в больнице, допрос
Ребят привезли в участок поздним вечером. Серое здание давило своей холодной атмосферой, внутри пахло пылью и металлом. Их сразу разделили — каждого отвели в отдельную комнату для допроса.
Минджэ оказался за столом первым. Перед ним сидел следователь с папкой и диктофоном.
— Рассказывай, что произошло в школе, — сухо сказал он, включив запись.
Минджэ выпрямился, сложил руки на столе и твёрдо ответил:
— Мы пришли, потому что она нам звонила и просила помощи, сказала что Кухон угрожал ей с оружием. Мы пытались остановить его.
Через несколько дверей то же самое спрашивали у Сана. Он смотрел прямо в глаза полицейскому, не отводя взгляда.
— Мы спасали её. Он хотел убить. Всё остальное — защита.
Джихо сидел, стиснув кулаки так сильно, что побелели костяшки. Следователь пытался вывести его на эмоции:
— Ты утверждаешь, что не бил Кухона? Но на его теле множественные повреждения.
— Я не бил, — спокойно, но глухо ответил Джихо. — я не хочу терять её.....
Рядом в другой комнате допросили и Тэёну, руки дрожали, но голос звучал твёрдо:
— Всё, что они сказали, правда. Если бы не мы она бы умерла. Вы должны нас отпустить.
Несмотря на то что вопросы были разными, ответы звучали одинаково. Они держались за одну линию, ни один не предал другого и не попытался переложить вину.
Следователи переглядывались. Всё указывало на то, что ребята действовали как группа, и версия сходилась.
— Ладно, — наконец сказал один из офицеров, выключив диктофон. — Пока вы останетесь здесь. Мы должны сверить показания с потерпевшей, когда она придёт в сознание.
Ребят вернули в камеру ожидания. Стены холодные, железная дверь закрылась с грохотом. Все сидели молча, напряжённые, но с единой мыслью: главное, чтобы ты выжила и подтвердила их слова.
Больница встретила ярким светом и запахом антисептика. Врачи спешили, колёса каталок стучали по полу. Меня ввезли в операционную, где всё слилось в мутный калейдоскоп — маски на лицах, лампы над головой, гул голосов:
— Давление падает!
— Готовьте наркоз, быстрее!
— У неё множественные переломы, подозрение на внутреннее кровотечение!
Глаза закрывались сами собой. Последнее, что я услышала — это холодный голос хирурга:
— Мы её не потеряем. Начинаем!
Тьма поглотила всё.
Часы тянулись мучительно долго. За дверью операционной Рин ходила туда-сюда, пальцы сжимали телефон так, что костяшки побелели. Она то и дело набирала сообщения ребятам, но те не отвечали — их держала полиция.
Скоро вышел врач в белом халате. Лицо у него было усталым, но спокойным.
— Девочка жива, — сказал он. — Мы сделали всё возможное. Несколько сломанных рёбер, повреждения внутренних органов… операция прошла успешно. Но ближайшие сутки будут решающими.
Рин не смогла сдержать слёз и просто закрыла лицо ладонями.
— Слава Богу
Я лежала в палате, подключённая к аппаратам. Голова была тяжёлой, тело будто не моё. Каждый вдох отзывался болью, но сердце билось.
Тихо прозвучал голос Рин, которая сидела рядом, держа меня за руку:
— Пожалуйста… проснись… они там в участке… им нужна ты. Только ты можешь подтвердить правду.
Монитор мерно пищал, фиксируя каждый удар сердца. Я была между сном и реальностью, но где-то глубоко внутри слышала её слова.
Когда врач сообщил, что операция на мне завершена, Рин, вытирая слёзы, вдруг спохватилась:
— Подождите… а что с У Ёном? — голос её дрожал, будто она боялась услышать худшее.
Врач устало поправил маску на шее и кивнул:
— Ему тоже провели операцию. Состояние тяжёлое, но стабильное. Сейчас он в другой палате под наблюдением. Он выкарабкается.
Рин облегчённо выдохнула, будто с плеч упала огромная тяжесть.
— Спасибо… спасибо вам огромное…
Она вышла в коридор. Вокруг — белые стены, запах лекарств и редкие шаги медсестёр. Мы с У Ёном лежали в разных палатах, но оба были живы — и это давало ей силы.
Рин достала телефон и снова набрала ребят, но ответа не последовало. Она знала: полиция всё ещё держит их в участке.
