал он себе, сжимая кулаки, но теперь уже не от страха, а от решимости. — Никогда… никому не дам сломать себя.
Медленно, почти не спеша, он поднялся, поправил одежду и, сжав зубы, пошёл.
Чонмин медленно шёл домой, мысли ещё бурлили внутри, но шаги становились увереннее. Тишина улицы не приносила облегчения — каждый звук казался подозрительным.
Вдруг из-за угла вышел Се Хюн, ог просто шёл но резко остановился и широко распахнул глаза:
— Ч-Чонмин?! — заикнулся он, словно не веря своим глазам. — Ты… ты в порядке? Я собирался звонить У Ёну…
Чонмин поднял руку, чтобы остановить его, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё бурлило напряжение:
— Се Хюн, спокойно… — сказал он тихо, глядя прямо в глаза другу. — Всё в порядке. Ни звонить, ни… ничего. Просто не говори никому.
Се Хюн сжал руки, глаза блестели от страха и смущения. Он кивнул, почти не дыша:
— П-понимаю… Я… я никому не скажу.
Чонмин глубоко вдохнул, чувствуя, как немного напряжение спадает. Он слегка улыбнулся — едва заметно, но достаточно, чтобы Се Хюн понял: всё действительно контролируется.
— Хорошо, — сказал Чонмин, — просто иди домой, и будь осторожен.
Се Хюн кивнул ещё раз и быстро свернул за угол, а Чонмин остался один на пустой улице. Он снова сжал кулаки, но теперь это была не дрожь страха, а тихая решимость. Он продолжил путь домой, медленно, но уверенно, собирая мысли и готовясь к тому, что ещё впереди.
Се Хюн медленно повернулся, будто что-то решив, и снова подошёл к Чонмину. Его глаза светились решимостью, и он протянул руку:
— Я не отпущу тебя, Чонмин. Ты не должен справляться с этим один.
Чонмин замер на мгновение, но затем взял его руку. Вместе они направились к ближайшей скамейке и сели. Ночь была тихой, только лёгкий ветер шелестел листьями, создавая иллюзию уединения.
Се Хюн посмотрел на Чонмина серьёзно:
— Скажи всё. Я хочу знать, что с тобой произошло.
Чонмин опустил взгляд, сжав руки на коленях. Сердце колотилось, страх возвращался, но доверие к другу оказалось сильнее. Он глубоко вдохнул и начал говорить, едва слышно:
— Меня… меня избили… Кухон и Рэйден… в переулке. Я… я думал, что они убьют меня…
Се Хюн сжал его руку, как бы поддерживая его:
— Всё будет в порядке, просто говори.
Чонмин продолжал, рассказывая каждый момент, каждый удар, каждое слово угрозы. Слезы начинали появляться на глазах, но теперь они уже не были просто страхом — это была смесь боли и облегчения, что он наконец выговорился.
— Я… не мог сказать никому… — прошептал он, — они бы сделали хуже…
Се Хюн кивнул, понимая:
— Я понимаю… и теперь ты не один. Мы разберёмся с этим, но сначала нужно восстановиться.
Чонмин взглянул на друга, впервые за долгое время чувствуя, что хоть кто-то рядом понимает, что с ним произошло. Медленно он расслабился на скамейке, держа руку Се Хюна, и позволил себе немного передохнуть.