Она прислонилась к стене, закрыла глаза и прошептала себе под нос:
— Потерпите, мальчики… она выжила, и когда очнётся, всё расскажет. Вас обязательно отпустят…
Утро в палате было слишком ярким. Белые стены резали глаза, приборы мерно пищали, напоминая, что я всё ещё жива. Голова была тяжёлой, тело казалось чужим. Я открыла глаза, но не сразу поняла, где нахожусь и что произошло.
Дверь вдруг скрипнула. В палату зашли полицейские, а за ними — парни.
Моё сердце ухнуло вниз. В памяти вспыхнули крики, кровь, падающая полка, оружие… Я резко дёрнулась, пытаясь подняться с кровати, но резкая боль пронзила всё тело. Я вскрикнула и рухнула обратно на подушки.
— Эй, осторожно! — крикнул Джихо, глаза его расширились от страха.
— Не двигайся! — почти одновременно добавил Минджэ.
Они в панике подскочили ко мне, кто-то придержал плечо, кто-то поправил подушки, чтобы я не упала. Их лица были бледными, полными ужаса, будто они снова пережили тот момент.
— Всё хорошо, ты в безопасности, — шептал Сан, стараясь успокоить меня.
— Мы здесь, мы рядом, — добавил Джихо, сжимая мою руку.
Я тяжело дышала, сердце колотилось, и лишь постепенно начинала понимать — это не кошмар, они действительно здесь.
Полицейский сделал шаг вперёд, держа блокнот в руках. Его голос был твёрдым:
— Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы понимаете, что без вашего показания ребята не смогут уйти?
Парни мгновенно напряглись. Джихо бросил быстрый взгляд на меня, будто умоляя: скажи им правду… ради нас.
Когда полицейский произнёс слова про «без вашего показания ребята не смогут уйти», у меня будто земля ушла из-под ног.
— Что?.. — голос сорвался. — Они… всё это время… были в полиции?
— да мы держали им потому что....
Парни замерли, переглянувшись, понимая, что я только сейчас узнала. Сердце колотилось всё быстрее, и вдруг волна паники захлестнула меня.
— ВЫ ДЕРЖАЛИ ИХ ТАМ?! — мой крик эхом разнёсся по палате. — ЗА ЧТО?! ОНИ ЖЕ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТЫ!!!
— они бвлм в место преступление, у нас не была другого выбора
Я сорвалась в истерику: слёзы текли сами по себе, дыхание сбивалось, руки дрожали.
— Они спасали меня! — я указывала на ребят, а сама не могла сдержаться. — Это Кухон! Он хотел меня убить! Он!!!
Полицейские переглянулись, кто-то начал что-то записывать.
— да, сы поняли выше словно, Кухон будет у нас
— Наш друг… — я выдохнула, почти теряя голос. — Он в коме… из-за…
Я замерла. Перед глазами вспыхнуло лицо У Ёна, его слова, его взгляд, Я не могла. Не могла предать его.
— из за что? Издеваешься за кого то? Кто ваш друг? Кто это сделал?
Губы задрожали, и я резко отвернулась, хватая воздух рваными вдохами.
— Я… я больше не могу… — простонала я. — Мне плохо…
— Чёрт...
Я зажала голову руками, делая вид, что силы покидают меня, дыхание сбивалось. Врачи, дежурившие в коридоре, тут же забежали в палату.
— Всё, достаточно! Пациентке нужно покой! — строго сказал врач, вытесняя полицейских к двери.
Офицер нахмурился, но, поддавшись настоянию врача, махнул рукой:
— Ладно… мы получили достаточно. Остальное оформим позже.
Они ушли. Дверь захлопнулась.
Я тяжело дышала, а ребята всё это время сидели возле меня. Джихо взял меня за руку, прижимая к себе. Его голос дрожал:
— Ты… ты ради нас всё это сделала?..
Минджэ сжал кулаки, в глазах блеснули слёзы, хотя он пытался держаться.
— Спасибо… если бы не ты, мы бы ещё там сгнили…
Сан провёл рукой по лицу и впервые позволил себе слабую улыбку:
— Ты сильнее, чем мы все вместе.
А я лежала на подушке, всё ещё дрожа от паники, но в глубине души чувствовала облегчение — ребята наконец-то были свободны.
— слушай....а почему ты не сказала про У Ён?
— я.....